lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

... (1865-1913): Восьмая глава (ч.5)

Подтверждение проводимой политики голосованием (1900)

Размышляя совместно со своими друзьями одним сентябрьским воскресным вечером 1899 года, Мак-Кинли заметил:

«Одним из самых лучших дел, совершенных нами, является то, что мы настояли на владении всеми Филиппинами, не ограничившись лишь угольной станцией или одним островом, так как, если бы мы сделали выбор в пользу последнего, то стали бы посмешищем для всего мира. Так получилось, что в течение всего нескольких коротких месяцев мы превратились в мировую державу … и сейчас мы находимся в условиях сильно отличающихся от тех, что существовали на момент моей инаугурации» (*28).

Следующие выборы должны были пройти через 14 месяцев, и политологи-обозреватели в целом соглашались с тем мнением, что этим выборам суждено определить, хотят ли американцы нести на своих плечах ношу этой новой мировой власти и ответственности или нет. К маю 1900 года президент считал, что тема империализма будет «ключевой и всеобъемлющей в предстоящей кампании» - так Шурман перефразировал слова Мак-Кинли. Его основным соперником должен был стать кандидат от Демократической партии Уильям Дженнингс Брайан, который получал поддержку не только от своих традиционных союзников из числа сторонников серебряной чеканки (сильверитов), но и средства и политическое влияние антиимпериалистических групп из Бостона, Чикаго, Индианаполис и других крупных основных городов, располагающихся к востоку от Миссисипи. Миллионы Карнеги пошли на финансирование антиимпериалистических атак против Мак-Кинли. Однако, со стороны этот романтический союз выглядел натянутым и странным. Карнеги питал отвращение к классовым взываниям Брайана и его страсти к свободному серебру. Этот кандидат решительно отверг просьбу сталелитейного магната сконцентрироваться только лишь на вопросах внешней политики в своей кампании и ни на чем другом. Карнеги даже попытался с помощью своих денег слепить третью партию и вдохнуть в нее жизнь, но не преуспел. Брайан подарил ему надежду, когда в 1900 году произнес свою официальную речь с выражением согласия баллотировать в президенты, в которой он действительно выделил империализм в качестве основной темы, чему вторила вся платформа Демократической партии, в унисон напавшая в том числе и на британский империализм (в особенности в Южной Африке), но стоило только кампании начаться, как Брайан вновь начал обсасывать темы серебра и трастов. Бывший спикер Палаты представителей Томас Б. Рид (Респ.-Мэн) рассмеялся, сказав, что «Брайан совершал ошибок больше самого президента». Вопрос серебряной чеканки был урегулирован притоком желтого металла с 1896 года и принятием Закона о золотом стандарте. Вопрос трастов был неэффективной попыткой разыграть межклассовые противоречия на фоне быстро растущего количества корпоративных трастов, которые республиканцы разрешили формировать после 1897 года. Даже по вопросу империализма демократы во главе с Брайаном размыли границы предстоящего выбора, торжественно поклявшись предоставить филиппинцам правительство получше, не обещая при этом незамедлительной независимости, и укреплять и защищать жизненно важные интересы США на Дальнем востоке. Более того, Брайан всецело поддержал мирный договор от 1899 года (*29).

Попытка демократов приударить за голосами профсоюзов и низшего и среднего классов привела к противоречивым лозунгам и сигналам, что запутывали и сбивали с толку потенциальных избирателей. С одной стороны, неквалифицированные работники в США расходились во мнениях со сложившимся дуэтом империализма и профессионального пролетариата — феномен, что, напротив, был так характерен для британской и западноевропейской политики. Американские поденщики были столь разобщены этнически и религиозно, что не были способны объединиться для создания какой-либо существенной политической силы, а их требования обычно сводились к более высоким зарплатам и лучшим условиям труда. Профсоюзы также выступали против овладевания Кубой и Гавайями из-за дешевых рабочих рук, которым теперь путь на континент был открыт. С другой стороны, городской пролетариат в частности получал зарплату, зафиксированную в золоте, и им не хотелось, чтобы их еженедельный заработок размывался дешевым серебром Брайана (*30).

Мак-Кинли воспользовался этими уязвимостями и противоречиями в призывах Брайана, сменил некоторые термины в своей риторике, называя теперь империализм почтенной американской традицией, и следовал в своей внешней политике в конце 1900 года так, что Брайан был просто вынужден перестать высказываться на империалистическую тему, после чего этот выходец из Небраски был буквально растоптан в итоговом голосовании. Крайне неожиданным ходом президента стал его выбор напарника по выборному билету, кандидата в вице-президенты — им стал самый трубогласный из всех империалистов, губернатор Нью-Йорка Теодор Рузвельт. Рузвельт промчался через всю страну с таким оглушительным турне, что в конце концов потерял свой голос. Он даже посетил родной штат Брайана, Небраску, и произнес там 40 речей за 4 дня. Основной мотив его выступлений был неизменен: политический святой, на которого молился Брайан, Джефферсон, был одним из первых величайших империалистов; Соединенные Штаты управляли Филиппинами, следуя американской традиции и в интересах аборигенов, что, возможно не является тем, что «местные жители в данный момент предпочитают для самих себя»; сила была необходимой, потому что «варвары … поддадутся только сокрушительной мощи»; и если белые «обязаны из моральных соображений покинуть Филиппины, то мы также морально обязаны вернуть Аризону апачам» - ссылка, которая вновь провела нить от территориального расширения 1830-х к событиям 1890-х. Что же касается превозносимых конституционных принципов, то «Брайана нельзя оправдать и снять с него обвинение в лицемерии, когда он лепечет о «согласии управляемых» на Филиппинах» - писал Рузвельт - «а затем в то же самое время к своей политической выгоде отрицает само наличие этого так называемого права в своих выступлениях в [контролируемых Демократической партией штатах] Северной Каролине и Алабаме» (*31).

Между тем Мак-Кинли смело использовал вооруженные силы для защиты американцев от боксеров и русских империалистов, хотя избиратели никогда так и не поняли, насколько сильно он колебался во время того кризиса. Он и руководитель его выборной кампании Марк Ханна недвусмысленно и многократно привязывали империализм к «традиционным ярко выраженным американским основам» до тех пор, пока их политика на Дальнем востоке не стала казаться естественным продолжением четырех столетий американской истории, а не отходом от типичного американского поведения. Мак-Кинли развернул классовый аргумент против самого Брайана: «Я радуюсь» тому, что те, что выступают за «общественный порядок, крепкую валюту и промышленное процветание» наконец-то «сплотили свои ряды и ощетинились против тех, что разжигают межклассовую вражду … среди граждан нашей счастливой страны». Благодаря этому американская империя теперь была построена на основе консенсуса, морали и традиций в отличие от европейских империй, согласно Мак-Кинли. Доминирование США над другими народами, в любом случае, было делом случайным на пути к осуществлению торговой и культурной судьбы Америки. В то время, как британцы захватили 4.7 миллионов квадратных миль территории в период между 1870 и 1900 годами, а Германия — 1 миллион, Соединенным Штатам потребовались всего лишь 125,000. Пока Мак-Кинли наводил тень на плетень, размывая истинную суть происходящих вещей, и защищал американцев в Пекине, Карнеги сдался и обратился против Брайана и требований Демократической партии о серебре и подоходного налога. Многие республиканцы, которым не нравилась политика Мак-Кинли, презирали Брайана еще сильнее и продемонстрировали, как написала одна газета о бывшем президенте Бенджамине Гаррисоне, «пронзительные мгновения молчания». Получив самое большое количество голосов на тот момент за всю историю президентских выборов, Мак-Кинли также собрал на 21 электоральных голоса (292 против 155) больше, чем в 1896 году. Он и Рузвельт даже выиграли в Небраске (*32).

Выборы 1900 года не принесли мандата на продолжение империалистической политики, потому что к октябрю до Брайана уже дошло, что для него эта тема была абсолютно проигрышной; следовательно он стал значительно реже затрагивать этот вопрос, делая основной акцент на трастах. Ханна и Мак-Кинли были в восторге; они-то уж точно знали, что на фоне новой волны всеобщего процветания мало кто из американцев был сильно озабочен трастами. Брайан превратил свою кампанию в такой неразборчивый кисель, что, за исключением вопроса несчастного серебра, многие уже просто не понимали, о чем тот толкует. «Мистер Дули» предложил демократам разместить в рекламной газете следующее объявление: «Требуется: хороший, активный, энергичный димыкрат … должен быть зо крепкую валюту, но не слишком крепкую, должен быть антиымпералистом, но зо удержанее того, что мы уже прихватили, противнеком трастов, но в то же самое время длугом организованного капитала» (*33).

В поступках Мак-Кинли такой двусмысленности не было. В черновике своей речи, прочитанной в Беркли, Калифорния, в мае 1901 года, он требовал больше образованных граждан «с техническим и научным образованием» для управления Второй промышленной революцией в Америке, потому что «промышленность стала наукой». И так как американцы «уже давно перешагнули через черту периода исключения и изоляции, владение иностранными языками становится важным требованием в квалификации пионеров, что выходят на внешние рынки … Студенты с поверхностным образованием нам уже не нужны». Четыре месяца спустя он обратился к собравшимся в Буффало на Пан-американской выставке со словами, что «почти ужасающие своими размерами накопленные богатства» страны диктовали «дальнейшую невозможность и нежелательность изоляции». Он со всей пылкостью ходатайствовал за более обширную взаимность в торговой политике с требованием постройки современного торгового флота, прокладки кабеля по дну Тихого океана и строительства канала на перешейке (*34).

На следующий день он пал от руки убийцы. Ханна и партийные боссы протолкнули Теодора Рузвельта наверх с губернаторского поста в Нью-Йорке до поста вице-президента, практически лишенного реальной власти и полномочий, с целью положить конец его бурной деятельности в штате. Так «мужественный всадник», самый громогласный поборник американского империализма, стал президентом.

[конец Восьмой главы]

(*28) Diary, September 17, 1899, container 52, Cortelyou Papers.
(*29) Schurman to McKinley, June 1, 1900, Schurman Papers; …
(*30) Philip Taft, The AFL in the Time of Gompers (New York, 1957), 291-2. …
(*31) Theodore Roosevelt, The Letters of Theodore Roosvelt, 8 vols, ed. Elting E. Morison et. al. (Cambridge, Mass., 1951-4), 2:1385; ...
(*32) McKinley to William L. Strong, November 1, 1900, container 59, Cortelyou Papers; …
(*33) Finley Peter Dunne, Mr. Dooley's Opinions (New York, 1901), 96.
(*34) Draft of May 1901 speech, container 60, Cortelyou Papers; …
Tags: США, Уильям Мак-Кинли
Subscribe

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Настоящие президенты никогда не сдаются

    Эндрю Джексон тринадцатилетним подростком служил вестовым, бегая между отрядами восставших колонистов. Попал в плен к британцам и, отказавшись…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments