lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Третья глава 001

Две половинки одного ореха (1947-1948)

Двенадцатого марта 1947 года президент Трумэн наконец-то сам объявил о начале Холодной войны. Представляя Доктрину Трумэна в Конгрессе в самых драматичных тонах, он просил американцев взвалить на себя обязательство по глобальному сопротивлению коммунизму. Нация вняла и ответила ему. Четверть столетия спустя сенатор Дж. Уильям Фулбрайт заявил: «Со времен Второй мировой войны антикоммунизм Доктрины Трумэна, больше любого другого фактора, стал для американской внешней политики направляющей духовной силой» (*1).

Одно странное обстоятельство, однако, необходимо пояснить для правильного понимания смысла Доктрины Трумэна. За те месяцы, что предшествовали президентскому высказыванию, Советский Союз вел себя менее агрессивно, чем в любой другой послевоенный период. Сталин консолидировал власть в Польше и Румынии посредством манипулирования выборным процессом, а внутри страны пропагандисты призывали западных социалистов и других «пролетариев» следовать просоветской политике. Но зимой 1946-1947 годов Советы вели себя осторожно. Сотрудники Государственного департамента в приватных беседах сообщали, что с их точки зрения «СССР переживал тяжелые экономические трудности», которые привели советские власти к занятию «менее агрессивной международной позиции в последние недели». Эта политика была всего лишь «временным отступлением». Не смотря на это, масштабы проблем казались настолько колоссальными, что советские власти «демобилизовали из армии сотни тысяч молодых людей, чей труд был крайне востребован в промышленности, сельском хозяйстве и строительстве» (*2). Сталин сократил свою двенадцатимиллионную армию образца 1945 года до 3-4 миллионов в 1947 году (численность американских войск упала с 10 миллионов до 1.4 миллиона, но американцы хотя бы упивались своей монополией над атомным оружием). Советские военные высшие круги не желали дальнейших сокращений армии, так как Красная Армия была контрответом Сталина на атомное оружие Трумэна. Размещенные в Восточной Европе эти войска грозили захватить весь континент в заложники в случае атомной атаки Советского Союза. У Сталина не было флота, способного на нанесение ударов на отделенных ТВД. Костяк флота был представлен 300 подводными лодками, предназначенными для обороны (*3).

Насущной проблемой Трумэна была не угроза советского вторжения. Как Дин Ачесон отметил в частной беседе, русские не будут воевать с Соединенными Штатами, «если только они полностью не сойдут с ума». Большая опасность лежала в возможной правоте Сталина в его оценке ситуации, что коммунисты просто-напросто пересидят, выждут время, так как «всеобщий кризис» становился столь «острым» на Западе, что он неминуемо сметет в сторону дипломатию «атома и доллара». Сила коммунистической партии в Европе росла поступательным темпом, особенно во Франции, где первый кабинет правительства Четвертой Республики включал в себя четырех коммунистов, в том числе и министра обороны. Хаотичные условия в колониях также открыли море возможностей революционерам. Две жемчужины британской короны, Индия и Египет, раскалывали империю движениями за независимость. Вскоре к ним присоединились Пакистан, Бирма, Цейлон, Непал. Франция начала длительную и тщетную восьмилетнюю войну для повторного завоевания Индокитая. Голландцы столкнулись с широкомасштабной революцией в Индонезии. Ближний Восток бурлил от решимости полдюжины стран получить независимость, а также от 100,000 евреев, которые надеялись построить себе родину в Палестине.

В конце 1946 года и начале 1947 американские чиновники уделяли больше внимания этим новым недавно обретшим политическое лицо регионам. Европу не удавалось стабилизировать, пока Англия, Франции и Нидерланды улаживали свои колониальные дела. Государственный департамент кроме всего прочего полагал, что американской экономике, равно как и экономикам Западного сообщества, которые находились в зависимости от американского процветания, требовалось правильное урегулирование всех этих конфликтов. Адольф Берле, экономист, советник Рузвельта и Трумэна, сотрудник Государственного департамента, заявил в конце 1946 года, что Советы и США начали борьбу за лояльность недоразвитых государств. «Через четыре года перед миром встанет очевидная проблема перепроизводства в масштабах, которых мы ранее не знали», - объяснял Берле. Если использовать американские излишки производства для «захвата лидерства в деле восстановления новых возникающих стран, то Соединенные Штаты смогут выровнять те «циклы бума и краха», что перекосили нашу предвоенную экономику» (*4).

«Бум и крах» уже угрожающе надвигались. Американская экономика съеживалась, и безработица выросла в начале 1946 года до того, как более-менее существенное расширение торговли началось. Эксперты Государственного департамент волновались, что улучшение было временным, так как оно основывалось на экспортной торговле США с объемом в 15 миллиардов долларов, которые превышали аналогичный показатель 1930-х гг. в четыре раза. Большая часть этого экспорта была направлена на восстановление Европы, но у европейцев очень быстро заканчивались доллары для оплаты товаров. Когда последние доллары и золото будут потрачены, тогда Европа впадет в стагнацию, а затем, возможно, схватится в отчаянной попытке обеими руками за социализм, чтобы спасти себя. Американцы тогда потеряют свой жизненно важный рынок и, возможно, вернутся в состояние дел 1930-х гг. с их ужасными политическими последствиями. Трумэн осознавал это в начале 1947 года, но нацеленные на сокращение налогов республиканцы и его собственная низкая популярность, казалось, блокировали все его шаги.

Поворот произошел 21 февраля 1947 года, когда сотрудник британского посольства прибыл в здание, где располагался Государственный департамент. Он проинформировал Ачесона, что из-за их собственного экономического кризиса (более половины промышленности простаивало) Англия более не могла предоставлять военную и экономическую помощь в размере 250 миллионов долларов, в которых нуждались Греция и Турция. Будучи уже государственным секретарем Джордж Маршалл позднее заметит: «Это было равносильно отказу Британии от Ближнего Востока с очевидными осложнениями для тех, кто унаследует их место в регионе» (*5).

Американские чиновники не были захвачены врасплох. Начиная с 1944 и заканчивая ранним 1947 годом, они пристально наблюдали за британскими попытками восстановить контроль в Греции, которые вылились в гражданскую войну. С одной стороны стояла консервативно-монархическая группа, поддерживаемая Лондоном. На другой стороне находился Национально-освободительный фронт Греции (НФГ) с коммунистическими лидерами, который набрал популярность и силу через свое сопротивление нацистам. В 1947 году НФГ получил поддержку от югославского коммунистического лидера Иосипа Броз Тито (маршал Тито). Югославского вождя простимулировала вовсе не любовь к своим коллегам-коммунистам в Греции. Напротив, он надеялся на аннексию частей Греции к большой Югославской федерации. Сталин напрямую в этом не участвовал и, разумеется, косо взирал на амбиции Тито.


(*1) J. William Fulbright, The Crippled Giant (New York, 1972), pp.6-24.
(*2) Daily Staff Summary, January 3, January 15, February 24, February 10, 1947, Lot File, NA, RG 59.
(*3) Thomas Wolfe, Sovier Power and Europe, 1945-1970 (Baltimore, 1970), pp. 10-11, 33, 45-46.
(*4) R. Dennett, ed., Documents on American Foreign Relations, VIII (Princeton, 1951): 607-608.
(*5) James Forrestal, The Forrestal Diaries, Walter Millis, ed. (New York, 1951), p. 245.

Tags: Доктрина Трумэна, Холодная война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments