lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

... (1865-1913): Восьмая глава (ч.4)

И теперь встал вопрос, как бы поскорее вывести войска из быстро разлагающегося Китая. «Ваша открытая дверь уже слетела с петель, развалившись; её сколотили из новеньких материалов отнюдь не шесть месяцев назад» - так Генри Адамс поддразнивал Хэя - «Какую дверь вы сейчас можете по-быстрому соорудить на коленке?» Третьего июля Хэй предпринял попытку заново вдохнуть жизнь в свою внешнеполитическую инициативу, выпустив второй пакет своих нот «Открытых дверей». Он напрямую попросил великие державы объявить о том, что они поддерживали «территориальную и административную целостность» Китая. В конечном счете все так и сделали, но не сразу, а только лишь после кризиса в августе-сентябре 1900 года, который заставил Мак-Кинли предполагать, что царь продолжит держать свои войска в Пекине до тех пор пока вдовствующая императрица не уступит России всё то, о чем та только попросит в Маньчжурии, и, возможно, также в других частях Китая. В частности русские удерживали порт Нючжуан [Newchwang, сейчас Инкоу], что Хэй в частных беседах называл «наглым воровством». На горизонте уже маячила перевыборная кампания против Уильяма Дженнингса Брайана, который назойливо уделял столько внимания империалистическим войнам Мак-Кинли на Филиппинах и Кубе, что президент даже в какой-то момент в сентябре 1900 года на самом деле раздумывал, вывести ли войска или всё же присоединиться к этой погоне за китайскими портами и территориями. В любом случае принципы «Открытых дверей» канули бы в лету. Военный министр США Элиу Рут убеждал, что вывод войск США защитит американцев, не дав им превратиться в «щепку, что безвольно болтается на поверхности воды, отдавшись власти подводных течений интриг и агрессии прочих держав» и убережет «нас от осложнений, которые могли разрушить доверие нашего же населения к проводимой нами политики» - это был довольно мощный аргумент для Мак-Кинли в тот момент президентской кампании (*25).

Хэй, однако, при поддержке Мэхэна и ведущего и самого сведущего дипломата США в Китае, Уильяма В. Рокхилла, сумели переубедить Мак-Кинли. Столкнувшись с перспективой личного поражения, краха политики Сьюарда и разумеется полстолетия дипломатии США в Китае, государственный секретарь, валяясь больным в постели, уговаривал, что политика «Открытых дверей» требовала от армии США оставаться в стране до тех пор, пока все иностранные государства не снимут свои завышенные требования. В одной из самых приземленных и реалистических записок, когда-либо составленных рукой американского чиновника, Хэй написал:

«Дилемма представляется мне предельно ясной. Мы хотим уйти как можно скорее. Мы не хотим создать впечатление, что нас вынудили покинуть страну силой или с помощью запугивания, и нам ни в коем случае нельзя потерять наш уровень влияния на последнем этапе мирного урегулирования. Если мы оставим Германию и Англию в Пекине и эвакуируемся вместе с Россией, которая без сомнения уже заключила свою двустороннюю сделку с Китаем, то мы не только будем выглядеть побитыми, но и рискуем стать самой настоящей внешнеполитической парией, мнением которой никто даже не удосужится озаботиться … Таким образом, нет ни одной державы, на какую мы могли бы положиться, если мы решим воздержаться от грабежа и отойти от принципов «Открытых дверей» … Слабость, присущая нашей позиции заключается в следующем: сами мы не хотим разграблять Китай, и наше общественное мнение не позволит нам вмешаться нашей собственной армией дабы пресечь грабеж со стороны других стран. Кроме того, у нас нет армии. Все эти бумажные разговоры о нашей «выдающейся моральной позиции, что дает нам право диктовать свою волю всему миру» всего лишь бессмысленная болтовня».

Хэй надеялся, что какая-нибудь разновидность союза с британцами поможет «нашим идеям устоять», но он знал, что это было политически невозможным делом. Тем временем к его политике «стоим на своем до конца» публично присоединились ведущие лоббисты хлопковой отрасли. «Хлопок — это король» - объявила «Атланта Конститьюшн» - «и мы должны оставаться в Пекине, пока он не будет по всем правилам коронован». В 1901 году державы в конце концов удалились из столицы, заверяя в своей преданности принципам политики «Открытых дверей». Но при этом они не забыли выбить для себя возмещение ущерба на круглую сумму в размере $333 миллионов долларов за всю ту резню и разрушения собственности, совершенные руками боксеров. Рокхилл предпринял определенные усилия для того, чтобы снизить объем компенсаций; он знал, что они лишь еще больше ослабят Китай и послужат рычагом давления для новых требований со стороны иностранцев. Тогда ему это не удалось, но в 1907 году президент Теодор Рузвельт поклялся вернуть часть доли контрибуций, полученных Вашингтоном, китайцам, направив их на программу школьного обмена, которая позволила Китаю отправлять своих студентов в США для обучения в американских колледжах. (Это решение Т.Р. не было проявлением филантропии. Он желал достичь определенных целей: снизить накал антиамериканских настроений, что раздувались ветрами китайского национализма, недовольного американским Законом об исключении китайцев; ослабить японскую хватку на китайском образовании за рубежом; и привить молодому поколению представления о добродетелях и экономике США. «Китаец, получающий свое образование в нашей стране» - объяснял один чиновник из Государственного департамента - «возвращается к себе, уже предрасположенный к Америке и американским товарам») (*26).

Широко читаемый юморист Финли Питер Данн устами своего героя «мистера Дули» заявил, что «что самому Китаю нужно, так это свой собственный закон об исключении». Такой закон вполне мог сработать куда лучше «Открытых дверей», так как пресловутые принципы «Открытых дверей», защищать которые поклялись все державы, легитимизировала растущую конкуренцию зарубежных держав за потенциальные богатства китайского рынка, привела к военной интервенции и колониальным приобретениям, позволяющие участникам соперничать с куда более удобных позиций, и даже убедила самих Мак-Кинли и Хэя обратиться к китайскому правительству и попросить его передать им права на залив Самсах [Samsah Bay, в Фуцзяне] - эту просьбу китайцы отвергли, процитировав в ответ принципы «Открытых дверей». Подобное вмешательство, и не в меньше мере присутствие протестантских миссионеров, помогли появиться на свет таким антициньским группам как боксеры. Столкнувшись с ростом беспорядков и империалистической конкуренцией, Мак-Кинли недвусмысленно отверг предложение Рута об отступлении и вместо этого согласился с аргументом Хэя, что Соединенным Штатам следовало полностью заплатить по счету за удержание своих перспектив и возможностей в Китае, не взирая на вероятные негативные последствия как для внешней политики США, так и для самого Китая.

Чтобы сохранить для себя доступ к возможностям, ставшими доступными благодаря политике «Открытых дверей», Мак-Кинли сделал еще один, исторический, шаг на пути создания современного института президентства двадцатого века. Когда он отправлял тот контингент в размере 5,000 солдат, он не посоветовался с Конгрессом, не заручился правом объявить войну для борьбы с боксерами, которые получали поддержку от китайского правительства. То правительство даже объявило войну Соединенным Штатам, хотя президент и Конгресс даже не удосужились заметить это объявление войны. Ранее президенты уже использовали подобные экспедиционные силы против неправительственных групп, угрожающих интересам и гражданам США. Сейчас же эти силы использовались против признанного правительства в полном противоречии с положениями Конституции, которые ясно прописывали, кто именно может объявить о начале боевых действий. После войны 1898 года, английский «Спектейтор» (что своевременно заметил личный секретарь Мак-Кинли Джордж Кортелоу) писал, что гражданская война и война 1898 года показали, что пост президента стал «ничем иным как избирательной монархией, ограниченной сроком правления и регулируемой финансами, но в других аспектах никак нестесненной …Аморфные толпы людской массы, пребывающие в эйфории, всегда жаждут получить лидера, и они его получают». Во время китайского кризиса, полномочия избирательной монархии еще более расширились (*27).

Политический постулат обретал форму: чем больше расширялись США, тем больше беспорядков и революций начинали охватывать части мира, попадающие в сферу интересов США и, следовательно все более насущным и необходимым становился сильный и полномочный главнокомандующий. Расширение и беспорядки за рубежом равнялись централизации внутри страны. Вполне удобный и своевременный прецедент был создан для Теодора Рузвельта, Вудро Вильсона и тех президентов, что шли после них.

Но тогда Мак-Кинли очевидно рисковал, думая, что игра стоила свеч. Он ведь боролся за весь китайский рынок, а не только лишь за изолированные колониальные анклавы. На передовую он выставил свою политическую репутацию и жизнь, дабы продолжить эти полувековые поиски благоприятных возможностей, до которых теперь было рукой подать, как считали американцы, через открытую дверь.

(*25) Adee to McKinley, August 25, 1900, container 59, Cortelyou Papers; …
(*26) Hay to Adee, September 14, 1900, McKInley Papers; …
(*27) Spectator, July 30, 1898, in container 56, Cortelyou Papers; …

[предвыборный плакат республиканцев, 1900; Обещания администрации были сдержаны; посмотрите, какой разор был в 1896 и какое процветание сейчас; Американский флаг был водружен на чужих землях не ради обретения новых территорий, но только лишь из соображений гуманности]


Tags: Китай, Российская Империя, США, Уильям Мак-Кинли
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments