Tags: Дуайт Эйзенхауэр

Ни слова по-американски (1947-1955)

После знакомства с ранними операциями ЦРУ немного мягче начинает восприниматься ситуация с аналогичными отечественными архивами. У нас зашифровали ВЧК-ОГПУ-КГБ до 2044 года, у них саботировали Указ Клинтона (EO 12958 от 17 апреля 1995), постановившего рассекретить до наступления 2000 года документы, датируемые 1970 годом и ранее. В ЦРУ скопилось 150 млн. таких страниц, а в Департаменте Энергетики – 495 млн. [данные актуальны на 2009 год], но своевременная правка Конгрессом оборонного бюджета в 1999 затормозила этот было автоматический процесс. Дальше хуже. Историки из Госдепа, что составляли первые послевоенные сборники FRUS про разведывательное сообщество, с прискорбием отмечали, что «сохранившаяся документация фрагментарна и эпизодична, и кажется, что многие первые записи уже не существуют. Очень мало обнаружено данных по программам психологической и политической войны, а те, что были найдены, разбросаны в случайном порядке. Малочисленность [paucity] подобных документов заставляет нас предположить, что во многих случаях ведение записей намеренно было сведено к минимуму». Например, государственные библиотекари не смогли отыскать 300-страничную брошюру под названием «Пакет» [Packet], который представлял из себя проект бюджета Агентства на 1951 фискальный год (для подачи в соответствующие четыре Комитета Конгресса, где конгрессмен-представитель Кларенс Каннон (Cannon) принимал его в обществе всего лишь двух-трех других конгрессменов) со списком из сотни планируемых операций с подробным описанием операций дороже $50,000. А ведь там содержались конкретные шаги, которые следовало сделать после поступления новостей о смерти генсека [Проект TROY и Проект Overload and Delay].

Collapse )

Бумажный цыпленок (1954-58)

В 1952 году Эйзенхауэр избирался с обещаниями «отбросить» коммунизм. Его предвыборная платформа «Отбрасывания» (Rollback) грозила нам активными действиями в Восточной Европе и Азии, но год спустя сдулась. Критикуя политику сдерживания Трумэна, Айк [прозвище Эйзенхауэра] удачно подыграл внутриполитическим настроениям электората, ужаленного маккартизмом, и он даже успел свергнуть Моссадыка в Иране, но в конце 1953 года президент и его госсек Даллес молча, про себя, согласились с мудростью предыдущей администрации – пассивное «сдерживание» оказалось куда менее суетным методом, чем «отбрасывание». Резолюции СНБ-162/2 (1953) и СНБ-5440 (1955) оформили новую доктрину «Новый взгляд» (New Look), которой отныне будут следовать Айк и Даллес. Идейно это было возращение в допотопные докорейские времена «до СНБ-68» - как при дедушке Трумэне – с экономией на всех вооруженных силах кроме воздушно-атомных. Министр обороны «Мотор» Вильсон успешно резал бюджеты, лоббисты жалобно скулили, поджимая под себя производственные культяпки, но вплоть до 1961 года ничего поделать с такими жмотами в высшем руководстве поделать не могли. Когда Эйзенхауэр в своей прощальной речи говорил про «потаенные силы, что в своей неистребимой живучести и в своем неуместном воздействии на власть несли нам всем катастрофу», это была ария победителя, а не сломленного «торговцами смерти» политика. Однако, в доктрине «Нового взгляда» имелся существенный изъян.
Collapse )

Неизбежен как крах капитализма (1945-47)

8,290,000 -> 8,020,000 -> 4,228,936 -> 1,550,000 -> 1,319,483 -> 989,664
12 мая 1945 -> 1 сентября 1945 -> 1 января 1946 - 1 июля 1946 -> 1 января 1947 -> 1 июля 1947.

Таково было сокращение Армии США со дня Победы в Европе до середины 47-ого. За 2 года 1 месяц и 18 дней было демобилизовано 7.5 млн. солдат и 750,000 офицеров с темпом в 1,27 млн. увольнений в месяц на пике в октябре 1945. Армия США на тот момент – это три рода войск: сухопутные войска (AGF), обеспечивающие/обслуживающие войска (ASF) и военно-воздушные войска (AAF). ВМС (NAVY) и Корпус морской пехоты считаются отдельно. Общественная критика, вал писем политикам с криками «верните моего папу домой», традиционное недоверие американцев к армейской элите, усталость и резкое падение дисциплины и морали призванных на «чрезвычайную» службу гражданских – всё это способствовало демобилизационной лихорадке, принявшей черты организационного распада. Чтобы совсем не остаться без солдат, Паттерсону [военный секретарь после Стимсона], Маршаллу и Эйзенхауэру пришлось замедлить этот процесс в январе 1946 года, что в ответ вызвало серию протестов среди застрявших в тихоокеанских джунглях солдат. Пик недовольства, как военнослужащих за рубежом, так и общественности в самих США, пришелся на январь 1946 года, после чего сошел на нет.

