lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

Вторая глава 005

Бирнс проанализировал эту растущую закостенелость в своей широко освещенной речи в германском Штутгарте 6 сентября. Государственный секретарь объявил, что Германии жизненно необходимо развивать экспорт в целях достижения «самообеспечения», и отказался признать границу восточной Германии по линии Одер-Нейсе. Он утверждал, что немцам надо вернуть возможность самим управлять своими внутренними делами (сама эта идея пугала как русских, так и французов) и подчеркнул, что американское присутствие в Центральной Европе не будет свернуто. Это был первый раз, когда высокопоставленный американский чиновник заявил о таких вещах так громогласно и публично. Речь, конечно, вошла в анналы истории, но не стала сбывшимся пророчеством; она только подбила итог всем предшествующим восемнадцати месяцам. [с речью Бирнса можно ознакомиться в Главе 2 на сайте www.mhhe.com/lafeber]

Второе происшествие летом 1946 года повысило градус Холодной войны. Со дня бомбардировки Хиросимы ужасы атомной энергии витали над каждой дипломатической встречей. В марте 1946 года Соединенные Штаты составили план по контролю над атомом, так называемое Предложение (доклад) Ачесона-Лилиенталя. Этот доклад наметил серию шагов, пройдя которые мировое сообщество создаст международный контроль над атомным оружием. Во время переходного периода Соединенные Штаты, которые единственные обладали атомными бомбами, сохраняли свой привилегированный статус, в то время как остальные страны соглашались на инспекционную проверку международными агентствами. Месяц спустя Трумэн назначил Бернарда Баруха первым американским делегатом в новую Комиссию ООН по атомной энергии. Американская политика вскоре начала изменяться. Будучи очень подозрительным человеком Барух с недоверием отнёсся к докладу Ачесона-Лилиенталя, частично из-за того, что его не пригласили на то заседание, и частично из-за того, что доклад ничего не говорил о советском вето в Совете Безопасности.

Барух решил выбить из-под СССР возможность использовать свое право вето для остановки инспекций или снятия санкций. Доклад Ачесона-Лилиенталя, с другой стороны, предусматривал сперва заручиться советским согласием с основными принципами и лишь затем обсуждать проблемы вето. Отношения Баруха с помощником государственного секретаря Ачесоном (которого он по ошибке обвинил в записи их телефонных разговоров) заметно портились, равно как и с остальными «приверженцами идеи мирового правительства и пацифистами» [прим. One-Worlders, или одномирники, сторонники мирного глобального сотрудничества] наподобие колумниста Уолтера Липпмана, «которого я больше не понимаю». Все эти «пацифисты» критиковали Баруха за то, что он считал, что он сможет силой принудить СССР к сложению своего права вето (*21). Конец этой борьбы завершился триумфом Баруха, которому удалось-таки убедить Трумэна, что лучшим вариантом было занять более жесткую позицию по отношению к русским, и чем раньше, тем лучше. Вспоминая демонтирование американских военных кораблей 1920-х годов, президент согласился: «Ни при каких условиях мы не должны выпускать из своих рук пушку, пока не уверены в том, что весь остальной мир не может вооружиться против нас»(*22). Военные и политические советники поддерживали эту точку зрения, уверяя, что СССР не сможет построить атомные бомбы в течение пяти, а то и пятнадцати лет. Только лишь небольшая группа ученых предостерегала, что этот период может быть существенно короче.

В июне Барух обратился к ООН с драматичной речью, в которой представил свой план: атомную энергию должно контролировать через международное управление доступа к необходимому сырью и через инспекции, проводимые международными агентствами. Применение право вето этого контроля и инспекций не будет дозволено, и будет применяться принцип большинства голосов. Что касается мирного использования атомной энергии, то Агентство по развитию атомной отрасли, опять же свободное от вето, будет размещать АЭС не там, где в них есть потребность (как это было в случае бескрайних просторов и больших неразвитых территорий СССР), но сообразно стратегическим и географическим критериям. Контролируя большинство в Агентстве, Соединенные Штаты таким образом могли контролировать развитие и промышленное использование атомной энергии в самом СССР. [с речью Баруха можно ознакомиться в Главе 2 на сайте www.mhhe.com/lafeber]

Для русских это было абсолютно неприемлемым. Они ответили требованием об уничтожении всех атомных бомб, прекращении их производства и подписании всеми державами соглашения о недопустимости использования этого оружия, и лишь после всего этого Советы были готовы перейти к обсуждению вопроса о контроле. Когда русские предложили обсудить отдельные положения договора, Барух возразил, что они должны принять американский план целиком или никакой план не будет принят вообще. Так и получилось. Никакого плана принято не было. В место этого Конгресс создал Комиссию по атомной энергии США в исполнении Закона об использовании атомной энергии от 1946 года. Созданный под сильным давлением со стороны военных этот закон запрещал обмен информацией об использовании атомной энергии с любым государством до тех пор, пока «Конгресс не решит совместной резолюцией, что был создан и работает «эффективный» международный контроль». Таковой, разумеется, возникнет очень не скоро.

Итак, год прошел после капитуляции Японии, а ящик Пандоры с атомной энергией все еще оставался открытым. Речь Бирнса проиллюстрировала тупик в Германии, а советско-американские переговоры о займе были прерваны. Сталин и Черчилль выступили с речами, что потрясли мир. Но, и это важно, Трумэн с подобной речью не выступал. Он и другие американцы довольно прохладно отнеслись к предложению Черчилля о создании англо-американского партнерства, которое бы приковало Соединенные Штаты к идущей под откос Англии, почти банкроту. Публично президент не предложил никаких альтернатив черчиллевским идеям. На протяжении 1946 года, даже в разгар иранского и турецкого кризисов, Трумэн никогда принародно не осуждал советскую политику.

Никто не сомневался, что западный мир примет форму согласно решениям Трумэна. В поезде на пути в Фултон, Миссури, Черчилль восхитил гостеприимных хозяев тем, что декламировал по памяти обширные куски из стихов Джона Гринлифа Уиттиера. Трумэн в это время направлялся в начало состава в локомотивную рубку. Пока британец цитировал американских авторов, президент вел поезд. Все были на своих местах. На протяжении 1945-1946 гг. Трумэн противостоял русским, но он так и не выработал связную последовательную политику или консенсус в самом американском обществе, который поддержал бы такую всестороннюю политику. Вопрос состоял в том, в каком направлении и с какой скоростью, Трумэн поведет поезд западных государств.



(*21) Acheson file, Atomic Energy, Baruch Papers, особенно телефонные переговоры между Барухом и Ачесоном, November 26, 1946.
(*22) “BMB” [Bernard M. Baruch] Memorandum of Meeting on June 7, 1946, with the President and J.F. Byrnes,“ Truman File, Atomic Energy, Baruch Papers.

Tags: Барух, атомная бомба
Subscribe

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Настоящие президенты никогда не сдаются

    Эндрю Джексон тринадцатилетним подростком служил вестовым, бегая между отрядами восставших колонистов. Попал в плен к британцам и, отказавшись…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments