lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:
  • Music:

Кеннан-варвар о режиме-парвеню (1947)

Джон Гэддис дописал в 2011 году биографию Джорджа Кеннана, на что у него ушло 30 лет. Книгу я не читал, но благодаря «Новой и новейшей истории» (2012, №5) удалось посмотреть на этого американского дипломата с интересного ракурса. Первое, на что обращает внимание Гэддис, - неохота, с которой поверенный в делах составлял свою «Длинную телеграмму». Речь Сталина от 9 февраля наполнила видных вашингтонских политиков беспокойством. В ней усмотрели «призыв к оружию». Форрестол и ему подобные пристально вчитывались в текст, ища доказательства кремлевской злокозненности. Кеннана же речь оставила совершенно невозмутимым, пишет Гэддис. Он не считал, что в том выступлении Сталина было что-то существенное и воинственное, что могло бы насторожить Государственный департамент. С 9 февраля прошло 13 дней молчания дипломата в Москве. Гэддис объясняет, что только со временем, после подсказок кураторов и друзей в Госдепе, до Кеннана дошло, чего именно ждут от него встревоженные суперпатриоты в Вашингтоне, нехотя собрал воедино свои ранее составленные черновые наброски и дневниковые записи о «мистической России», приправил всё это требуемым обвинительным уклоном и отослал, приписав всё же, что «истерический антисоветизм» недопустим и что ставку следует делать на «мягкую силу» воздействия. Часть официального Вашингтона (те, что группировались вокруг военно-морского министра) заплясала от радости — ведь мотивы советского поведения были вскрыты до конца, а существование коммунистического заговора было абсолютным образом доказано.

В апреле 1946 года Кеннан покинул Москву, вернувшись в Вашингтон. Он остался на дипломатической службе, но взял годовой отпуск (sabbatical). Он удалился в Национальный военный колледж, где читает лекции, пишет (свою будущую «Статью-Икс») и принимает участие в работе круглых столов и закрытых семинаров. В частности, Совета по международным делам (Council on Foreign Relations, CFR). Именно там начинает витать и крепнуть идея «сдерживания». Тогда же Кеннан ознакомился со статьями йельского профессора Бернарда Броуди (Brodie), который в сборнике «Absolute Power» (февраль 1946) писал о психологических и идеологических издержках атомного оружия для США, что подтолкнуло Кеннана к мысли о неприемлемости военного риска. Таким образом в педагогической (просветительской) деятельности Кеннана отныне всё время будут присутствовать следующие задачи: освобождение от «алармистского взгляда на советско-американские отношения», урегулирование ситуации без мер военного характера, никаких прямолинейных военных акций, борьба с антисоветским неврозом (т. е. с его крайним проявлением в виде маккартизма). Во всех своих лекциях он старался донести до слушателей мысль, что «Сталин не планирует внезапного нападения». Просоветские призывы Уоллеса же к продолжению теплых отношений с СССР он называл «дурманом». Весь тот год Кеннан пользовался покровительством Форрестола, который не хотел потерять такого ценного советолога и опекал его, не смотря на то, что концептуально порывы Кеннана не на все сто процентов совпадали с устремлениями министра. Именно с подачи Форрестола была дописана программная статья «Икс», которую частично сплагиатил Трумэн в своей речи от 12 марта 1947 («доктрина Трумэна») и которая была опубликована в «Форин Эффейрс» только в июле 1947 года. В мае специально для Кеннана было создано Управление внешнеполитического планирования в Государственном департаменте (PPS) – аналитический центр при новом госсеке Джордже Маршалле.

До «Статьи Икс» был семинар в CFR (случайно не на этот ли Совет смотрели как на пример для подражания, когда создавали в России Российский совет по международным делам?), что прошел 7 января 1947, где дипломат в непринужденной манере поделился перед академически подготовленной аудиторией своими соображениями. Далее цитируются наиболее понравившиеся моменты:

«Марксистская доктрина не является движущим началом советских действий. Это движущее начало кроется значительно глубже.... Сочинения Маркса не содержали никаких рекомендаций в отношении того, как действовать Советам. Они имеют дело с переходом к новым условиях производства. Они не предусматривают во всех деталях принципов управления социалистическим государством будущего. Маркс не мог предвидеть, что его идеи будут подвергнуты испытанию в одной из самых слаборазвитых стран и что они будут навязаны сверху небольшой группой революционеров. … Никаких детальных планов не содержится в учении Маркса и Ленина, и Кремль вынужден был играть свою мелодию на слух».

«... Старые большевики были группой весьма образованных людей. Но сегодня советский режим питается той картиной внешнего мира, которой живет новое поколение коммунистов, а у этой группы марксистско-ленинский жаргон пропитывает все дискуссии об объективной действительности».

«Второе, идеология диктует форму, в которой должны быть представлены все решения Кремля. Преимущественно советская политика как бы остается незащищенной в глазах мирового сообщества, если ее лишить претензий на идеологическую значительность. По этой причине они при каждом повороте в политике должны на словах выражать преданность делу международного рабочего класса. Они никогда не должны быть слишком вежливыми или слишком сердечными в отношении буржуазных правительств и должны следовать мучительным путем между двумя крайностями. В этом объяснение нерешительности Советского Союза в формулировании им его политики и лаконичной формы, в которой он это делает».

«... Существует удивительное постоянство в наших отношениях с Россией, которые следует рассматривать как проблемы текущего дня. М-р Кеннан проиллюстрировал этот вывод, зачитав отрывки из донесений Нейла С. Брауна и Томаса Сеймура, американских представителей при царском правительстве в 1854 году. В этих донесениях отмечаются проявление русскими страха перед иностранным влиянием, особые трудности в деле получения виз для путешествий по России, факт, что посланники оказались заподозренными в шпионаже, а их прислуга подвергнута расспросам на предмет того, что они привезли с собой. Они также жаловались на цензуру и на огромные трудности в получении информации. Оба посланника отмечали, что они сталкивались с превосходным умением со стороны правительства держать в напряжении иностранного представителя без какой-либо компенсации за доставленное беспокойство... Ее договоры всегда носили характер перемирия, диктуемого стремлением к передышке. Поэтому внешний мир воспринимался в России в качестве враждебной силы, с которой мирное сосуществование невозможно».

«... Идея Святой Руси находит свое логичное продолжение в идее неизбежного конфликта с капитализмом; традиционная ксенофобия проявляется сегодня в преследовании «шпионов, предателей и саботажников»; концепция предопределения расширения России вполне отвечает концепции неизбежности мировой революции».

«Всем режимам-парвеню всегда было свойственно сильное ощущение собственной небезопасности. В этой связи м-р Кеннан высказал предположение, что советское правительство может служить классическим примером. Оно постоянно опасается двух противников, один из них был внутренний, а другой — внешний».

«В России во все времена существовала внутренняя оппозиция, и она всегда рассматривалась как опасный фактор. Поэтому внутренняя безопасность всегда являлась главной заботой Кремля, и весь аппарат власти действует в соответствии с признанием существования внутренней оппозиции.»

«Однако советское правительство не в состоянии признать существование широкой оппозиции. Отсюда внутренняя угроза всегда объяснялась как отражение внешней угрозы. Лица, подвергшиеся чисткам, представлялись в качестве агентов иностранных государств. Таким образом ссылки на внешнего врага являются официальным прикрытием мер, предпринимаемых против врага внутреннего».

«В лице немцев и японцев всегда существовала внешняя угроза. В каких-то случаях не существовало организованной враждебной деятельности, которую легко было бы устранить путем самых элементарных мер примирения и доброжелательства. Однако, несмотря на разного рода виды внешней опасности, русскому народу никогда не предлагались разные варианты ее объяснения. На судебных процессах 1930-х годов французский генеральный штаб изображали в таких же злонамеренных тонах, в каких позднее описывались действия германского генштаба.»

«Внешняя угроза была логичным и неизбежным элементом советской системы мышления».

«Обращаясь к коннотации этих черт советского образа мышления, м-р Кеннан не находит причин для пессимизма. Он полагает, что другие черты русского характера создают идеальную возможность для США и других стран сдерживать силу русских, если это будет делаться тактично, не провокационным образом и достаточно продолжительное время — одним словом так, чтобы содействовать внутренним изменениям в России. Если эти изменения произойдут, то никто не будет им более рад, чем сами русские».

«Но к русским нельзя подходить, как пытается нас убедить м-р Уоллес, на основе личных отношений, путем теплых рукопожатий и обворожительных улыбок.»

«М-р Кеннан сказал, что, хотя оппозиция неорганизованна, в народе существует моральная усталость и апатия. … Народ развил в себе сопротивление политической пропаганде. Когда от них требуют, они все еще маршируют по Красной площади, но уже без большого энтузиазма. С другой стороны, церковные праздники, хотя и не рекламируются, открыто привлекают все больше стихийно откликающихся на них и с энтузиазмом участвующих в них людей. Это не остается незамеченным в Кремле. Он чувствует для себя угрозу политического вакуума... Вот в чем причина возникновения «железного занавеса». Эмоционально поддерживаемая сила партийной доктрины, похоже, испарилась. Правительству пришлось обратиться к национализму как к ведущему фактору, чтобы успешно завершить войну».

«М-р Кеннан сказал, что умножение контактов русских журналистов с их коллегами за рубежом практически уравнивается фактом отсутствия иностранцев в России. Видимо, они пришли к выводу, что контакты за рубежом менее опасны».

«... Мы ничего не достигнем путем глупых уступок русским без того, чтобы получить что-либо quid pro quo. Они подводят итоги каждый вечер, а утром заново определяют свои цели. Уступки, не поддающиеся объяснению, выводят их из равновесия и заставляют спрашивать с их представителей за неосведомленность о слабых сторонах вашей позиции. Они видят в вас искушенных соперников, которые не уступают, не получив что-либо в качестве компенсации. М-р Кеннан привел пример с американским судном, которое требовалось поставить в сухой док Мурманска. Советские власти отказались отдать необходимые распоряжения, командование военно-морского флота заявило, что это дело наркомата внешней торговли, а наркомат внешней торговли в свою очередь заявил, что это в компетенции военно-морского флота. Затем наркомат внешней торговли запросил американское посольство о групповой визе для 300 морских чинов с тем, чтобы принять несколько буксиров в США. И только путем задержки той самой групповой визы и обмена ее на разрешение использовать сухой док мы смогли обеспечить ремонт американского судна в Мурманске. Чиновник, отвечавший за данную операцию, не мог сделать это в виде любезности в отношении иностранного государства, пока не сумел показать, что СССР каким-то образом не получит что-то взамен».

«... Русские люди действительно были дружественно настроены по отношению к иностранцам, но русское правительство — как царское, так и советское — пыталось и пытается подавить это чувство дружелюбия. Русская ксенофобия в реальности является официальной реакцией на дружелюбное отношение к иностранцам, которое широко распространено».

«М-р Пур задал два вопроса. Будут ли русские подходить к научным проблемам таким, например, как атомная энергия с идеологических позиций? И второй: чем мотивирована их особая заинтересованность в Азербайджане? Марксом и Лениным или заботами о территориальном единстве?»

«Что касается вопроса об атомной энергии... как ему кажется, русские будут руководствоваться жесткими идеологическими установками. Они будут приспосабливаться к ситуации, но станут делать это медленно... Есть железная логика в нашем плане контроля, и они — русские — возможно, согласятся с нами, но это окажется медленным процессом...»

«Что касается … Азербайджана..., Кеннан сказал, что он не может сильно винить русских... Они пришли к народам по всему периметру их азиатских границ как цивилизующая сила. Их власть фактически была бы на руку движению Азербайджана на пути прогресса... Достойно сожаление то, что, как кажется, мы приняли в штыки последние изменение позиции русских в Азербайджане. Было трое американских журналистов, которые на первом же джипе вошли в Табриз, а наш консул произнес речь, которую ему не следовало бы произносить» [речь идет о декабре 1946, когда иранские войска силой заняли север Ирана]

“... вместе с падением Германии и Японии кое-кто в СССР и в самом деле был напуган тем, что они столкнутся с дружественно настроенным к ним окружающим миром. В таком мире многие русские не смогли бы найти оправдания всевозможным ограничениям и полицейской системе. Сельское хозяйство является особенно чувствительным пунктом в этом смысле. Во время войны коммунистическая партия полностью взяла в свои руки управление колхозами. Такая централизация власти и жесткие методы руководства оправданны, только если признать, что России угрожают извне. М-р Кеннан выразил сомнение, что полицейская система в России выживет в условиях разоружения. Возможно, находящиеся у руля власти люди не смогут продолжить руководить страной в случае, если будут созданы условия для подлинного мира”.

“.. были примеры, когда становилось очевидным, что некоторые лица снабжали Сталина ложными данными для того, чтобы восстановить его против нас.... Могу привести хороший пример с инцидентом, который случился в Австрии. Русский офицер, без разрешения севший в американский военный эшелон, был убит американским сержантом из состава команды, сопровождавшей поезд. Военный трибунал оправдал сержанта, когда выяснилось, что этот самый русский офицер ранее угрожал сержанту пистолетом и снова полез в карман и всем своим видом показал американцам, что он хочет воспользоваться пистолетом. На русских наблюдателей, присутствовавших на процессе, произвела впечатление объективность суда. Однако позднее агентство ТАСС пришло к заключению, согласно которому русский офицер не вынимал пистолет, что только и делало стрельбу на поражение полностью оправданной. Позднее маршал Конев в письме генералу Кларку заявил, что версия агентства ТАСС является убедительной, хотя его собственные офицеры присутствовали на суде. Это означает, что версия, выдвинутая ТАСС, стала официальной версией для русских. В связи с описанным инцидентом встает вопрос о том, что кто-то сознательно ухватился за возможность возбудить в русских людях враждебные чувства против нас, американцев”.

[об атомной бомбе] “СССР знает, что … никто не сможет выиграть в атомной войне. Они мудрее, чем мы в этом смысле”.

“.. отвечая о ситуации в колхозах, сказал, что во время войны размеры частной собственности увеличились. Впредь каждый крестьянин по закону может иметь один гектар земли для личных нужд (что не входит в состав земельных угодий, которые используются коллективно), этот земельный надел последовательно может быть увеличен до пяти гектаров. По большей части домашняя птица, как и фруктовые деревья во многих хозяйствах также находятся в частных руках. Во время войны деревня существовала в основном благодаря труду женщин и детей. Теперь советское правительство пытается изъять продукцию, которая производится в частных хозяйствах, и это давление оказывается в тот самый момент, когда идет демобилизация армии, а мужское население возвращается в деревню. Это вызывает напряжение, которое отражается на уровне сельскохозяйственного производства....”

«Что же касается ситуации в Северном Иране, то впечатление такое, что Кавам «собирается надуть русских»... » [вопрос с нефтяными концессиями всё еще был подвешен в воздухе; будет разрешен в октябре 1947, когда Меджлис действительно проголосует против].

P.S. Бернард Броуди, размышляя о том, как добиться соблюдения международного договора в век атомных технологий, упоминает институт заложничества. Как маловероятный вариант, но всё же упоминает. В качестве примера приводит договор Экс-ла-Шапель (Aix-la-Chapelle; Аахен) 1748 года, согласно которому два английских лорда передавались Франции до момента возвращения ей Кейп-Бретона и прочих английских завоеваний в Ист- и Вест-Индиях. То есть, если перевести на сегодняшние деньги, США и РФ нужно обменяться десятком сенаторов и парой ответственных работников президентских Администраций, чтобы добиться исполнения РСМД [договор, не Совет].

Источник: Новая и новейшая история, 2012, #5, стр. 208-223.
Tags: Джеймс Форрестол, Джордж Кеннан, Советский Союз
Subscribe

  • До Триеста на Адриатике (1946-1948)

    Молотов: «Что касается параграфа С, то мы считаем, что представители судебной власти [в Триесте] должны быть выборными персонами, как это принято в…

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

  • До Триеста на Адриатике (1946-1948)

    Молотов: «Что касается параграфа С, то мы считаем, что представители судебной власти [в Триесте] должны быть выборными персонами, как это принято в…

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…