?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
В.Зубок, "От Сталина до Горбачева" (рецензия)
lafeber
Дочитал книгу Владислава Зубока «Неудавшаяся империя: Советский Союз в холодной войне от Сталина до Горбачева». По-хорошему я должен был освоить ее еще лет пять назад, но читал только кусками. Опасения мои не подтвердились: эта книга 2007 года издания по-прежнему актуальна. Она не устарела, хотя автор начинал ее писать еще в середине 90-х, когда неопытные исследователи тонули в архивном море: отсюда мелкие описки автора, которые сейчас выглядят странно [например, полпред в ООН Громыко, а не Малик в 1950]. И то, что взят такой большой период, не сильно испортило работу, как это обычно бывает с «галопом по Европам». Зубок сконцентрировался на основных вехах (пленумах ЦК и обсуждениях Политбюро) и не тратил время на описание американских действий. Полно книг о холодной войне, где до 90% текста перекошено по объему в сторону Штатов. Это понятно, ведь там и архивы жирнее, и исследователей больше, и копать они раньше начали. Очень легко писать про США в Холодной войне. Другое дело - роль СССР. Из-за такого исследовательского перекоса создается впечатление о суперактивных Штатах, где шаги, мысли, настроения Трумэна, последующих президентов и их администраторов расписаны по дням, и впечатление о спящем 46 лет Советском Союзе, флегматично ворочающемся во сне и вяло реагирующем на американские соломинки в своем носу.

Более того, возникла целая когорта политологов-историков, которые просекли фишку, что про США писать на русском языке выгоднее и безопасней, чем про СССР, так как богатство имеющегося материала дарит многочисленные сюжеты о совершенных ошибках, глупостях и просчетах американцев. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает для широкого раскрытия своих архивов. Чем больше рассекречиваешь, тем неприглядней выглядишь. Эти сенсационные сюжеты о преступлениях и агрессивных планах американской военщины легко ложатся в задорновскую канву «какие же американцы дураки» и пользуются успехом у отечественного читателя, потому что лечат уже наше израненное национальное самолюбие, заслоняя наши собственные просчеты. Очень приятно читать о неуспехах других стран, у которых нет своего Гагарина. Про собственные провалы писать не так интересно, потому что, во-первых, материал быстро исчерпывается и, во-вторых, на этом узком архивном поле всё еще слишком много агитпроповских мифов-мин. Народ-конформист нервно реагирует, когда на святую память бумагомараки подымают руку. Ну а правительственные агенты справедливо боятся, что через реконструкцию и аналогии будут вскрыты их методы управления и традиции принятия решений. Владислав Зубок в 90-е не успел испугаться и попёр по заминированному полю советских табу, чем вызвал определенное неудовольствие в среде российских политологов-историков. Например, широко известный д.э.н. Катасонов, чьи патриотические книги продаются большими тиражами в российских книжных магазинах наравне со Стариковым и Калашниковым, называет Владислава Зубока «зарубежным историком», отзываясь о нем с большой долей скепсиса, подкалывая его. А вот Ленинка эту книгу Зубока выставила в общий зал [т.е. читать можно сразу, взяв с полки, а не заказывать из фонда, ожидая час] и на ней проставила штамп «Русское зарубежье». Поди разберись, кто он такой. Иностранец или наш? Для Катасонова это почти иностранный агент, не смотря на то, что Зубок родился в СССР и успел поработать в ИМЭМО в начале 90-х, после чего уехал преподавать в США. Для государственной библиотеки имени Ленина – это эмиссар русскоязычного мира на чужбине, которого надо ценить. На лицо идеологический конфликт, что проходит по нашему обществу. С одной стороны негодующие патриоты и на-всякий-случай-охранители архивной старины, желающие сохранить за собой монополию на право исторической интерпретации, с другой – фиг его знает, кто на другой. То есть, Зубок своей исторической книгой про СССР в Холодной войне смог взбаламутить идеологические воды, а это опасно для самого автора. Наука история не должна вызывать таких эмоций.

В книге Зубока 683 страниц, но только 500 страниц текста. На 183 страницах расположен обширный ссылочный аппарат. Бросается в глаза то, что, чем ближе к нашим дням, тем богаче ссылки и архивы, хотя по идее должно быть наоборот. Начиная с июльского (бериевского) пленума 1953 протоколы ведутся тщательней, подробней, а власть держатели выбалтывают всё больше вкусных сплетен о павших предшественниках, ну и вообще высказываются критично. В горбачевские времена такие помощники как Черняев активно ведут дневники, сообщая нам в режиме Телеграмм-канала об умонастроениях и сомнениях высшего руководства. До 1953 такой протокольной вольницы нет. Всё, что связано со Сталиным и тем, как принимались решения в его смену, покрыто плотным туманом. Тут уместна будет цитата про председателя КГБ Виктора Чебрикова: «Чебриков предупредил Горбачева о возможном шоковом воздействии потока разоблачительных материалов о недавнем прошлом страны на умы советских людей. Он заявил: Должны быть кремлевские тайны. Их никто не должен знать. Человек умирает, и с ним умирает эта тайна. Понимаете? Кстати, если посмотреть на опыт других государств, то они очень строго к подобным делам относятся. У них есть установленные сроки: какой материал через 30 лет публиковать, какой – через 50, а некоторые материалы прямо идут в архив с грифом «публикации не подлежит». Это элементарный порядок, существующий в международной практике. И мы должны его придерживаться» [447]. То есть, Чебриков считал, что время рассекречивать сталинские архивы вроде пришло, но не целиком: что-то «публикации не подлежало» от слова совсем.

РОССПЭН опубликовал стенограммы многих пленумов, поэтому основные вехи в истории СССР после войны есть возможность изучать по ним. Какие это верстовые столбы? Июльский пленум ЦК 1953 года, на котором обвиняли Берию и его секретное «мирное наступление» на Запад. Июльский пленум 1955 года, когда Хрущев наехал на Маленкова, Молотова и уже их «мирное наступление». Затем у нас XX Съезд и удачно разрешившийся польский кризис. Потом грянул Суэцкий кризис 1956 года, когда Президиум ЦК впервые начал лихорадочно вилять, что указывает на отсутствие долгосрочной внешнеполитической стратегии: Шепилов сперва был отправлен в Лондон с миссией умеренного посредника, но несколько дней спустя самоуверенный Хрущев принялся грозить «дать по мордам» ракетными ударами империалистам. Очень «последовательная» позиция, сильно отличающаяся от принятой ранее концепции «мирного наступления». Далее у нас Венгерское восстание того же года, когда дискуссии в Президиуме проводились в обстановке полной сумятицы. Все члены неоднократно меняли свои мнения, полемику и стороны. Интересным и непредвиденным фактором тут стали китайцы, которые влезли как в польский кризис, так и венгерский. Хрущев очень внимательно, почти пресмыкаясь, прислушивался в те года к мнению Мао, поставив политику СССР в зависимость от союзных отношений с КНР. Китайский хвост очень умело вертел тогда советской собакой: ПНР, ВНР, два конфликта вокруг тайваньских островов. В 1957 году выделяются два пленума. Один, июньский, про «антипартийную группу». Второй, октябрьский, про Жукова. Тем самым завершился процесс консолидации власти в руках Хрущева, который выбросил «старую гвардию» из Президиума и собрал вокруг себя послушное большинство. Сталинские «гвардейцы» хотя были теми еще жуками, но в плане образованности, опыта и практики коллегиальности они обходили хрущевских назначенцев на целый корпус. Сольная ария Хрущева в окружении безропотных невзрачных подпевал, одобряющих все его инициативы, привела к серии международных кризисов 1958-1962. Отсутствие коллегиальности в Президиуме привело к легкомысленности в действиях Хрущева вплоть до мальчишества. Персек балансировал на грани конфликта, не отступал и шел на обострения, а Президиум весь тот рисковый блеф послушно «одобрямс». Вот, что значит «правильно» подобранные кадры. Заканчивается вся эта опупея, естественно, заседанием Президиума ЦК в октябре 1964 года, когда «Никитку сняли». Хрущев, как это уже было в 1957 году, был в состоянии вывернуться и собрать внеочередной пленум ЦК, но потерял всю волю к сопротивлению, поэтому его резко критиковал Президиум ЦК, а не пленум. На случай, если Никита Сергеевич всё же прорвался бы до пленума, заговорщики приготовили доклад Полянского, который должны были зачитать на пленуме, но так и не зачитали. Этот доклад представляет собой интересный источник, в котором критикуются волюнтаризм и многочисленные ошибки Хрущева, включая его ядерный блеф и упущенный шанс начать разрядку уже в 50-е.

На смену Хрущеву пришла коллегия руководителей, уровень международной подготовки которых был даже еще ниже, чем у Никиты Сергеевича. Брежнев, Косыгин и Подгорный не имели дипломатического опыта. Микоян отмечал тогда, что «уровень ведения заседаний и обсуждений на Президиуме очень сильно снизился. Иногда высказывались сумасбродные идеи, а Брежнев и некоторые другие просто не понимали по-настоящему, какие последствия могли быть». То есть, возрожденная коллегиальность гарантировала, что резких и опасных шагов во внешней политике не будет, но не привела к выработке долговременной стратегии, так как на вершину власти поднялись неподготовленные и посредственные международники. Новая коллегия отдала вопросы международной политики сперва председателю Совмина Косыгину. Именно он мирил Индию и Пакистан. Наш предсовмина ездил на встречу с Джонсоном для обсуждений ядерно-разоруженческих вопросов, подготавливая основу для будущего ОСВ-1. Дипломатический авторитет Косыгина рос. В то же время для этого «красного директора» вся эта внешнеполитическая нагрузка была невмоготу. Он не ловил кайф от дипломатии, как это было в случае Сталина и Хрущева. Энергичного Хрущева можно ругать за многое, но не за внешнеполитическую апатию. Сталин вырубил коллегиальность на корню, повысив тем самым риск своих ошибок, но в своей голове, несомненно, держал сложную долгосрочную внешнеполитическую многоходовку. Косыгин такой лисьей многоходовкой Сталина и пацанским энтузиазмом Хрущева был обделен. Что приводит нас к Пражской весне, когда летом 1968 года весь ЦК КПСС разделился на два лагеря, и нерешительному Брежневу пришлось встать на сторону «любителей танчиков». В результате успешного вторжения Брежнев, не встретив острой реакции со стороны Запада и НАТО, приобрел уверенность в себе, в силах СССР, а также вкус к внешней политике, что, вкупе с его миролюбивым характером, позволило ему стать активным участником детанта. «Без Праги не было бы Брандта и Никсона» - объяснял он членам Политбюро. Разрядка, или детант, была личным проектом Брежнева, которая начала разваливаться сразу же, как только стал физически и умственно разрушаться сам Леонид Ильич, надорвавший свое здоровье в 1974 году. Коллегиальная Тройка, стоящая за ним в виде Устинова, Громыко и Андропова, детант не уберегла и ничего на смену разваливающейся политике разрядки предложить не смогла. Дипломатическая посредственность брежневского поколения, подобранного и поднятого в вершины власти в свое время Хрущевым, никуда не делась. Озарение их не посещало. Руководство СССР ушло в продолжительный идейный дрейф «пролетарской солидарности» и бесперспективной поддержки арабских режимов. Без четкой стратегии челн Советского Союза швыряли стихии ведомственных интересов, в первую очередь ВПК. Множилось число советских функционеров, для которых очередная горячая точка на карте была не столько «братской помощью», сколько возможностью заработать чеки для «Березки» вдобавок к основной зарплате. Поддерживая решение об оказании «интернациональной помощи» новым братьям, ты повышаешь свои шансы заработать на кооперативную квартиру за год. Jobs for the boys. Для офицеров боевые действия сулили ускоренное получение следующего звания. Вам жалко что-ли? Бездумный дрейф и размывание стратегических приоритетов продолжалось вплоть до горбачевских времен. Так как стратегия в Кремле отсутствовала, то коллективное руководство переставало быть архитектором, а становилось заложником своей революционно-имперской риторики. Раз своих идей у них не было, то в их буфер автоматически подгружались ленинские штампы про империализм и помощь освобожденным народам. Число таких поросей, присосавшихся к советской тите, постепенно доросло до 69. Ярким проявлением такого бездумного подхода к внешней политике стала поддержка Египта и Сирии в период 1967-1973 годов. На протяжении шести лет Кремль увеличивал свои инвестиции в арабские страны Ближнего Востока, так как боялся потерять свое политическое влияние в регионе и свои прежние инвестиции 50-60-х годов. Огромные суммы выбрасывались на ветер, арабские лидеры разговаривали с советскими дипломатами через губу, диктуя нам свои требования. Дно было пробито, когда самый крупный объем (в истории отношении этих двух государств) экономической и военной помощи СССР прислал Египту уже после того, как Садат выгнал всех советских специалистов из своей страны. То есть, если вы хотели получить побольше материальных ценностей от Советского Союза, то надо было пнуть его посильнее и харкнуть в рожу. Хвост вилял собакой в стиле Ульбрихта, который когда-то также шантажировал Хрущева, зная, что тот его не бросит одного в Берлине. Предмет для будущего дипломатического торга (что в ГДР, что на Ближнем Востоке) превратился в ценный стратегический актив, который бросать было никак нельзя. Слишком много было вложено в это высоченное рушащееся здание. В октябре 1973 года, когда Садат терпел сокрушительное поражение, в Кремле было принято непростое решение списать свои ближневосточные убытки и более не делать дорогостоящие ставки в этой региональной игре. В Политбюро прошли острые дебаты по этому вопросу, и, как это уже было ни раз, руководство бросало из стороны в сторону. Сначала Брежнев пошел на поводу у «любителей танчиков» и в стиле Хрущева послал грозное письмо Никсону, что «будет действовать в одностороннем порядке». После того, как Киссинджер перепугался, а Никсон напился пьяным, американцы повысили уровень готовности своих вооруженных сил. Тут уже пришлось паниковать кремлевским сидельцам, поэтому на следующий день Брежнев употребил всё свое влияние, чтобы не отвечать на шаги американцев зеркально. Это было, наверно, самое мудрое решение Брежнева за всю его карьеру, считает Зубок. Садат откровенно использовал помощь СССР как козырь в переговорах с Израилем и США, Брежнев видел это, и чаша советского терпения переполнялась. Восемнадцать лет идеологического бремени советского человека на Ближнем Востоке подходили к счастливому завершению. Египет очень скоро подтвердил правоту новорожденного прагматизма Брежнева, переметнувшись в американский лагерь, задолжав попутно Советскому Союзу 15 млрд. рублей. Детант и «потеря» Египта – это единственные две вспышки внешнеполитического озарения в руководстве СССР в период 1963-1987 (можно добавить отказ в кредитах Альенде в Чили). Обе они произошли от Брежнева, и если вычеркнуть эти два примера, то вся внешняя политика СССР выглядит как бездумный дрейф.

Интересными выглядят обсуждения в Политбюро фигуры Солженицына в 1974 году, отдать его под суд или выгнать из страны. Подгорный и Косыгин высказались за суд и сибирскую ссылку, склонив на свою сторону Брежнева. Решение принято. Но не так-то было. Андропов вдруг втемяшил себе в голову, что его конкуренты ему, как главе КГБ, хотят запачкать его политическую карьеру, взвалить на него ответственность за это решение по диссидентам, закрыть тем самым дорогу на политический олимп, поэтому он воспользовался своим теневым каналом с Эгоном Баром из ФРГ и договорился с немцами о предоставлении неудобному диссиденту политического убежища в этой капстране. Андропов надавил на Брежнева, и в результате Солженицына без ареста и суда насильно посадили в самолет на Франкфурт-на-Майне. В любой непонятной ситуации всегда связывайся с немцами по секретному каналу и высылай диссидента. Пускай они его лечат.

Что касается Анголы в 1975 году, то Зубок пишет, что нужные архивы еще не раскрыты, поэтому точно не известно, что говорили по этому поводу в Политбюро. Международный отдел ЦК (Пономарев) передал в Политбюро записку с предложением предоставить Нето оружие, и триумвират (Устинов, Громыко, Андропов) согласился с этим. Ближе к осени сусловцы принялись речитативом бормотать клише про «моральный и интернациональный долг». Усталый Брежнев уклонялся от споров и не принимал ничью сторону. В октябре Кастро предложил Брежневу перебросить кубинские войска в Анголу силами советской транспортной авиации, на что Брежнев ответил отказом. Но уже в ноябре кубинцы сражались в Анголе, отбив наступление юаровцев на Луанду. Как они сели в советские транспортники, большая загадка есть. Боящемуся потерять свою репутацию в глазах международного коммунистического движения и лично товарища Кастро Советскому Союзу ничего не оставалось, как начать отстегивать на ангольское предприятие. Маленькие, но гордые народы вертели Советским Союзом как хотели. Ульбрихт, Садат, Кастро. Кто следующий будет танцевать эту девушку? Про Сомали и Эфиопию Зубок почти что ничего не пишет, что, видимо, означает, что те протоколы Политбюро также не были введены в оборот в нулевые.

Далее автор перебрасывает нас в март 1979, когда происходят волнения в Герате. Члены Политбюро были застигнуты врасплох, и записи их обсуждений выпячивают неадекватность и фиктивность Тройки, что подменяли собой полуживого Брежнева. Мы видим очередной пример того, как Политбюро шатает из стороны в сторону. Сперва Политбюро единогласно согласилось, что терять Афганистан нельзя и пора вводить войска. Ни один член Политбюро не высказался против. На следующий день всё изменилось. Вся аргументация в пользу военного решения испарилась. Если бы помощник генсека Александров-Агентов не поднял с постели Брежнева и не сказал тому, что в Политбюро принимают какую-то фигню, и если бы Косыгин не решил созвониться с Тараки, чтобы выяснить, что там вообще происходит, то «любители танчиков» рванули бы оказывать «интернациональную помощь» уже весной. Таким коротким был у них бикфордов шнур. Азиатской стратегии у СССР не оказалось. Стоило только начаться революции в Иране, Амину задушить любимца Брежнева Тараки, а КГБ передать наверх непроверенные сведения о том, что Амин предаст нас всех словно Садат, так сразу руководство резко задергалось, как если бы у него не было долгосрочного плана действий. Устинов принялся бояться появления американских баз в Афганистане. В ноябре его поддержал Андропов, затем Громыко. В своей записке Брежневу они напирали на то, что Амин – это потенциальный предатель и перебежчик на Запад. Источники показывают, что этот аргумент Андропов родил на ровном месте. Никто - ни Брежнев, ни Громыко – не предложили обсудить последствия такой интервенции, что она означает для останков детанта, для ОСВ-2, для советской экономики и торговли со Штатами. Как раз в ту неделю НАТО приняло решение о размещении ракет «Першинг-2» в Западной Европе. Это усилило аргумент Устинова про то, что американцы разместят свои ракеты среднего радиуса в Афганистане и возьмут под прицел Сибирь. Групповое мышление не связывало «Першинг-2» с предшествующим развертыванием советских РСД-10 в Центральной и Восточной Европе. Только лишь начальник Генштаба Огарков выступил против плана вторжения, но Устинов и Андропов того быстро заткнули.

Польские события 1981 года обсуждались на чрезвычайном заседании Политбюро в ноябре. Доктрина Брежнева потрескивала под бременем братской помощи, и тут мы видим редкое явление, когда руководство ощущает неудобство экономических ограничителей и поэтому сгоряча не рубит. Андропов рассуждал разумно, отталкиваясь от информации о неудовлетворительном продовольственном снабжении в самом СССР. Хватит ли терпения у советского рабочего класса? Не повторятся ли у тут польские беспорядки? «Лимит наших интервенций за границей исчерпан», говорил председатель КГБ - это утверждение было связано с пониманием того, что оккупация Польши могла быть дорогостоящим делом и с тем, что страны-члены СЭВ к тому моменту сильно зависели от кредитов и торговли с Западной Европой и могли не выдержать нового витка санкций. Готов ли СССР дополнительно оплачивать все экономические дисбалансы и ошибки Центральной и Восточной Европы? Экономный Андропов отвечает, что нет, не готов. Отсюда растут ноги у половинчатого решения по Польше, когда Устинов бряцал маневрами на границе с Польшей, блефуя и подталкивая Ярузельского к внутреннему перевороту без явного вмешательства извне. Осенью 1981 члены Политбюро явно включили свои головы и попытались ими думать.

В последних главах книги автор пишет про Горбачева, но каких-либо ярких пленумов или заседаний я тут не нашел. Внешнеполитических кризисов не было в период 1985-1990, которые могли бы со всей пронзительностью показать наше искусство принятия решений. Молодой генсек сильно переворошил состав Политбюро и Международный отдел ЦК, избавившись от брежневцев и окружив себя людьми своего поколения (шестидесятниками). Авторитетный Громыко ушел на повышение, став председателем Президиума Верховного Совета СССР, и с этого церемониального места повлиять на процессы, которые пошли, уже не мог. Вокруг Горбачева не было ни одного потенциального критика. В этом он походит на позднего Хрущева, члены антуража которого ни слова против не сказали по поводу его ядерных авантюр 1958-1962 годов. Все горбачевские инициативы 1985-1987 встречали всеобщий «одобрямс» в верхних эшелонах. Куда повернет советская внешняя политика, вновь зависело от тараканов во всего лишь одной голове: Сталин, поздний Хрущев, и вот теперь Горбачев. Военные только всполошились тогда, когда ОТК «Ока» был произвольно включен в ДРСМД. Волноваться было от чего. Горбачев беседовал с итальянским премьер-министром Джулио Андреотти, тот похвалил генсека за смелый шаг пойти на демонтаж ракет средней дальности и попросил его сделать еще «один небольшой шаг» и убрать ракеты малой дальности (т.е. «Оку»). На следующей встрече с госсеком Шульцем Шеварднадзе добавил в список на ликвидацию СС-23, хотя это выходило за рамки решения, согласованного на заседании Политбюро. Горбачев легко поддавался лести от западных руководителей, чем те пользовались. Например, мало кто считает, что Буш-старший внес существенный вклад в победу американцев в Холодной войне: типа Рейган всё важное сделал, а Буш пришел на всё готовое. В этом ключе интересно отметить то, что Буш-старший не сидел с открытым ртом, а умело и мягко давил на Горбачева на Мальте в 1989 по поводу прибалтийских республик. Это было явное вмешательство США во внутренние дела СССР, но Бушу удалось преподнести свое вмешательство в контексте «нового мышления», на языке Горбачева. Растаявший генсек счел, что его «новое мышление» ширится и побеждает, и дал обещание не использовать силу для подавления «Солидарностей» в Прибалтике. Тут можно вспомнить, что Сталин очень резко реагировал на западную похвальбу советских действий, ища в ней подвох. Отчитывая Молотова осенью 1945 года, он запрещал советским чиновникам ориентироваться на лестные слова Черчиллей и Бирнсов, ставить успех своей политики в зависимость от оценки Запада. «Если нас хвалят, значит где-то мы ошиблись». Нутром чуял слабость отечественных переговорщиков.

Внешняя политика Горбачева похожа на Хрущева и Сталина не только своим волюнтаризмом, но и своей активностью. Двадцатилетний идеологический дрейф не удовлетворял нового генсека. У них обоих – Хрущева и Горбачева – оказалось шило в заднице. Если первый грозил «дать по мордам», чтобы принудить Запад покончить с Холодной войной на советских условиях, то второй придумывал «новое мышление» и «общеевропейский дом», которые как минимум могли привести к новой разрядке, облегчить экономическое бремя гонки вооружений, снять лишние обязанности и дать передышку задыхающейся стране. Но как и у авантюрного Хрущева, у Горбачева обнаружились свои недостатки.

Если рассматривать Горбачева как дипломата в период 1985-86, то все советские чиновники, включая военных, хвалят его. В Женеве возобновились вялые встречи с американцами по ракетам средней дальности, и там Горбачев показал себя жестким переговорщиком. Это был его дебют, которым он продолжал линию Андропова-Черненко, т.е. делал то, на что его натаскивали в МИД СССР. Но после Женевы Горбачев в 1986 начинает ревизию старого проверенного подхода, готовясь к значительным уступкам и продуктивному диалогу с Рейганом, и тут начались проблемы. В его новаторском переговорном стиле 1987-89 годов не было бульдожьего упрямства Сталина. Он перестал сражаться за каждый пункт договора, он не продумывал «уступки» наперед, не пытался добиться специальных соглашений или обещаний у другой стороны. Горбачев надеялся, что козырная карта «общеевропейского дома» и «личных отношений» с Рейганом-Бушем в конечном счете сыграет, и отказывался мыслить в терминах «реальной политики», т.е. защищать интересы советского государства. Когда речь заходила о превентивных действиях, он слишком много затягивал и выжидал, как это было в случае ГДР, когда после падения Берлинской стены пару месяцев была хорошая возможность урегулировать германский вопрос на советских условиях, как утверждали германисты Фалин и Португалов. В те ключевые два месяца советская внешняя германская политика плыла по течению, теряя шанс на проведение СМИД по формуле «4+2». Вместо этого прошел саммит «2+4» на чисто западных условиях. Выход из Афганистана Горбачев также затянул на года три.

Отдельной статьей проходит экономическая безграмотность Горбачева. Почему-то рядом с генсеком не стоит фигура международного банкира типа Геращенко, который мог бы объяснить тому, как работает мир-система СЭВ, сколько твердой валюты тратится на 69 социалистических поросят, описать уровень совокупной закредитованности ЦВЕ перед Западом. Помимо банкира-международника требовался финансист, способный разжевать генсеку про денежный оборот внутри страны. С высоты послезнания хорошо видно, что у Горбачева было всего три крепких года, чтобы спасти СССР от кризиса. Многое упиралось во внутреннюю экономику, и тут Горбачев потерял эти три года, не решившись на ценовую реформу. Во внешней политике потеря этих трех лет не столь очевидна. Возможно, что там запаса прочности было больше и внешнеполитический процесс мог быть более медленным и по-сталински бульдожьим: год на раскачку, год на знакомство с Рейганом, и торможение гонки вооружений, чтобы освободить ресурсы для внутренних реформ. Вот тут Горбачев-реформатор по идее должен был остановиться, затормозить «новое мышление», решительно поддерживая коммунистические правительства в ЦВЕ, чтобы не посыпался СЭВ. Но Горбачев так сильно верил в свое «новое мышление», что стал «непротивленцем» [т.е. тем, кто отказывается от применения силы] и не отреагировал должным образом на развитие событий в Польше, где легализированная «Солидарность», было удовлетворившаяся парой министерских портфелей, вдруг сделала ход конем. Мягкий, управляемый и медленный переход к смешанным социал-демократическим правительствам в ЦВЕ сменился стремительными бархатными революциями, и Горбачев-непротивленец ничего не сделал, чтобы предвосхитить этот процесс, который пошел. ЦВЕ – это СЭВ, а СЭВ – это не только субсидии, но межстрановая отраслевая интеграция, длинные производственные цепочки, потребительские товары для СССР. Управленческий опыт Горбачева, как могильщика СССР, учит, что всех его последующих преемников на высоком посту теперь следует подвергать тесту на «отвращение к насилию». Непротивленцы, неспособные ломать хребты, не годятся на такую ответственную должность. Ну и отдельно стоит вопрос коллегиальности. Что лучше? При волюнтаризме больше личных дорогостоящих ошибок, а при коллегиальности безыдейная инерция. В общем, отличная книга. Всем советую ознакомиться.

Вот еще одна рецензия на эту книгу:
https://richteur.livejournal.com/458121.html



  • 1
Такое многообилие текста я конечно не выдержал на финале. Но успел заметить абзац про Польшу. И о том, что это было в 1981 году. Годы берут своё, память притупляется. Заглянул в свой синий диплом и обнаружил, что он был выдан тоже в 1981 году. 19 июня. В этот год я ездил осваивать матчасть немецкого оборудования в ГДР. Как раз в самый разгар польского кризиса. Нас собрали со всего министерства электротехнической промышленности человек пятнадцать и с нами две переводчицы. Однако в группе был один фольксдойч, который иногда исполнял их обязанности, особенно когда надо было купить закуску к водке и комментировать местные телепередачи. Ели консервы для собак и были ими довольны, пока он не разъяснил.
А я попал в эту группу случайно. Министерская комиссия сделала замечание, почему это от сибиряков все беспартийные. Хотя я был единственным от Сибири. Зато член КПСС. Моего предшественника (список составлялся далеко заранее) заменили на меня, особо не церемонясь. Поэтому мне пришлось посетить товарища в Новосибирске с извинениями. Мол, ничего личного, так партия решила.
Ехали по Польше в полном одиночестве. Движение на железной дороге было остановлено. За весь день попался один или два встречных состава. Скорее всего это были поезда из Германии. В группе был один хохмач из Ленинграда. Расскажет анекдот, подойдёт к электрической розетке, наклонится к ней и громко скажет "Мы шутим, шутим...". На обратном пути у него единственного пограничники конфисковали нелегальный груз, не задекларированный в проездных документах.
Перед отъездом на Родину ходили слухи, что поляки завалили пассажирский поезд. И мы опасались повторения.

>> Такое многообилие текста я конечно не выдержал на финале.

Такую графоманию в моем исполнении нужно читать месяц. 4,000 слов - это перебор, я соглашусь.

>> В этот год я ездил осваивать матчасть немецкого оборудования в ГДР.

Вам чеки достались? Если да, то как распорядились?

>> Ели консервы для собак и были ими довольны, пока он не разъяснил.

Забавный штрих. И в целом хорошее воспоминание. У меня дядя ездил в Польшу тогда же. До сих пор жалуется на прыгающий курс злотого. Наши работники теряли порядочно.

А мы по Польше не гуляли. Время было тревожное. Изредка прорывались в вагон спекулянты, предлагали очки и разную мелочь.
А про чеки мы даже не догадывались. Обошли нас стороной. У нас были казённые деньги, которые мы обменяли в Бресте. Назад не меняли. Тратили марки до последнего пфеннига. Советские деньги положили на счёт и на обратном пути сняли.

В.Зубок, "От Сталина до Горбачева" (рецензия)

Пользователь elena_2004 сослался на вашу запись в своей записи «В.Зубок, "От Сталина до Горбачева" (рецензия)» в контексте: [...] https://lafeber.livejournal.com/76415.html?embed [...]

Ваша рецензия и рецензия по ссылке полностью противоположные. Всё-таки очень много играет идеология. А книгу, да, надо почитать.

Edited at 2021-02-05 12:14 pm (UTC)

>> Ваша рецензия и рецензия по ссылке полностью противоположные

Редко кто отзывается на такие книги (или я мало где ищу и читаю), поэтому каждая рецензия на счету. Возможные расхождения в выводах не беспокоят меня.

>> Всё-таки очень много играет идеология

Идеология должна быть, но в меру. А то получается, что можно отключить голову, гонять зацикленные цитаты классиков как готовые решения, и нет проблем.

==Идеология должна быть, но в меру. А то получается, что можно отключить голову, гонять зацикленные цитаты классиков как готовые решения, и нет проблем.==

Другой рецензент ярый антисоветчик, а посему не интересный. Тоже самое, что читать плазменного марксиста.

Руководство СССР ушло в продолжительный идейный дрейф «пролетарской солидарности» и бесперспективной поддержки арабских режимов.

Долгая история поддержки арабских режимов с одной стороны демонстрировала успехи советской дипломатии, с другой стороны наглядно показывала Западу, что СССР готов бездумно впрягаться в распространение своего влияни, не получая взамен никакой непосредственной выгоды.

Из речи Эйзенхауэра с изложением его доктрины (продемонстрированной в Ливане в 1958):

“Russia's rulers have long sought to dominate the Middle East. That was true of the Czars and it is true of the Bolsheviks. The reasons are not hard to find. They do not affect Russia's security, for no one plans to use the Middle East as a base for aggression against Russia. Never for a moment has the United States entertained such a thought.
The Soviet Union has nothing whatsoever to fear from the United States in the Middle East, or anywhere else in the world, so long as its rulers do not themselves first resort to aggression.
That statement I make solemnly and emphatically.
Neither does Russia's desire to dominate the Middle East spring from its own economic interest in the area. Russia does not appreciably use or depend upon the Suez Canal. In 1955 Soviet traffic through the Canal represented only about three fourths of 1 percent of the total. The Soviets have no need for, and could provide no market for, the petroleum resources which constitute the principal natural wealth of the area. Indeed, the Soviet Union is a substantial exporter of petroleum products.
The reason for Russia's interest in the Middle East is solely that of power politics.”
https://millercenter.org/the-presidency/presidential-speeches/january-5-1957-eisenhower-doctrine

Никто - ни Брежнев, ни Громыко – не предложили обсудить последствия такой интервенции, что она означает для останков детанта, для ОСВ-2, для советской экономики и торговли со Штатами.

Из опубликованных Буковским протоколов заседаний Политбюро видно, что в январе 1979 Громыко весьма трезво оценивал последствия.

ГРОМЫКО. Я полностью поддерживаю предложение т. Андропова о том, чтобы исключить такую меру, как введение наших войск в Афганистан. Армия там ненадежная. Таким образом, наша армия, которая войдет в Афганистан, будет агрессором. Против кого же она будет воевать? Да против афганского народа прежде всего, и в него надо будет стрелять. Правильно отметил т. Андропов, что именно обстановка в Афганистане для революции не созрела, и все, что мы сделали за последние годы с таким трудом в смысле разрядки международной напряженности, сокращения вооружений и многое другое, — все это будет отброшено назад. Конечно, Китаю будет этим самым преподнесен хороший подарок. Все неприсоединившиеся страны будут против нас. Одним словом, серьезные последствия от такой акции. Отпадет вопрос о встрече Леонида Ильича с Картером, и приезд Жискар д'Эстена в конце марта встанет под вопрос. Спрашивается, а что же мы выиграем? Афганистан с его нынешним правительством, с отсталой экономикой, с незначительным весом в международных делах. С другой стороны, нам надо иметь в виду, что и юридически нам не оправдать ввода войск. Согласно уставу ООН, страна может обратиться за помощью, и мы могли бы ввести войска в случае, если бы они подверглись агрессии извне. Афганистан никакой агрессии не подвергался. Это внутреннее их дело, революционная междоусобица, бон одной группы населения с другой.
http://bukovsky-archives.net/pdfs/afgh/afg79pb.pdf

Все горбачевские инициативы 1985-1987 встречали всеобщий «одобрямс» в верхних эшелонах.

Горбачёв мог проявлять слабость в переговорах с западными лидерами, но внутри Политбюро он показал себя мастером аппаратных игр. В марте 1988 он жестко погасил мини-путч с письмом Нины Андреевой, заставив Политбюро после двух дней заседаний единогласно подтвердить поддержку курса на перестройку. Внешняя слабость была частью его тактики по удержанию власти — верхние эшелоны понимали, что такого доверия, как у Горбачева, в Европе и США ни у кого из них нет, а значит, и заменить его некем. Следующий аппаратный ход — закрепить свою легитимность путём избрания президентом СССР на съезде народных депутатов — оказался для него роковым.

>> Из опубликованных Буковским протоколов заседаний Политбюро видно, что в январе 1979 Громыко весьма трезво оценивал последствия.

Хорошая цитата. Но почему-то два месяца спустя Громыко задвинул этот свой аргумент. В декабре 1979, понятное дело, этот аргумент ослаб из-за того, что в Конгрессе США ОСВ-2 не прошел ратификацию.

>> мини-путч с письмом Нины Андреевой

Зубок упоминает это письмо. Это март 1988. Горбачев тогда подтвердил, что отказывается от консервативной модернизации и бросается в омут не глядя. В его окружении и ЦК возник раскол. Цитата Чебрикова про кремлевские тайны именно из тех обсуждений. До марта 1988 партийная верхушка полагала, что все то «новое мышление» - хитрая уловка Горбачева, пустые слова, и что политическая модернизация будет умеренной, поэтому первые три года Горбачев пользовался их поддержкой.

два месяца спустя Громыко задвинул этот свой аргумент

Цитата с заседания Политбюро в марте 1979. Громыко ведёт себя дипломатично и прячется за спину Андропова.

По воспоминаниям Корниенко, замминистра иностранных дел, отношение Громыко изменилось в октябре после поездки в США. Видимо, он решил, что разрядка зашла в тупик и от Картера больше ждать нечего.

“В октябре, вскоре после возвращения из Нью-Йорка с Генассамблеи ООН, Громыко замкнулся и не касался вопросов ввода войск, хотя новые обращения были уже и от Амина в это время. По моей реконструкции, именно в этот период начались колебания, не стоит ли пойти на какие-то активные шаги, может быть, вплоть до ввода войск”
http://militera.lib.ru/memo/russian/pikov_ni01/pikov_ni01.html

В Нью-Йорке Громыко пришлось вести долгие переговоры с Госсекретарем Вэнсом о советской военной части, обнаруженной на Кубе. Обращение Картера к Конгрессу с просьбой ратифицировать ОСВ-2 в октябре 1979 звучало неубедительно из-за инцидента с Кубой.

В том же месяце закончил работу в Москве опытный посол Малкольм Тун. К его неудовольствию, Картер заменил его не на карьерного дипломата, а на богатого донора — Тома Уотсона из IBM.

Интересный диалог Туна и Байдена на слушаниях по ОСВ-2:

Senator Biden. There is an assumption, is there not, that the present leadership is much more sensitive to domestic pressures within the Soviet Union and that there is a more collegial atmosphere in the Politburo as compared to the days of Stalin, and that these changes amount to some significant political change in the Soviet Union and alteration of their structure, and that therefore we can look forward to a more reasonable response from the Soviets?
Ambassador Toon. I wish I could believe that, but frankly I do not know of any such evidence. Frankly, Senator, all of us must look upon this treaty on its own merits. We cannot expect simply by passing the treaty that we are going to have access to certain leverage which will bring about certain basic changes in Soviet behavior and policies. That is not going to happen. I think it will happen in the long run, as a result of forces at work right now inside Soviet society, but as I said before, that will not happen for 40, 50, or 60 years from now, if you want to put a finite time limit on it. I hate to be so pessimistic, but that is the way I see the situation.
Senator Biden. Let me put it another way. If we do not continue the process which is referred to as detente, do we impact upon those forces at work in the Soviet Union and thereby effect the evolution which might occur 20, 30, or 40 years down the road? By rejecting the process now, do we in any way fundamentally alter when that would come about or is whatever we do irrelevant in terms of when that process will eventually come to fruition?
Ambassador Toon. Senator Biden, I would say it is relevant only in the sense that passing SALT II will create that atmosphere of stability in which we can carry on what I think has been a very useful dialog with the Soviet Union over the past 6 or 7 years in the strategic arms field. I think rejecting SALT II removes that element of stability and therefore jeopardizes the whole process, but I think it is wrong to expect that SALT II is going the have any impact per se on Soviet behavior or Soviet policy or Soviet decisions in the immediate future.
Senator Biden. So we should look at SALT II and ask if it enhances U.S. security and leave it at that?
Ambassador Toon. Precisely.
Senator Biden. I agree.

https://archive.org/details/saltiitreatyhear03unit

Edited at 2021-02-06 10:15 pm (UTC)

>> Интересный диалог Туна и Байдена на слушаниях по ОСВ-2:

Действительно интересный. Посол Тун, как видно, ошибается в своей оценке, когда говорит, что «он не видит, как принятие ОСВ-2 помогло бы Штатам получить рычаг влияния над советским поведением. Стабильность для США и возможность продолжать диалог с СССР? Да. Но не влиять на советские решения».

Виляющая позиция Громыко показывает, что такое влияние было и американскую позицию по ОСВ-2 брали в расчет. Оттягивали свое решение до голосования Сената, но устали ждать пять месяцев. Неуместные обвинения в размещении бригады на Кубе и неистовая деятельность Нитце из «Комитета по текущей угрозе» в Сенате убедили Громыко, что ОСВ-2 ратифицирован не будет и что терять уже нечего. … Если Сенат голосует за ОСВ-2, это означает, что детант, сколь слабым он ни был, продолжает ползти вперед и диалог с американцами продолжается. Отказ от таких резких действий как вторжение – это пример того самого влияния, которое посол Тун не увидел и не спрогнозировал.

В США шла своя внутриполитическая игра. Байден боролся с идеей “linkage” — привязывании ОСВ-2 к попыткам ограничить международную советскую интервенцию. На слушаниях ее пропихивал Киссинджер.

The one subject Kissinger raised yesterday that could upset the administration's SALT-selling program was linkage - the tying of arms control to general Soviet behavior around the world. This issue had all but died out of the SALT debate until yesterday, when Kissinger revived it energetically.
Kissinger said it was too late to tie ratification of SALT II to past Soviet behavior, but he urged the Senate to accompany ratification with a firm declaration that future negotiations would depend on the Soviets and their allies and proxies following restrained policies in the future by avoiding intervention in other nations. If the Soviets failed to live up to this declaration, Kissinger said, the Senate could vote to suspend whatever SALT negotiations were going on at the time.
Kissinger's remarks on linkage set him at odds with the Carter administration, which has concluded that SALT must stand on its own as a contribution to national security. Kissinger, however, argued that the United states has both the duty and the opportunity to impose "polticial restraint" on the Soviets as the price for cooperation in arms control.
Kissinger referred repeatedly to his fear that the shifting strategic balance will embolden the Soviets to take more risks in regional crises.

https://www.washingtonpost.com/archive/politics/1979/08/01/kissinger-links-salt-to-arms-rise/7bb65bbb-36ff-4859-8012-a1c8fd507a6e/

Байден корректно предвидел, что использование “linkage” не только помешает ратификации договора, но позволит республиканскому кандидату в президенты на выборах 1980 изображать себя большим ястребом в отношении СССР, чем Картер.

Secretary Kissinger. First let me deal with the point you made, that this was put forward for political reasons. I have not noticed that the word "linkage" evokes wild public applause in front of audiences or that this is an issue on which the political benefits are self-evident to anybody. I believe that we are facing a very serious problem in the use of proxy forces, in the assault on the general world equilibrium, and I am groping for some way of finding a national consensus to indicate that this is unacceptable. I will not insist on every last word of that particular provision as long as the spirit of it can be embodied in some method of putting the Soviets on notice of what we consider acceptable conduct, and as long as some periodic review of it is made, whatever conclusions are then drawn from it.
Senator Biden. I do not think that is an unreasonable approach.
For the record, to clarify, I did say that at the outset I thought it was politically motivated, and I am not at all sure that is the case. I think it is not politically motivated now, but to make the point further, it would be politically advantageous — you will get much more wild applause from the public today saying, let's get tough with the Russians than to make the argument of let's really limit arms, let's not have a buildup. Further, just as in the Democratic Party, if someone attempted to get the Democratic nomination for President, let's say, so you will know I am not talking about you because you are constitutionally ineligible to be President by reason of birth, but if someone were seeking the nomination for President in the Democratic Party, it would be very difficult in my political opinion for them to take a very, very hard line anti-SALT, antinegotiation posture, and not run the risk of losing the liberal wing of the Democratic Party, and conversely in the Republican Party.
I think it would be very difficult for someone to come out four-square strongly jumping in with both feet for a pro-SALT position, now, and not at least have to face the element of the party that is represented by fine men, and I mean it sincerely, like Jesse Helms and others. So there are political considerations that might be taken into consideration not by you but by some of us possibly in how we came down on SALT, depending on what are our interests and aspirations and what political party we are in.

Интересные цитаты. Надо будет «Дипломатию» Киссинджера про этот период полистать, почему он использовал этот термин «linkage», действительно из-за внешнеполитических-стратегических соображений или ради родной партии.

У Андропова-Горбачева также встречается этот термин «linkage» и, как антоним, «de-coupling» в 1983-1987 годах. Мы долго пытались связать INF с SDI, т.е. получить пакетное соглашение, не получилось, тогда плюнули, забили на SDI, отвязались от него, и, как показывает история, это был правильный шаг, т.к. Рейган к 1988 тоже забил на SDI. Поверхностный вывод таков: linkage – это непродуктивно, de-coupling – это хорошо. Прагматичный Байден ратовал за de-coupling.


Трудно сказать, что было у Киссинджера на уме. Комментаторы вспоминали, что в 1976 он сам был против “linkage” (переговоров о сокращении вооружений и интервенции в Анголе) и что это было тоже было связано со внутренней политикой — борьбой Форда с Рейганом.

The policy came full circle in 1975, when the Ford Administration tried to counter‐the Soviet and Cuban involvement in Angola by clandestine means without jeopardizing détente. Congress refused to support the secret financing of the operation, and Mr. Kissinger found himself in Moscow in January 1976 trying to negotiate a strategic arms accord while at the same time castigating the Soviet Union for its role in Angola.
Today, Mr. Kissinger said he almost canceled his trip to Moscow in 1976 because of Angola and did not push for conclusion of the treaty that year, in part because President Gerald “ R. Ford was afraid to risk losing the nomination to Ronald Reagan, but also because of Angola. This was not apparent at the time.
On April 22, 1976, Mr. Kissinger carefully avoided linking Angola with the strategic arms talks. At a news conference that day he said the Soviet actions in Angola were “Irresponsible, inconsistent with the principles that govern the conduct between our nations.” But he added : “The basic necessities of preserving peace in the nuclear age and of regulating the relationship between the superpowers remain.” This “dual policy” will not change, he said.

https://www.nytimes.com/1979/08/02/archives/kissingers-revival-of-the-linkage-issue-news.html

В этот раз республиканское меньшинство в Сенате (в том числе Джесси Хелмс, который в 1976 поддерживал Рейгана и критиковал Киссинджера) уцепилось за “linkage”, чтобы агитировать против ратификации:

“Arms limitations cannot be effectively pursued or realistically considered except in the context of an overall strategy for national security. It is our judgment that this treaty not only has been pursued in the absence of a coherent national strategy, but, in many respects, as a poor substitute for such a strategy.
We disagree, therefore, with the Administration's contention that SALT and our consideration of this treaty should not be linked to the overall geopolitical relationship between the United States and the Soviet Union. Lacking a coherent and comprehensive strategy, within which SALT was but an element, we saw the effects of our failure to establish linkage during the negotiating process.”
https://www.nytimes.com/1979/11/20/archives/excerpts-from-senate-panels-majority-and-minority-reports-on-arms.html

Первая пресс-конференция Рейгана на посту президента в январе 1981:

Q. Mr. President, you campaigned rather vociferously against the SALT II treaty, saying it was slightly toward the Soviet Union. Yet I noticed your Secretary of State, Mr. Haig, now seems to suggest that for the time being, at least, the United States will abide by the limits of the SALT II treaty and he hopes the Soviet Union will, too. How long do you intend that the United States should abide by the terms of a SALT agreement which you consider inequitable, and what do you consider its greatest inequities to be?
The President. Well, the SALT treaty, first of all, I think, permits a continued buildup on both sides of strategic nuclear weapons but, in the main thing, authorizes an immediate increase in large numbers of Soviet warheads. There is no verification as to the number of warheads on the missile, no method for us to do this.
I don't think that a treaty -- SALT means strategic arms limitation -- that actually permits a buildup, on both sides, of strategic nuclear weapons can properly be called that. And I have said that when we can -- and I am willing for our people to go in to negotiate or, let me say, discussions leading to negotiations -- that we should start negotiating on the basis of trying to effect an actual reduction in the numbers of nuclear weapons. That would then be real strategic arms limitation.
And I happen to believe, also, that you can't sit down at a table and just negotiate that unless you take into account, in consideration at that table all the other things that are going on. In other words, I believe in linkage.

https://www.reaganlibrary.gov/archives/speech/presidents-news-conference-1

Я полистал "Дипломатию" Киссинджера. Ничего не нашел у него про период 1977-1980. В ссылочном аппарате нет ОСВ-2 (но есть ОСВ-1), администрация Картера упоминается два раза и то скупо. Термин linkage упоминается обильно применительно к администрации Никсона с 1969 года. В общем повествовании после Форда у него сразу идет Рейган. ... Что-то скрывает бывший госсек.

Мало известно, чем именно Киссинджер занимался во время Картера. В 2017 из архивных материалов всплыла некрасивая история про то, как в том же октябре 1979 он консультировал правительство Пиночета о том, как им избежать ответственности за теракт в Вашингтоне https://tijd.livejournal.com/39655.html

Two days after the Chilean high court rejected the U.S. demand for extradition, Kissinger hosted Chilean Foreign Minister Hernan Cubillos at his longtime Manhattan residence, the River Club.
Over a 70-minute-long breakfast, the two men embarked on a wide-ranging discussion, all detailed in an extraordinary memo Cubillos wrote after the meeting and that I discovered in Cubillos’ personal papers at the Hoover Institute archives. According to the record, which the foreign minister sent as a high-level secret diplomatic cable back to Chile, they discussed the recent election of Pope John Paul II (Kissinger was “not completely convinced he will be good for humanity”); Carter’s recent speech on Cuba (which Kissinger called “a disaster”); and Kissinger’s forthcoming memoirs (which the former secretary of state said would “cause great discomfort among liberal circles”). Kissinger denigrated certain prominent State Department officials as “stupid” and “fanatical,” and offered Cubillos advice on whom to lobby in D.C. and New York to improve U.S.-Chilean relations. The Carter administration’s treatment of the Pinochet regime was “a disgrace,” he said. (Kissinger did not respond to requests for comment.)
According to Cubillos’ recounting, the two men also discussed the Letelier case extensively. First, Kissinger told Cubillos he believed that the Chileans made the “correct” decision in rejecting the U.S. government’s extradition request. And then, Kissinger went on to advise the Pinochet regime on how to get what he wanted from Carter. You have to be tough, he told Cubillos—in fact, you must treat the Carter administration “with brutality.” This, Kissinger said, “is the only language they understand.” This was no idle slip of the tongue; according to Cubillos, Kissinger “repeated this same idea several times during the conversation.”
Kissinger then said that Chile would not be able to improve its relations with the U.S. until after the 1980 election, when he believed that the Republican Party (more specifically either Gerald Ford or John Connally) would win the presidency. Until a friendlier regime took power in Washington, Kissinger advised, Chile needed to hold firm.

https://www.politico.com/magazine/story/2017/01/henry-kissinger-jimmy-carter-chile-214603

Множилось число советских функционеров, для которых очередная горячая точка на карте была не столько «братской помощью», сколько возможностью заработать чеки для «Березки» вдобавок к основной зарплате. Поддерживая решение об оказании «интернациональной помощи» новым братьям, ты повышаешь свои шансы заработать на кооперативную квартиру за год. Бездумный дрейф и размывание стратегических приоритетов продолжалось вплоть до горбачевских времен. Так как стратегия в Кремле отсутствовала, то коллективное руководство переставало быть архитектором, а становилось заложником своей революционно-имперской риторики. Раз своих идей у них не было, то в их буфер автоматически подгружались ленинские штампы по империализм и помощь освобожденным народам. Число таких поросей, присосавшихся к советской тите, постепенно доросло до 69.

Ясно...безголовое безвольное руководство то...
Нуачо!

Из 10-11 млн. тонн (12-15% общемировой добычи) половину СССР вылавливал в прибрежных водах иностранных государств, с 46 из которых были заключены соглашения на лов рыбы.
Для сравнения, РФ из 5 млн. тонн только 1/10 вылавливает не в своих водах.


(Промысловый флот СССР в 80-е годы.)

На протяжении шести лет Кремль увеличивал свои инвестиции в арабские страны Ближнего Востока, так как боялся потерять свое политическое влияние в регионе и свои прежние инвестиции 50-60-х годов. Огромные суммы выбрасывались на ветер, арабские лидеры разговаривали с советскими дипломатами через губу, диктуя нам свои требования. Дно было пробито, когда самый крупный объем (в истории отношении этих двух государств) экономической и военной помощи СССР прислал Египту уже после того, как Садат выгнал всех советских специалистов из своей страны.

Про просто позор1111

Бесспорным лидером в этом отношении стал Южный Вьетнам, гробивший в войне с партизанами боевую технику в массовых количествах едва ли не быстрее, чем американцы успевали её поставлять: за один только 1974 год, предварявший падение режима, авиация Сайгона по оперативным и прочим причинам потеряла 299 самолётов и вертолётов
Боящемуся потерять свою репутацию в глазах международного коммунистического движения и лично товарища Кастро Советскому Союзу ничего не оставалось, как начать отстегивать на ангольское предприятие. Маленькие, но гордые народы вертели Советском Союзом как хотели. Ульбрихт, Садат, Кастро. Кто следующий будет танцевать эту девушку?

Тресковые войны(ТМ)
Никто - ни Брежнев, ни Громыко – не предложили обсудить последствия такой интервенции, что она означает для останков детанта, для ОСВ-2, для советской экономики и торговли со Штатами.

Нуу за ОСВ-2!

Последняя редакция договора была подписана в 2010 году. Срок действия документа истекал сегодня, 5 февраля 2021 года, но в последний момент стороны успели его продлить. Ранее США настаивали на новом договоре СНВ с включением Китая как нового участника. Теперь же американцы согласились оставить соглашение без изменений, указав, что администрация президента Байдена продолжит работать над мерами контроля над небольшим, но растущим арсеналом ядерных боеголовок Китая.

Сегодня СНВ-3 является единственным действующим договором между Россией и США об ограничении вооружений. Ранее США и Россия, обменявшись взаимными обвинениями, расторгли договор РСМД.


Резюмируя
Именно отсталость и ошибки советского руководства показавшего свою полную некомпетентность ярко высвечиваются на фоне современного компетентного управления внешней политикой типо такой)))

До 2000 года российская военная доктрина — как и советская до нее — предусматривала применение ядерного оружия только в контексте третьей мировой войны. В 2000 году появился еще один сценарий — ограниченное применение ядерного оружия в ответ на широкомасштабное неядерное нападение.



Edited at 2021-02-05 02:11 pm (UTC)

>> а один только 1974 год, предварявший падение режима, авиация Сайгона по оперативным и прочим причинам потеряла 299 самолётов и вертолётов; Тресковые войны(ТМ)

Как я и писал: про промахи США читать приятней.

>> Ранее США и Россия, обменявшись взаимными обвинениями, расторгли договор РСМД.

Справедливости ради РСМД и ДОН первыми денонсировали Штаты, а не РФ.

>> Именно отсталость и ошибки советского руководства показавшего свою полную некомпетентность ярко высвечиваются на фоне современного компетентного управления внешней политикой типо такой

Всё так. Даже на этом фоне.

Отсюда растут ноги у половинчатого решения по Польше, когда Устинов бряцал маневрами на границе с Польшей, блефуя и подталкивая Ярузельского к внутреннему перевороту без явного вмешательства извне.
Ясно, запугивание маневрами советской армии введу некомпетентности политического урегулирования текущих жизненных моментов с соседской страной

1.'Запад-81' - кодовое название оперативно-стратегических учений армии и флота СССР и стран Варшавского договора, проходивших с 4 по 12 сентября 1981 года на территории Белорусского, Киевского и Прибалтийского военных округов, а также в акватории Балтийского моря. Помимо Советского Союза, учения проводились также на территории нескольких дружественных государств с участием около 100 тыс. человек.

...учения 'Запад-81' проходили вблизи границы с Польшей (где была нестабильная социально-политическая обстановка), считается, что попутно со стратегическими целями учения решали и актуальные на тот момент военно-политические задачи (отработка возможной операции по вводу войск на территорию Польши и т. п.)


2.Восток-2018- Манёвры стали самым крупным мероприятием подготовки войск в истории российской армии с 1981 года
  
  
  Всего к манёврам привлечено около 300 тыс. российских военнослужащих, более 1 тыс. самолётов, вертолётов и беспилотных летательных аппаратов, до 36 тыс. танков, бронетранспортёров и других машин, до 80 кораблей и судов обеспечения.1 В основном розыгрыше, который состоится на полигоне Цугол Восточного военного округа, примет участие воинский контингент Народно-освободительной армии Китая (НОАК) численностью до 3,5 тыс. человек.2 Всего в рамках проводимых манёвров прибыло железнодорожным транспортом около 30 воинских эшелонов, которые доставили свыше 400 единиц боевой и специальной техники НОАК.33 Также в учениях принял участие военный контингент Вооружённых сил Монголии3.
  
  
  3.
  14 сентября Россия и Белоруссия начинают совместные учения 'Запад-2017'
  
  Фомин уточнил, что будет задействовано около 12,7 тыс. военных - 5,5 тыс. из России и 7,2 тыс. из Белоруссии.

При некомпетентном СССРе

«Кто ударит нас по щеке, тому мы голову оторвем».
«Договор имеет силу, если он подкреплён пушками. Если договор не подкреплён силой, то он ничего не стоит».
«Мы вас закопаем». (Западным послам на дипломатическом приёме в Москве).
«Мы никогда не примем [канцлера ФРГ] Аденауэра как представителя Германии. Если снять с него штаны и посмотреть на его задницу, то можно убедиться, что Германия разделена. А если взглянуть на него спереди, то можно убедиться в том, что Германия никогда не поднимется». (В беседе с послом США).


В РФ

«А мы как жертва агрессии, мы как мученики попадем в рай, а они просто сдохнут."(ТМ)

Сперва Политбюро единогласно согласилось, что терять Афганистан нельзя и пора вводить войска.
---------------Бжезинский о событиях того времени в конце своей жизни изъяснился откровенно:

«О чём я должен сожалеть? Эта тайная операция [поддержка исламских фундаменталистов в Афганистане] была замечательной идеей. В результате русские попались в афганскую ловушку, а вы хотите, чтоб я об этом сожалел? В тот день, когда Советы официально перешли границу, я написал президенту Картеру: „У нас сейчас есть возможность дать СССР свою войну во Вьетнаме“. Действительно, Москва почти 10 лет должна была вести войну, которая была неприемлема для режима, конфликт, который привёл к деморализации и, наконец, распаду Советской империи. Что важнее для мировой истории? Талибан или крах Советской империи?»
Американская помощь муджахедам - дело не зимнее, а ещё ЛЕТНЕЕ, то есть она ПРЕДШЕСТВОВАЛА советскому вторжению (сорри за мой американский):


Brzezinski: "Yes. According to the official version of history, CIA aid to the Mujahadeen began during 1980, that is to say, after the Soviet army invaded Afghanistan, 24 Dec 1979. But the reality, secretly guarded until now, is completely otherwise: Indeed, it was July 3, 1979 that President Carter signed the first directive for secret aid to the opponents of the pro-Soviet regime in Kabul. And that very day, I wrote a note to the president in which I explained to him that in my opinion this aid was going to induce a Soviet military intervention."
Это всё - к продолжению дискуссии о том КТО ПЕРВЫЙ НАЧАЛ это дело.

>> Американская помощь муджахедам - дело не зимнее, а ещё ЛЕТНЕЕ, то есть она ПРЕДШЕСТВОВАЛА советскому вторжению; Это всё - к продолжению дискуссии о том КТО ПЕРВЫЙ НАЧАЛ это дело

Это хорошее замечание. Но также следует помнить, что до летней помощи было весеннее восстание в Герате, которое в свою очередь было реакцией ретроградного мусульманского пуштунского населения той местности на ускоренную кондовую советизацию руками Хальк. Светские новшества марксистов в отсталой неготовой стране запустили ту лавину. Позднее советники КГБ рекомендовали Тараки притормозить и не ускорять процесс советизации, но руководство Хальк не прислушалось. ЦРУ не создает процессы, а только лишь усиливает уже идущие.


ЦРУ не создает процессы, а только лишь усиливает...
....................скромно улыбаясь: ЧТО ВЫ ХОТИТЕ, Я ЖЕ НЕ САМ СОЗДАТЕЛЬ.

Пользователь bullet_223 сослался на вашу запись в своей записи «No title» в контексте: [...] https://lafeber.livejournal.com/76415.html?embed [...]

Презанятнейшее произведение. Тема таки да.
Можно попиарить чуток.

Но только чуток.

Большое спасибо за рецензию на познавательную книгу.
Отмечу, что, похоже, Сталин был единственным из советских вождей, который мог в дипломатию. После него советская внешняя политика напоминает "Всадника без головы".

Если под дипломатией понимать еще и стратегию, то да.

Также еще был интересный период в 1953-1955, когда коллегиальный Президиум проводил политику «мирного наступления». Предложения Молотова и Жукова в тот период дают представление о творческом потенциале руководства, на основе которого можно было выработать изощренный внешнеполитический план, отличающийся от хрущевского дуболомного блефа.

Интересно. Надо бы почитать.
Интересно почему @richteur не пишет.

Он недавно комментировал у mos-art@LJ. Значит, жив и всего лишь отдыхает от рецензирования.

  • 1