Collapse )

Санкция на санкции (1949 - 1954)

«Указы издаются, но министерства не выполняют их»
Л. Брежнев (Правда, 28 ноября 1978, с.1-2)



Несколько лет назад я с увлечением читал Александрова Г. (alexandrov-g@LJ), у которого было несколько исторических циклов (про Форрестола, про Хо Ши Мина, про норвежско-французскую тяжелую воду, из пены которой поднялся Манхэттенский проект, про королей-хашимитов). Его рассказ про Вторую индокитайскую войну выстраивался вокруг одной центральной мысли, которую очень трудно не обозвать «конспирологией»: США имели военную возможность стереть Северный Вьетнам в порошок, уничтожив дамбы и посевы на севере, но не делали этого по той причине, что им нужен был сильный Вьетнам для оказания отпора (в будущем) агрессивному китайскому гегемону; тем самым США добровольно выступили в роли кошек, на которых тренировались Хо Ши Мин и его генерал Гиап, накачиваясь техникой и боевым опытом. В 1949, 1954 и 1965 годах ДРВ была хилым оборванцем, а в 1979 году, когда слетевший с катушек КНР таки напал, его встретила опытная и хорошо экипированная вьетнамская армия. С точки зрения американских планировщиков, предположительно, Китай мог представлять основную угрозу безопасности США (см. концепцию про «спящего гиганта» родом из XIX века) в долгосрочном плане, а вовсе не СССР, поэтому Китай следовало заранее обставлять барьерами, чтобы его и без того значительный потенциал еще больше не возрос. СССР, Индия, Корея и Вьетнам – вот четыре ангела-хранителя, о щиты которых должны были разбиваться волны китайских посягательств. Джордж Кеннан в конце 40-х предсказывал советско-китайский раскол, и СССР не подвел, заступив на свой северный ночной дозор в 60-е. В Южной Корее вдоль ДМЗ-линии была сосредоточена крупнейшая постоянная боевая группировка в регионе (если не в мире; сейчас она самая крупнейшая в мире). Тайваньский пролив прочесывает VII флот США. Вьетнам окреп и за архипелаг Спратли цепляется решительно. В Индонезии в 1965 году прошел антикитайский антикоммунистический геноцид. Слабыми звеньями пока выглядят Индия и Мьянма.
Collapse )

Девятая глава 005

Проблемы кастроизма и волнений в развивающихся странах заняли центральное место в дебатах по вопросам внешней политики в президентской кампании 1960 года. Кандидат от демократов, Джон Ф. Кеннеди, обвинил кандидата от республиканцев, Ричарда Никсона, в том, что тот позволил образоваться «ракетному отрыву», в котором СССР брал верх. Но помимо этого Кеннеди начал другой более важный спор, когда предложил оказать американскую поддержку «всем не связанным с Батистой демократическим силам, являющимся противниками Кастро». Никсона, казалось, ужаснул даже сам намек на помощь США и поддержку такой интервенции. Позднее он объяснил, что, так как у него был доступ к планам вторжения и он уже ознакомился с ними, ему пришлось притвориться удивленным на публике, когда Кеннеди озвучил это предложение. За пределом этих двух словесных перепалок два кандидата существенно расходились друг с другом также по ряду других внешнеполитических вопросов. Общественное согласие, выкованное Эйзенхауэром в 1956 году, довлело над всеми, и каждый кандидат просто пытался использовать его себе на пользу, но ни в коем случае не уничтожить его. На этих президентских выборах, одних из самых непредсказуемых, кандидаты шли ноздря в ноздрю, вровень друг с другом, без существенного отрыва от противника. Кеннеди победил с отрывом всего в 114,000 голосов из общего числа в 68.3 миллионов поданных голосов. Коллегия выборщиков отдала свое предпочтение демократам 303 против 219.
Collapse )

Девятая глава 003

К осени 1958 года Эйзенхауэр сумел обратить игру Хрущева с ракетным блефом в цепь настоящих американских побед. Советский лидер неожиданно начал играть с повышенными ставками: на кон был поставлен контроль над ФРГ. В 1958-1959 последовали некоторые из самых напряженных эпизодов Холодной войны. Что хуже всего, Эйзенхауэру требовалось ответить на вызов Хрущева на фоне разворачивающегося спора, который грозил расколоть западный альянс.
Collapse )

Девятая глава 001

НОВОЕ ПОГРАНИЧЬЕ И СТАРЫЕ ДИЛЕММЫ (1957 - 1962)

Утром 4 октября 1957 года Советский Союз успешно запустил первый в мире искусственный спутник. Названный «спутником» от русского слова «попутчик», 184-фунтовый (83 кг.) сателлит пролетел над Землей со скоростью 18,000 миль (29,000 км) в час. Больше значения, чем сам спутник, имела мощная пусковая ракета, которая вывела этот металлический шар на орбиту, так как она указала на советские возможности по переброске разрушительных зарядов на высокой скорости в радиусе 6500 км. Запуск также продемонстрировал успехи советской ракетостроительной отрасли. Аргумент Нибура, что тоталитарный режим может столь же эффективно использовать ученых, что и демократическое общество, казался правдивым – и зловещим.
Collapse )

Восьмая глава 005

Раздавив Венгерское восстание, Хрущев вышел на ближневосточную сцену. Он предложил Государственному департаменту выработать совместный советско-американский план по урегулированию и навязать его региону, а также пригрозил англо-французским войскам, что, если они быстро не уберутся, то СССР прибегнет к силе, включая применение ракет дальнего радиуса действия, чтобы раздавить их. 6 ноября, когда американские граждане шли к избирательным урнам, выбирая себе президента, Эйзенхауэр отреагировал на требования Хрущева, приведя армию США в состояние боевой готовности. Однако не советской военной операции на Ближнем Востоке опасался он. Большую опасность представляло то, что Хрущев протиснется всеми правдами и неправдами поближе к переговорному столу, урегулирует конфликт и тем самым водворит советское влияние в регионе, который столетиями Западная Европа старательно уберегала от русского влияния.
Collapse )

Восьмая глава 002

Даллес прекрасно понимал, чего именно коммунизм пытался этим добиться. Государственный секретарь детально проанализировал новую мировую ситуацию и изложил ее для министров иностранных дел стран НАТО на майских встречах в 1955 и 1956 годах. Даллес предупредил коллег, что коммунизм шагал по Азии широко и размашисто. Китайский бренд представлял собой еще большую угрозу, чем русский, так как первый обладал более многочисленными людскими массами и культурным престижем в Азии, которым СССР не мог похвастаться ни в Европе, ни в Азии. Секретарь обратил внимание на китайские колонии, которые существовали во многих свободных азиатских государствах. Он боялся, что Мао воспользуется принципом «разделяй и властвуй» для своих завоеваний, потому что некоммунистические страны были географически разбросаны и разделены политически, культурно и в экономическом плане. Запад, объявил Даллес, ни в коем разе не должен допустить сдачи этих государств: «Ставки слишком высоки». Японская промышленная мощь не должна была объединиться с Китаем; в Индонезии и Малайе находились огромные запасы нефти, каучука, олова и железной руды, равно как они обладали выгодным стратегическим положением. Филиппины «являют собой символ того, как Запад может создать независимость в Азии». В регионах с неразвитыми странами проживало 1.6 миллиарда людей, и сейчас они находились под воздействием коммунистических экономических тактик. Если СССР преуспеет в исполнении этих планов, то «мировое соотношение между народами, находящимися под контролем у коммунистов, и свободными народами изменится с двух-к-одному в пользу свободы до соотношения один-к-трем не в пользу свободы». Это, Даллес сделал ударение, «будет почти нестерпимой пропорцией, принимая во внимание промышленную природу Атлантического сообщества и его зависимость от свободных рынков и доступа к сырью» (*3).
Collapse )

Седьмая глава 003

Со дня написания Декларации независимости до начала гражданской войны американцы в целом симпатизировали всем революциям, которые происходили за рубежом. В некоторых случаях, однако, они раздавали свою симпатию с осторожностью, экономно. Им не нравились революции, которые выходили за политические, социальные и экономические границы их собственного мятежа. Американцы также верили, что их революция была лучше и на голову выше «правых» (так Джон Адамс оценивал латиноамериканские восстания) или «левых» бунтов. Им больше всего нравились те революции, которые происходили в Северной Америке, такие как, восстания во Флориде, Техасе, Калифорнии и Канаде, которые открывали и освобождали большие территории для возможной аннексии со стороны расширяющейся Конфедерации.
Collapse )