lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

Четвертая глава 002

В середине мая 1948 года Трумэн явил очередное свидетельство своей президентской власти, хотя это произошло не на фоне возможной атомной войны против Советского Союза, а в контексте неизбежной политической войны с республиканцами. Почти сразу же после 6 часов вечера 14 мая президент признал государство Израиль всего лишь несколькими минутами позже объявления самими израильтянами о возникновении нового государства. Трумэн пошел на это, отвергнув советы всех своих советников - военных и дипломатов. Месяцами Форрестол предостерегал от признания Израиля, ведущего кровопролитную войну с арабами за владение Палестиной, что могло привести к потере жизненно необходимых ближневосточных нефтяных ресурсов, расположенных в арабских государствах. Трумэн все же поддержал широкомасштабную еврейскую иммиграцию в Палестину. В 1947 году он надеялся на то, что Палестину можно было разделить на части, так чтобы в одной части создать независимое еврейское государство. В его действиях не было отсутствия логики, когда он соглашался со своим политическими советниками, а не дипломатами. Еврейские голоса могли решить исход выборов в таких ключевых штатах как Огайо, Нью-Йорк и Калифорния. Хотя президент искренне симпатизировал израильскими усилиям в Палестине, британский премьер-министр Клемент Эттли также был прав, когда отметил, что Трумэн заставил замолчать своих советников-дипломатов по той причине, что «в США не было арабских избирателей, но было много еврейских голосов, а американцы всегда проводят выборы» (*5).

В своих решениях по Берлину и Израилю Трумэн пользовался сильной поддержкой Конгресса (хотя с Конгрессом формально не был консультаций ни по одному их этих вопросов), поэтому внешняя политика никогда не становилась предметом острого спора между Трумэном и республиканским кандидатом, Томасом Э. Дьюи из штата Нью-Йорк, во время президентской кампании. Рейнгольд Нибур суммировал основную точку зрения большинства республиканцев и демократов, когда написал в журнал Life в сентябре 1948 года: «Ради мира нам нужно пойти на риск войны». «Советский Союз слабее нас и не будет сражаться», объявил Нибур. «Мы не можем больше позволить себе компромиссы. Мы должны твердо стоять на каждой пяди нашего широко растянутого фронта» (*6). Эти взгляды лежали в основании внешнеполитических программ обеих партий, хотя они соглашались не по всем пунктам. В отличие от демократов республиканцы подчеркивали необходимость спасти Китай, хвалили надпартийное сотрудничество двух партий по ключевым вопросам национального значения, делали большее ударение на увеличении вооруженных сил и обвиняли президента в непонимании истинной природы советской угрозы. Демократы отвечали на последнее утверждение, представив пункт программы (аналога которого не нашлось в республиканской платформе), порицающий коммунизм «за рубежом и внутри страны» и обещающий более решительное исполнение антидиверсионных законов.

Тема Холодной войны все же стала элементом кампании, но столкновение произошло между демократами и Прогрессисткой партией Генри Уоллеса. Как только прогрессивисты закричали, что «старые партии» не желали разрешения конфликта с СССР, Уоллес, вместе со многими своими некоммунистическими сторонниками, стали законной мишенью для неограниченной критики тех американцев, которые уже согласились нести и взвалили на себя обязательства вести Холодную войну. Один сторонник Уоллеса был заколот насмерть в городе Чарльстон, штат Южная Каролина, очевидно из-за своих политических воззрений. В Эвансвильском колледже (Evansville college), Университете Брэдли, Северо-западном, Университете Джорджии, Университете Майями и в Университете Нью-Гемпшира приверженцы Прогрессистской партии были либо уволены или были вынуждены претерпевать лишения в других формах из-за своих политических убеждений. Американцы за демократической действие, боясь, что Уоллес сможет расколоть ряды либеральных избирателей и вручить победу Дьюи, прибегли к тактике оговора, обвинив в соучастии в преступлении, напечатав в местных газетах имена основных спонсоров Прогрессисткой партии и затем перечислив организации из списка подрывных групп генерального прокурора, в которые эти спонсоры входили в тот момент или в отдаленном прошлом (*7).

Растущее напряжение вокруг Берлина и сдвиг Трумэна влево по внутренним вопросам убили надежды, лелеемые прогрессистами, стать определяющей силой на этих выборах. Кларк Клиффорд, ближайший политический советник Трумэна, оказался пророком, ведь год назад он сказал Трумэну: «У администрации есть существенное политическое преимущество, когда дело касается сражения с Кремлем …. Чем хуже обстоят дела, до определенного момента настоящей опасности неминуемой войны, тем острее чувство наступающего кризиса. В кризисные времена американский гражданин имеет склонность поддерживать своего президента» (*8). Уоллес получил всего лишь 1,157,326 голосов, половина их которых пришла из Нью-Йорка. Преодолевая препятствия, порожденные отступничеством левых Уоллеситов (Wallacites; сторонники Уоллеса) и правых Диксикратов (Dixiecrats; Демократическая партия прав штатов), и опросами общественного мнения, которые показывали, что он плетется в хвосте у Дьюи, Трумэн с вожделением пожинал плоды величайшего смятения в американской политике двадцатого века. Прогрессистская партия очень быстро увяла после этих выборов, а Уоллес, в конце концов, сдался в 1950 году, когда поддержал действия Трумэна в Корее. В Европе продолжились переговоры вокруг договора НАТО.

Обсуждения условий военного альянса вышли на передний план дипломатической активности США, задвинув все остальные вопросы в дальний ящик. В своей вступительной речи 20 января 1949 года Трумэн сделал слабую попытку восстановить баланс, когда, описывая четыре основных пункта своей внешней политики, предложил так называемый «Четвертый пункт», «смелую новую программу», призванную распространять и передавать научное и промышленное знания недавно появившимся странам. Президент и Конгресс продвигались не спеша, когда претворяли в жизнь эту эффектную концепцию. Деловое сообщество, от которого Трумэн зависел в деле прохождения и применения любой программы помощи значительных объемов, атаковало идею возможного правительственного вмешательства в страны с менее развитой промышленностью. Это сообщество взамен предложенной инновации попросило Трумэна провести переговоры с этими государствами и подписать такие договора, которые бы обеспечивали справедливое и равное отношение к частным инвестициям и персоналу. Полтора года Трумэну не удавалось протолкнуть законопроект «Четвертого пункта». Летом 1950 года Конгресс наконец-то распорядился выделить символические $27 миллионов в качестве технической помощи, оказываемой в рамках ООН. Этот метод был атакован сенатором Томом Конноли, демократом-председателем Комитета по внешним делам: «Я не вижу, почему мы должны сдать свой предводительский жезл и …. позволить ООН управлять процессом … они загубят саму идею на корню» (*9). Чувства сенатора Конноли отчасти вступали в противоречие с Первым пунктом вступительной речи Трумэна – полной поддержкой ООН.

Оставшиеся два пункта этой программы – поощрение европейского восстановления и обет помогать народам защищать самих себя – были более популярными. Здесь Трумэн имел дело с родственными культурами и европейской политикой. И рядом с ним работал новый государственный секретарь, который знал всю подноготную Европы. Являясь самой важной фигурой США, ответственной за разработку и проведение политических стратегий, в эпоху после Второй мировой войны, Дин Ачесон основывал свою внешнюю политику на тех атлантических узах, которые государственные деятели в Европе традиционно считали последней надеждой западной цивилизации. Когда-то он был молодым талантливым юристом, которого Рузвельт выдернул из самой крупной и процветающей адвокатской компании в Вашингтоне. Затем он уволился и отверг Новый курс, посчитав экспериментальную монетарную политику Рузвельта довольно странной. Приближение войны, однако, притянуло Ачесона обратно в правительство, и между 1941 и 1947 годами он посвятил себя полностью европейскому направлению внешней политики, кульминацией которого стал План Маршалла.


(*5) Clement Attlee, Twilight of Empire (New York, 1961), p. 181. Краткий, полезный и хорошо написанный обзор у Michelle Mart, “Constructing a Universal Ideal: Anti-Semitism, American Jews, and the Founding of Israel,” Modern Judaism, 20 (2000), особенно pp. 196-199 о Трумэне.
(*6) Reinhold Niebuhr, “For Peace We Must Risk War,” Life, XXV (September 20, 1948): 38-39.
(*7) Karl M. Schmidt, Henry A. Wallace: Quixotic Crusade, 1948 (Syracuse, 1960), pp. 86-88.
(*8) Allan Yarnell, Democrats and Progressives (Berkeley, 1974), chapter III, особенно стр. 37.
(*9) Цитата из Richard P. Stebbins, United States in World Affairs, 1950 (New York, 1951)? P. 98.

Tags: Трумэн, Холодная война
Subscribe

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Настоящие президенты никогда не сдаются

    Эндрю Джексон тринадцатилетним подростком служил вестовым, бегая между отрядами восставших колонистов. Попал в плен к британцам и, отказавшись…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments