lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

... (1865-1913): Девятая глава (ч.5)

Последствие

Азиатская политика Рузвельта пережила еще две существенные встряски в 1905 году. Корни первой уходили вглубь 1880-х годов, когда были заложены основы тогдашней дискриминации США в отношении китайских иммигрантов. Оскорбления и плохое отношение к официальным лицам китайской делегации во время проведения Всемирной выставки в Сент-Луисе в 1904 году стали своеобразной кульминацией тех законов. Пекин ответил взаимностью, отказавшись продлевать миграционный закон с Соединенными Штатами. Торговцы в ключевых китайских портах присоединились к своему правительству, полностью бойкотируя американские товары. Европейские и японские конкуренты не предприняли никаких шагов для минимизации этого бойкота. Рузвельт был неприятно поражен. Он и так был низкого мнения об этой нации, что выражалось порой в том, что какого-нибудь неэффективного подчиненного или вообще неудачника он обзывал «китайцем». Он потребовал от цинских властей заставить торговцев отказаться от практики бойкота. Ответ династии Цин на словах был положительным, но истинные настроения китайского правительства очень скоро были раскрыты, когда оказалось, что во многих городах прокламации с требованием прекратить бойкот вывешивались вверх тормашками. В конце концов бойкот закончился, но Рузвельт видел, как начинает формироваться новое китайское движение, направленное против иностранцев. Второй удар по его политике был нанесен в 1904 году, когда он умолял Дж.П. Моргана и прочих американских банкиров спасти и сохранить американский контроль над важной концессией по постройке железной дороги Ханькоу [Ухань] — Кантон [Гуанчжоу]. Т.Р. пребывал в неведении того, что Морган в обстановке полной секретности помогал первоначальным концессионерам в лице «Америкэн Чайна Девелопмент Компани» продать свои права с существенной прибылью бельгийскому королю Леопольду. Эта сделка привела к нарушению Штатами их же собственного обещания, данного Китаю, что эта дорога будет находится только под управлением американцев. После того, как китайцы и Рузвельт выступили с протестами против этой продажи, Морган с неохотой согласился выкупить эту концессию обратно. Китайцы же, теперь считая, что американцам нельзя было доверять как и прочим лживым иностранцам, потребовали возврата концессии. Рузвельт попросил Моргана стойко стоять на своем. Банкир, увидев перед собой возможность сбыть концессию в очередной раз да еще и с прибылью и явно не излучая уверенность в крепости хватки Рузвельт в азиатской политике, продал ее Пекину (*27).

Хваленая дипломатия Рузвельта баланса сил в Азии, подорванная расизмом, японскими военными победами, американскими банкирами и их безразличием, а также ксенофобным рвением зарождающейся китайской революции, лежала в руинах. Он достиг большего успеха в деле мирного посредничества между Францией и Германией в Марокко в 1906 году. Настроенный на то, чтобы помочь сохранить союзнические связи между Францией и Великобританией и сдержать Германию, Рузвельт достиг обеих целей. Но в этой посреднической роли не нашлось достаточно места для продвижения более обширных интересов США. Несколько раз он безуспешно пытался заставить обе стороны согласиться и принять принципы «Открытых дверей» применительно к Северной Африке, что сулило бы выгоды для американских производителей. Но тщетно. Это и неудачи в Азии, однако, грозили привести к тем самым историческим последствиям, ярким описанием которых была полна риторика сформулированных потребностей американских экспортеров и чиновников еще со времен Сьюарда. В 1907 году Япония усилила свою хватку в Корее, исключив целый ряд американских товаров. Прояпонски настроенный Рокхилл утверждал, что Токио всего лишь пытался избавиться от товарных излишков военного времени, но это закручивание гаек на самом деле было шагом к полной аннексии Кореи в 1910 году. Также в 1907 году Япония и Россия без всяких трудностей разделили Маньчжурию между собой. Одновременно с этим Рузвельта сбили с толку антияпонские беспорядки, что разразились в Калифорнии, направленные против тех японцев, что жили в штате. В результате он достиг джентльменского соглашения с Токио, который пообещал контролировать свою эмиграцию, а США в свою очередь пообещали защищать тех японцев, что уже пребывали на территории США. Что больше всего удивляет в этой истории, так это чистосердечное признание Рузвельта того, что вспышка насилия в Калифорнии «является расовым вопросом … В начале беспорядков я этого просто не видел и не понимал» (*28).

В 1906 году чиновники США произвели оценку состояния своих вооруженных сил и потенциала в «Оранжевом», то есть, азиатском, военном плане [War Plan Orange; военный план «Оранж»]. Они пришли к выводу, что в случае войны с Японией Филиппины удержать не получится, и американская армия вынуждено откатится до Гавайев. Отказ Конгресса усилить отдаленные тихоокеанские базы на Гуаме и Филиппинах, а также ожесточенное межведомственное соперничество, превратившее процесс выработки общей стратегии в переусложненное мероприятие, в сочетании с ростом могущества Японии, наложили характерный отпечаток на этот план. Рузвельт попытался продемонстрировать, на сколь далеко простиралась его военно-морская длань, отправив ВМС США (в которые входили теперь 22 современных линкора) в кругосветное путешествие в 1907-8 года, в рамках которого, разумеется, было запланировано несколько остановок в Японии. Японцы показали дружелюбие и гостеприимство, а корабли доказали свою способность к длительной навигации, но эта поездка ни на йоту не изменила баланс сил. В 1899 году Рузвельт проклинал противников аннексии Филиппин, назвав их «людьми прошлого века». Теперь, в 1907 году, он вынужденно соглашался с тем, что островам придется дать независимость намного раньше, чем он того хотел: они «составляют нашу Ахиллесову пяту. Именно из-за них текущая ситуация с Японией полна опасностей». Это последнее предложение указывает на то, что он уже сдался и более не имел сил поддерживать политику «Открытых дверей» в отношении обширных рынков Маньчжурии. Все сомнения по этому вопросу были сметены в сторону в 1908 году, когда он поспособствовал выработке сделки Рута-Такахира [Root-Takahira] (очередное исполнительное соглашение), в которой Соединенные Штаты признавали интересы Японии в Маньчжурии. Соглашение Рута-Такахира покончило с попытками одаренного богатым воображением китайского чиновника Юань Шикая вовлечь США и другие державы в маньчжурские дела для блокирования продвижения Японии (*29).

Несколько американцев во главе с богатыми интернационалистами вроде Гамильтона Холта основали Японское сообщество прямо в разгар кризиса 1907 года в попытке протянуть нити понимания между двумя народами. Взгляды Рузвельта эволюционировали в последующие пять лет. Он предупреждал своих друзей, что западные державы не должны были пытаться встать на пути «естественного продвижения» Японии на азиатском материке, потому что иначе японцы будут переселяться в больших количествах в Канаду и Соединенные Штаты. Параллельно с этим он становился все более радикальным во внутренней политике, все больше выступая в пользу введения налога на наследство и подоходного налога, сильного государственного регулирования деловых связей между штатами, установления твердых тарифов на железнодорожные услуги и развития профсоюзного движения. В 1907 году он набросился с проклятиями на «сверхбогатых преступников» [malefactors of great wealth] (хотя именно Дж.П. Морган помог ему положить конец экономической панике), также порицал «благосостояния, полученные грабительским путем», требовал федерального регулирования на бирже акций и передал свои призовые средства, полученные от нобелевского комитета, в фонд недавно созданного комитета «Мир и гармония в промышленности» [Industrial Peace Committee]. (*30)

Его примирение с фактом своего поражения в Азии, казалось, совпало по времени с программой внутренних реформ Рузвельта, «нового курса» - чего ранее требовал его друг Брукс Адамс [прим.: мы по-прежнему говорим о Т.Р., а не ФДР]. Брукс, однако, просил этих реформ в качестве довеска к эксплуатации Азии Соединенными Штатами, а не как полной замены ей. Это совпадение поворотов в политике Рузвельта, возможно, не было связано с его новыми воззрениями на Азию. Но меньше сомнений вызывает утверждение, что в период между 1898 и 1905 годами его внешняя политика, нацеленная на получение Штатами торговых и стратегических возможностей в Азии, была подорвана его собственным близоруким национализмом, расизмом, выставляющим в карикатурном свете китайцев (что помешало ему понять суть антияпонских расистских вспышек в Калифорнии), неправильным пониманием планов и мотивации Японии, недооценкой слабости России, переоценкой собственной военной мощи США и неспособностью маневрировать балансом сил в Азии к выгоде собственного государства (*31). Попытки протолкнуть вперед американские интересы, его внешние политические шаги — от поощрения проникновения Японии в Корею и Маньчжурию до его действий, предпринятых во время китайского бойкота, спора вокруг концессии Ханькоу-Кантон и подписания соглашения Рута-Такахира — всё это лишь вскормило китайский национализм, последующие беспорядки и революцию.

[конец Девятой главы]

(*27) Sherman Cochran, “Commercial Penetration and Economic Imperialism in China”, in John K. Fairbank and Ernest R. May, eds., America's China Trade in Historical Perspective (Cambridge, Mass., 1985), 190-4; …
(*28) Akira Iriye, From Nationalism to Internationalism (London, 1977), 144; …
(*29) John M. Dobson, America's Ascent (DeKalb, Ill., 1978), 130; …
(*30) Warren F. Kuehl, Seeking World Order (Nashville, 1969), 106; …
(*31) Beale, Roosevelt, pp. 456-9.

Tags: Китай, Теодор Рузвельт, Япония
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments