?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
Mare Nigrum Clausum
lafeber
В 1945 году был квартал, когда внешнеполитическое руководство США немного рассинхронизировалось, не имея единого представления, что им следует делать с Проливами. У Трумэна с июля по октябрь заело пластинку про радикальную интернационализацию водных путей, в то время как Госдеп Бирнса готовил предложения по консервативному реформированию существующего полузакрытого режима. В своем радиовыступлении 9 августа по приезду из Потсдама президент заявил, что «за последние два столетия одной из постоянных причин европейских войн служил эгоистичный контроль над водными путями». «Я имею в виду Дунай, Кильский канал, Рейн и Черноморские проливы. В Берлине мы предложили свободную и неограниченную навигацию по ним» [1240]. Турки 11 августа сообщили британцам, что есть шанс уговорить их на интернационализацию, но при двух условиях: полное соблюдение турецкого суверенитета и изменение (смягчение) советского отношения к Турции [1241].


Третьего сентября, накануне Лондонской сессии СМИД, Бирнс составил меморандум для Трумэна, в котором высказывался категорично против интернационализации: «Я не считаю, что нам следует рекомендовать Турции… соглашаться на нейтрализацию Проливов. … Нам будет очень трудно убедить в этом турок, только если мы не гарантируем им помощь США в случае нападения кого-либо на Турцию. Я не думаю, что мы готовы давать такое обещание сейчас, и я не думаю, что нам следует раздавать такие обещания, не посоветовавшись вначале с лидерами Конгресса. Турки не могут полагаться на своевременные действия ООН из-за права вето членов Совета Безопасности. Также предложения по нейтрализации Черноморских проливов поощрят схожие высказывания в отношении Суэца и Панамы» [1243]. Эта памятная записка, наверно, отправилась прямиком в мусорную корзину, так как 11 сентября Трумэн дистанционно обратился с пламенным приветом к Лондонской сессии СМИД, в котором повторил свой Потсдамский призыв к интернационализации. Последующая пресс-конференция президента в том же духе от 12 сентября сильно обеспокоила турок [1246]. Тринадцатого октября Трумэн написал свой ответный меморандум Бирнсу: «Мое мнение по Дарданеллам никогда не менялось. Я по-прежнему считаю, что проход в Черное море ничем не отличается от Дуная, Кильского канала и Рейна и, следовательно, его надо интернационализировать. … Я думаю, турки прикинут и поймут, что им выгоднее согласиться сейчас на интернационализацию, чем позднее под нажимом русских потерять свои северо-восточные провинции в придачу к самим Проливам» [1253].

Госсеку всё же удалось переубедить президента, так как в дальнейшем Трумэн более не заикался на тему интернационализации. С ноября 1945 мы видим единую позицию Вашингтона – курс Бирнса, взятый им на реформирование режима Монтрё еще в августе. Госдеп никогда серьезно не разрабатывал вопрос интернационализации проливов [1289] – это была игрушка Трумэна. Президент целых три месяца напрасно дул в свою дуду, госсек ни разу на это не отвлекся, поручив своему Департаменту составлять черновик американских предложений по модернизации Конвенции Монтрё. Сотрудники Госдепа сочиняли свой черновик, держа в голове то, что Конвенция должна быть переписана в пользу Советской России [1290]: «Основная цель планируемого пересмотра заключается в том, чтобы переписать ряд ее положений в пользу России» - объяснял директор Хендерсон послу Вильсону 29 декабря 1945 года. Черновик сочиняли с августа, но потеряли в Белом доме, и, когда Бирнс вернулся из Лондона [начало октября], он был уверен, что предложения уже вручили туркам [1291]. Что было в том черновике?

К вышеупомянутому меморандуму для президента от 3 сентября государственный секретарь приложил перечень своих поправок к Конвенции. В пункте 3, касающемся прохода в Черное море нечерноморских военных кораблей, Бирнс написал, что «разрешенным максимальным тоннажем в 45,000 тонн для нечерноморских государств можно пожертвовать [may be surrendered] ради международной гармонии, чтобы доказать отсутствие каких-либо враждебных намерений у нечерноморских государств» [1245]. При первом прочтении такая формулировка взрывает мозг. Неужели союзники готовили такую существенную уступку?! Чуть позднее на Лондонской сессии СМИД Бирнс решил не поднимать вопрос проливов в Лондоне, решив выверить сперва позицию с англичанами [1252].

Британцы ознакомились с американским предложением и в принципе согласились с ним. То есть, Великобританию не возмутило то, что у них отнимают их стародавнее право проходить в Черное море. Они всего лишь уточнили, что заходить в Проливы им всё еще будет можно без цели транзита. Также они попросили разработать механизм, который позволил бы черноморским государствам приглашать нечерноморские военные корабли в Черное море с визитом. Однако, добавили британцы, мы не хотим, чтобы Болгария и Румыния были способны заблокировать такое приглашение [1259]. «Мы согласны получать такое разрешение у СССР, но не у Болгарии с Румынией» [1272]. Лой Хендерсон [Управление Госдепа по делам Ближнего Востока и Северной Африки] оставил разработку такого механизма на будущее [1264]. Британцы считали, что им хватит Дарданелл и Мраморного моря, и не отвергали с порога новый принцип, что для прохода нечерноморских кораблей требуется разрешение черноморских стран.

Если отменяется ограничение по тоннажу, тогда встает вопрос согласия черноморских государств, как именно подсчитываются голоса. Если три против одного, то какое будет решение? Будет ли у Турции право вето, какое у нее уже существует в отношении некоторых статей Конвенции Монтрё? Если да, тогда Турция может провести любые флоты в Черное море. Значит, СССР новый механизм с таким голосованием не устроил бы. Жаль, что Хендерсон и Кавтарадзе не нашли время и место, чтобы углубиться в эти nuts and bolts. Было бы интересно узнать, пришли бы они к мнению о двойном вето (СССР и Турции), в результате чего Черное море стало бы советско-турецким Mare Clausum.

Американцы были готовы отправить свои предложения в конце октября, но британцы посоветовали своим кузенам отложить отправку, так как боялись разрушительной советской реакции: «Русские сочтут их неудовлетворительными, и они несомненно отвергнут ее только лишь из-за того, что между нами в настоящее время слишком много разногласий. Они желают баз, которые мы им не даем. Отправка новой ноты с противоречиями только лишь усугубит общую ситуацию» [1264]. Действительно, после Лондонской сессии СМИД шла «Малая холодная война». Весь октябрь и ноябрь 1945 послы по Москве передвигались на цыпочках. Жуков «заболел» и в Штаты на ихний марш физкультурников не поехал. Сталин покинул Москву, отправившись на «воды целебные, сразу в санаторий». Посол Гарриман в октябре ездил на поклон к генсеку в Сочи (Гагры), упрашивал за Турцию и по возвращению в советскую столицу охотно выполнил просьбу Сталина рассеять слухи о его слабом здоровье [1263]. Работает с документами, рукопожатие у него крепкое, снаружи как огурец. Только 24 ноября молодой лёд растаял. Свою же турецкую ноту американцы отправили 2 ноября, а 3 ноября посол Вильсон вручил копии британскому и советскому послам в Турции. Из этих дат видно, что американцы не послушались британцев и представили свои предложения не в самый лучший момент, не способствующий конструктивному обсуждению. Виноградов сразу ответил, пробежав глазами по документу, что Турция слишком слаба и американские предложения не дают гарантии советской безопасности [1272]. «Турки не вступили в войну после Каирской конференции 1943 года и поэтому потеряли право надеяться на добрую волю со стороны союзников». Kill to Sunarefa.



Американцы показывали свой черновик британцам в октябре и получали в ответ их комментарии и соображения в тот же месяц. Та дипломатическая переписка носила секретный характер. Газета Нью-Йорк Таймс 30 октября вышла со статьей с подробностями этого дипломатического обмена с выводом о том, что США и Великобритания консолидируют единый фронт по дарданелльскому вопросу, чтобы выступить сообща против СССР. Аллен, замдиректора NEA (т.е. зам. Хендерсона), разговаривал с первым секретарем британского посольства в США и жаловался на утечку: «Не стоило нам соглашаться на вашу настойчивую просьбу ознакомиться с черновиком заранее». Дональд Маклэйн убеждал Аллена, что утечка не могла произойти в британском МИДе, а если и произошла, то они предпримут строгие административные меры [1267]. Очень мило слышать такие уверения из уст кембриджского апостола и, по совместительству, представителя кембриджской пятерки. Поток секретной информации, что поступал от них Павлу Фитину, был столь обильным и качественным, что порой вызывал подозрения у мнительных кураторов. Какие материалы легли под сукно из-за этой подозрительности – это отдельный неподъемный вопрос. Но сейчас очевидно, что в октябре 1945 СССР узнал об американском предложении одним из первых и почему-то решил слить его американской прессе, где скандальной клубничкой было не само предложение, а факт американско-британского закулисного сговора. В ноябре американцы подтвердили свое предложение публично почти сразу же после выхода той статьи, отправив соответствующую ноту Турции, а обвинение в «сговоре» спустили на тормозах [1269]. Британцы же со своей аналогичной нотой не спешили. И, если так разобраться, Великобритания, свою ноту с предложениями по пересмотру Конвенции, никогда не присылала. То, что они направили 21 ноября 1945, всего лишь содержало их оценку американской ноты. Считается, что это была нота с британскими пожеланиями, хотя фактически это не так: «Дело не срочное…. Мы соглашаемся с изложенными принципами… только лишь одна точка разногласия» [Matter not urgent. Agreeing in principle. One clause of discord].



Щедрость США в отношении «нечерноморских кораблей» почему-то не заинтриговала СССР, что показали события 1946 года. Интернационализация также не входила в круг советских интересов [1257]. ТАСС, реагируя на трумэновские выступления, 15 октября заявил, что «интернационализация не является целью, поставленной Большой Тройкой на Берлинской конференции» [1253]. В этом взгляды Бирнса и Молотова совпадали. Очень скоро к ним присоединится и Трумэн. Никакой интернационализации не будет.


FRUS, 1945, VIII


  • 1
Вы пишете Проливы, с большой буквы. Это одно место? Или их несколько? Судя по Вашей записи, есть несколько мест - "Дунай, Кильский канал, Рейн и Черноморские проливы". Так, Проливы это только черноморские или есть ещё какие?
А Рейн вообще, на мой взгляд, внутреннее дело Германии. Хотя надо приглядеться к географической карте.

Когда пишут Проливы с большой буквы, имеют в виду один конкретный регион вокруг Мраморного моря, который замыкают два пролива - Босфор и Дарданеллы. Дарданеллы - это один пролив, не смотря на множественное число в названии. Т.е. Проливы - это Дарданеллы, Мраморное море и Босфор. В западной литературе их также пишут с большой буквы - the Straits, les Detroits.

Дунай, Кильский канал и Рейн были перечислены как "другие водные пути, подлежащие интернационализации" и в состав Проливов не входят.

Рейн - это не только германская река. Ее устье располагается на территории Нидерландов. Франция владеет частью левобережья. Там 6 стран на Рейне. Плюс через приток Майнца и его каналы Рейн соединяется с Дунаем, а значит венгры и прочие сербы могут проникнуть в Рейн.

Так, Европейский Союз в принципе из-за Рейна сложился. Если бы его не было, надо было придумывать причину объединения.

Если в общих чертах, то да. Угольные копи и сталеплавильные домны вокруг среднего Рейна и его притока реки Мозель стали ядром Шестерки (будущего ЕС).


Зашёл на карту посмотреть Рейн. Глаз сломался, запутался и закрылся от этого хитросплетения. Чёрт ногу там давно сломал. Конечно, им надо как-то без военных разгребать своё существование.
И чем проливы хужее?

Проливы хуже тем, что они омывают берега всего лишь одного государства. В таком случае трудно защищать интересы третьих стран, если они даже краешком не соприкасаются. Такой был аргумент турок и госсека Бирнса.

Если посмотреть на Кильский канал, то мы видим, что он полностью находится внутри ФРГ. Прям как черноморские проливы. Интернационализации Киля в том виде, в каком ее видел Трумэн, никогда не было. Этот вопрос закрыла эволюция Морского права ООН, которая постепенно открыла проход для торгового флота и даже военного, при определенных условиях. Например, в 2015 году китайские военные корабли прошли через Кильский канал в Балтийское море для совместных учений с нами.

Трумэн много болтал об интернационализации, но у него ничего не вышло. Прибрежные страны сами решили для себя эти вопросы путем соответствующих Конвенций.

Вот еще один пример, показывающий, что интернационализации в духе Лозанны-1923 и Трумэна-1945 нет и поныне: в 2011 году наш "Адмирал Кузнецов" шел из Мурманска в Средиземное море. Он хотел пройти Английским каналом, но Великобритания ему запретила. "Кузе" пришлось огибать Ирландию. Казалось бы, Ла-Манш - часть открытого моря и там может плавать всякий встречный-поперечный, но суровая реальность показала, что это не так.

До Кильского канала я ещё не добрался, а Вы мне Английский канал подсовываете... Замысловато всё. Значит, судьба Керченского пролива зависит от доброй воли только России. Как она захочет, так и будет. А она точно не захочет.

Мировое сообщество не признает крымское побережье за Россией, поэтому с точки зрения международного права Керченский пролив омывает берега двух государств, а не одного, поэтому элемент интернационализации в режиме навигации по нему всё еще присутствует. Мы еще дождемся того, что новый президент США после 2020 возобновит FON-операции в Черном море и специально будет посылать свои корабли в Мариуполь.

Я подозреваю глубоко в душе, что Россия сломя голову кинулась спешить построить мост, ничуть не обдумав последствия и даже наоборот, вопреки всему, назло и специально не думая ни о чём. Это заставляет говорить о злой воле России.

Edited at 2019-04-25 02:31 pm (UTC)

Да, Кильский канал несколько сокращает путь из варяг в Балтику. Никогда о нём не знал. И кстати, я всегда считал, что весь Северный флот ходит через Ла-Манш. И только сейчас пригляделся, как этот вояж кое-кому неприятен. Я бы тоже был против. А нечего шастать тудым-сюдым с боезарядами.

Надо будет почитать, почему нам отказали там в проходе в 2011 году. Может британцы воспользовались экологическими нормами как поводом: "Кузя" дымит ужасно.

А где Вы читаете?

Пока нигде не читаю. Это у меня всего лишь наметки в голове крутятся. Но если бы я всерьез заинтересовался вопросом того средиземноморского похода, то в Гугле искал бы англоязычные официальные реляции и газетные вырезки.

У меня дядя ходил на "Адмирале Кузнецове" в 2011 году, поэтому многое чего рассказал, включая про "крюк со стороны Ирландии".

  • 1