lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

... (1865-1913): Восьмая глава (ч.3)

Войны, открывающие двери

Еще на ранней подготовительной стадии 1898 года до войны с Испанией Мак-Кинли рассматривал кризисы на карибском и азиатском театрах совокупно, в тесной взаимосвязи. В то время как Кубе угрожала революция, над Китаем нависала опасность поглощения европейским империализмом. Деловое сообщество США безустанно пыталось удержать азиатский вопрос на передовице национальной повестки. Экспорт хлопчатобумажной ткани в Китай более чем удвоился до $7 миллионов за один лишь год — писал «Комершиал Адвертайзер» из Нью-Йорка в январе 1898 года. «Восток только-только начинает приобретать на наших рынках те товары, которые каждая цивилизованная страна уже давно закупила себе впрок, под завязку, выбрав весь объем своего местного спроса». Тем самым крайне необходимо «удержать свободный доступ на рынок Китая … Нужно предельно четко понимать, что хотя мы не против желания вооружившейся Европы украсть китайскую территорию …, мы не можем допустить нашего исключения из торговли на этих землях». Другие исследователи также отмечали рост экспорта керосина в Китай на уровне $4.5 миллионов, и в их глазах этот рынок казался безграничным, равно как и экспортные возможности для муки, железа и стали. Метафорой промышленного развития США периода после гражданской войны служит город Кордова, штат Алабама, с его хлопковыми фабриками, 25,000 ткацких станков для которых были приобретены бостонским капиталом и чья продукция за 1897 год была вывезена целиком в Китай (*19).

Когда Джон Хэй вернулся к себе на родину из Лондона в конце лета 1898 года, он уже был хорошо осведомлен о тех опасностях, что угрожали политике «Открытых дверей» США в Китае. Он также был тем, кто непосредственно на месте наблюдал за европейскими взаимоотношениями и видел, что вся Европа была готова взорваться, и всё по причине имперского соперничества. Устои Британской империи в Африке подрывались дорогостоящими войнами в Хартуме, Южной Африке и конфликтом между британскими и французскими отрядами, что встретились в Верхнем Ниле в Фашоде в 1898 году. Растущее противоборство в Азии было лишь частью более обширного глобального столкновения. Окруженная со всех сторон германским, французским и русским милитаризмом и отступающая под натиском американского и германского торгового триумфа Великобритания следовала политике умиротворения не только в отношении к США, но и, к вящему ужасу Мак-Кинли и Хэя, применительно к России, когда эти две европейские державы согласились в апреле 1898 года разграничить зоны в Китае для железнодорожных монополий. Русские, казалось, имели намерение полностью закрыть свои маньчжурские порты. Политика «Открытых дверей» находилась в незавидном положении. Новый государственный секретарь был решительно настроен на том, чтобы вновь приоткрыть это дверь совместным британско-американским пинком.

Те гигантские ставки, что стояли на кону, были ёмко обрисованы близким другом Хэя и Рузвельта, Бруксом Адамсом, в августовском выпуске журнала «Форум» за 1898 года. В статье «Испанская война и мировое равновесие» Адамс привел данные торговых оборотов и статистику по денежным потокам, демонстрируя, что война 1898 года стала той вехой, после которой мировые центры капитала впервые с 1815 года начали перемещаться из Лондона и Парижа либо на восток в Берлин и Санкт-Петербург, или на запад в Нью-Йорк. Судьба этого великого вопроса будет решена тем, какая именно сторона будет контролировать азиатские рынки; это будет битва «между морскими и сухопутными расами». Адамс требовал заключения союза между британцами и американцами для того, чтобы поставить на место «сухопутных» русских и немцев; в противном случае неспособность избавиться от товарного излишка в Штатах приведет к «риску американского удушья». Если же, напротив, альянс сложится удачно, то …

Возможно, что над всем нашим человеческим сообществом будет доминировать та обширная группа народов, чье правое крыло будет покоиться на британских островах, а левое укутывать средние провинции Китая, чей центр будет лежать вблизи Тихого океана и который будет обнимать Индийский океан словно свое родное озеро, как в свое время римляне охватывали все Средиземное море (*20).

Хэю не требовалось какой-либо дополнительной мотивации, чтобы принять и согласиться с этим тезисом. Будучи бывшим личным секретарем Авраама Линкольна, дипломатом, популярным поэтом и новеллистом, управляющим в сталелитейной компании, он прекрасно понимал американское общество, его потребности и пределы. Хэй верил в рыночный механизм. И более того, он считал, что именно в рыночных процессах была зачата и рождена естественная политическая и экономическая аристократия США, признанным и уважаемым членом которой он был и сам, которой суждено контролировать точку опоры мировых дел - если только позволить рынку нормально работать. Проблема преимущественно заключалась в том, что царь и кайзер хотели закрыть часть азиатского рынка и что затем из острого чувства самосохранения британцы и, возможно, японцы присоединятся к этой гонке возведения кордонов вокруг огромных стратегических кусков фрагментирующегося Китая. Хэй верил в рынок, но он не был столь наивным, чтобы считать, что свободные рынки, или подход государственного невмешательства (лесе-фэр), будут определять ход мировых событий. Крупным промышленным и финансовым комплексам, что конкурировали сейчас за богатые экономические и стратегические призы, требовалась поддержка и, довольно часто, целеуказание, управление со стороны сильного центрального правительства. Германия совсем недавно поднялась на ноги и выглядела особенно пугающе. Именно эта страна сместила Великобританию в качестве основной угрозы интересам США в зоне Карибского бассейна и юго-западного Тихого океана. Разнообразные государственные чиновники, начиная от Мэхэна и заканчивая послом США в Берлине в 1897 году германофилом Эндрю Диксоном Уайтом, предупреждали, словами Уайта, что к войне 1898 года «германское отношение к нам стало в целом неприязненным, а в некоторых частях империи даже враждебным». Конфликт назревал. Германия была вполне дружелюбной, когда американцы были заняты заселением континента — писал один эссеист в «Норт Американ Ревью» в 1897 году - «но из-за усиленной Доктрины Монро, мощного флота» и столкновений интересов США с интересами Германии в ключевых частях мира, наши взаимоотношения не могли не измениться (*21).

Но всё же, несмотря на вышесказанное, Хэй и другие чиновники США не переставали пристально следить за курсом, что выбирала российская власть. Когда-то связанное формальными союзническими отношениями с американцами правительство в Санкт-Петербурге теперь вызывало в обществе США отталкивающее чувство отчуждения. Это было связано с тем, что после покушения на царя Александра Второго в 1881 году многие из его реформ были свернуты, а внутренние разногласия теперь подавлялись силой. Усилилась антисемитская внутренняя политика; среди ее мер был и арест тех евреев, которые родились в России, эмигрировали в США, а потом вернулись в качестве агентов американским корпораций. Компании Зингер Сьюинг Машин и Маккормик Харвестер, обе которые обладали существенным политическим влиянием в Вашингтоне, в особенности страдали от таких арестов, и чиновники США даже угрожали расторгнуть договор о торговле и навигации от 1832 года, если Россия не сменит свою политику. В тот же самый период историческое перемещение славянских народов через Россию в Сибирь (не менее 4 миллионов переселилось между 1880 и 1900 годами) и строительство Транссибирской железной дороги с ее прибыльными контрактами для строителей локомотивов и сталелитейщиков из США предложили шанс подлатать эти потрепанные ухудшившиеся отношения. Царь Николай Второй, однако, грозил похерить эту возможность своими попытками использовать железную дорогу как инструмент по захвату власти в Маньчжурии. Подобные меры казались настоятельными, если принять во внимание экономическую депрессию, что ударила по России в середине 1899 года, не отпуская её после этого почти 15 лет.

Именно на этом фоне царь созвал первую Гаагскую конференцию, чтобы обсудить вопрос ограничения вооружений и мирного улаживания конфликтов. Соединенные Штаты присутствовали, но Мэхэн, как один из делегатов США, провел успешную борьбу, торпедируя любое американское согласие с обязательностью стороннего арбитража. Жизненно важные интересы Вашингтона лучше защищать силой — спорил он — чем подчинять их прихотям и милости судей-неамериканцев. В этом контексте особенно важно обратить внимание на то, что аналитики и чиновники США в 1899-1900 годам пришли к выводу, что именно Россия представляла собой самую большую опасность для нормального функционирования азиатского рынка и что именно на плечи США (а не уже чрезмерно раздутой и перенапряженной Великобритании) взваливалась задача отвести эту угрозу. Великая схватка — писал один ученый-эссеист в конце 1898 года — шла между «славянами и саксами», и американцам и британцам требовалось объединиться «против наступающего русского македонца». Один влиятельный голос, однако, выражал свое несогласие с такой поставкой вопроса — это был Генри Адамс, брат Брукса и близкий друг Хэя. «Если Россия развалится сейчас» - Генри писал государственному секретарю в 1900 году - «я конечно в этом полностью не уверен, но скорее всего весь этот цветистый зверинец вырвется на свободу» (*22).

Хэй и Мак-Кинли предпочли анализ Брукса предостережению Генри. Китайский рынок следовало спасти путем подписания конкретного соглашения, или же принцип «Открытых дверей», который Хэй описывал как «поле справедливости и отсутствия фаворитизма», будет изничтожен. Растущий торговый оборот, особенно промышленными товарами (на которые теперь приходилось 90 процентов всего экспорта США в Китай) и его рост с $7 миллионов в 1896 году до $12 миллионов в 1897 и $14 миллионов в 1899 подпитывал веру в грядущие колоссальные прибыли, несмотря на то, что на эту страну приходился всего один процент всей торговли США. Лишь немногие, такие как Вортингтон Ч. Форд, бывший глава Бюро статистики Казначейства США, выражали сомнение. Китай был так беден — аргументировал Форд — что он никогда не сможет стать крупным рынком для США. И не дай бог Китай индустриализуется и разовьется — намекал он — потому что со своей дешевой рабочей силой он сможет продавать дешевле любой западной страны. Хэй не мог рисковать и сделать ставку на то, что Форд, возможно, был прав. Внутренние политические и экономические требования, растущие сомнения по поводу Британии и ее способности в одиночку поддерживать режим «открытых дверей» были слишком нестерпимыми и безотлагательными. В 1899 Хэй подготовил первую серию своих нот «Открытых дверей», в которой он обращался к державам с просьбой не вредить существующим интересам внутри арендованных территорий, ими приобретенных, не проводить политику дискриминации в отношении других стран путем установления портовых и железнодорожных пошлин и считать китайские таможенные пошлины применимыми ко всем сферам влияния в равной степени. Вне Вашингтона инициатива Хэя была встречена угрюмо. Радость не показывали даже британцы, рассчитывавшие на то, что он вступит с ними в прямые союзнические отношения для оказания отпора другим европейцам. Лондон, однако, быстро понял, что это был максимум того, чего он мог выбить в тех условиях, и очень скоро присоединился к Вашингтону. Затем согласились японцы и, в конце концов, с крайней неохотой немцы, русские и французы (*23).

Действительно ли просьба Хэя (о том, чтобы все публично объявили о своем неприятии греха пошлинных кордонов) спасла принцип «Открытых дверей», проверено опытным путем не было. Едва только успел Хэй поудобней усесться в кресле, чтобы насладиться своим очевидным успехом, как «боксеры» со своими объединенными «отрядами гармонии и справедливости» самой настоящей лавиной устремились к китайской столице Пекин, убивая христиан и уничтожая западную собственность на своем пути. Боксерское восстание 1898 года, продолжавшееся до 1900 года, было лишь одним из целой серии бунтов, которые начались еще в XVIII веке и чьей целью было свержение династии Цинь. Самыми крупными из них были Тайпинское (Taiping) и Няньцзюньское (Nian) восстания, которые начали размывать интеллектуальный и военный фундамент Цинь. Затем прошла череда ужасных поражений в войнах с Францией и, что особенно характерно, Японией. Но спусковым крючком к боксерскому восстанию стал захват немцами провинции Шаньдун в 1897-8, проникновение русских в Маньчжурию, новые французские территориальные требования на юге в районе границы с Индокитаем и оккупация британцами гавани Вэйхайвэя на Шаньдунском полуострове с целью сбалансировать немецкие захваты. В ответ на всё это китайский национализм поднял голову и окреп именно тогда, когда Соединенные Штаты уже были глубоко вовлечены в межимперскую перестрелку. Рекрутируя крестьян и играя на антииностранных настроениях, боксеры целями для своих нападений избирали христианских миссионеров и их свежекрещенную китайскую паству. Женщины, объединенные в группу «Сияющие красные фонари» [Red Lanterns Shining], стали ключевыми членами боксерского движения. К 1900 году повстанцы уже находились в Пекине, убивая не только обращенных в христианство, но и французских и бельгийских инженеров и ведущих миссионеров из США. Когда западные державы попробовали направить в регион больше своих подразделений для защиты территорий дипломатических миссий, боксерам удалось остановить их. После того, как был убит германский посланник в июне 1900 года, вдовствующая императрица переметнулась на сторону боксеров и сама объявила войну всем иностранцам. По мере того, как ужас и насилие распространялись, иностранцы в Пекине оказались на положении осажденных. Япония, Франция, Великобритания, Россия и США собрали двадцатитысячную армию, которая в конце концов добралась до Пекина и сняла эту осаду. Мак-Кинли использовал свою новую базу в Маниле для отправки пяти тысяч солдат в это сражение (*24).


(*19) New York Commercial Advertiser, January 26, 1898, 6; …
(*20) Brooks Adams, “The Spanish War and the Equilibrium of the World,” Forum 25 (August 1898): 641-51.
(*21) Andrew Dickson White, The Autobiography of Andrew Dickson White, 2 vols. (London, 1905), 2:144-8; …
(*22) Schmidt, Der europaische Imperialismus, 44-50; …
(*23) U.S. Department of Commerce, Bureau of the Census, Historical Statistics of the United States (Washington, D.C., 1961), 550; …
(*24) Jonathan Spence, The Search for Modern China (New York, 1900), 139-40, 230-5; …
Tags: Китай, Российская Империя, США
Subscribe

  • ... Триест (ч.2)

    Такой этническо-идеологический коктейль был взрывоопасен в 1945-1948 годах. Регулярно происходили уличные стычки, несогласованные демонстрации,…

  • До Триеста на Адриатике (1946-1948)

    Молотов: «Что касается параграфа С, то мы считаем, что представители судебной власти [в Триесте] должны быть выборными персонами, как это принято в…

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments