lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

... (1865-1913): Восьмая глава (ч.1)

Восьмая глава. Тихоокеанская империя — и сдвиг

«Мы все теперь шовинисты» - так писал «Нью-Йорк Сан» непосредственно после войны 1898 года - «и самый главный среди нас джингоист — это почтенный Уильям Мак-Кинли». Термин «джинго» произошел из песни одного британского мюзикла, в котором пелось об англичанах-джинго, у которых руки просто чесались как им хотелось отправиться на войну с Россией. Этот термин также имеет прямое отношение к японской императрице, Джинго, которая где-то в третьем столетии нашей эры вторглась в Корею, подняв волну национализма, развязав войну и начав территориальную экспансию во все стороны (*1). К концу 1890-х этот термин уже основательно укоренился в США, практически став родным. Однако, принимая во внимание родословную Мак-Кинли, он не был «джинго». Он с отвращением смотрел на идею захвата частей испанской империи и подошел к вопросу о Кубе, Пуэрто-Рико и — более того — Филиппин осторожно и последовательно, с первоклассным чутьем политика к необходимости компромисса. Его целью было не построение колониальной империи, но лишь обретение минимальных клочков суши, столь необходимых ему для завоевания мировых рынков, и контроль над стратегическими пунктами, которые помогут защитить США в процессе этого завоевания. Чтобы преуспеть в этом деле, Мак-Кинли был готов терпеть беспорядки и волнения, даже испытать полномасштабное восстание на Филиппинах, или находиться под угрозой вовлечения в войну на азиатском материке.

Разрушая порядок во имя экономических интересов: аннексируя Филиппины.

Четвертого мая 1898 года, еще даже не получив официальное подтверждение от адмирала Джорджа Дьюи о захвате Манилы, президент отдал приказ об отправке 5,000 солдат для оккупации Филиппин и «других задач, о которых может быть будет сообщено дополнительно». Эти войска очень быстро вышли на связь с силами Эмилио Агинальдо, что возглавлял борьбу филиппинцев за независимость против Испании в 1896-7 годах. После краткой интерлюдии схватка заново вспыхнула с новой силой и с такой неистовостью в марте 1898 года (за 6 недель до появления армии США), что консул США сообщил в Вашингтон, что «восстание свирепствует» и что, несмотря на испанскую «варварскую жестокость», повстанцы вот-вот сами захватят Манилу. В 1898 году Агинальдо было всего лишь 28 лет. Он родился в семье бедного фермера, его мать наполовину была китаянкой. Он демонстрировал яркий ум, безжалостность и превосходные лидерские качества, а также пылкую приверженность к национализму. В конце мая 1898 года адмирал Дьюи сообщал, что силы Агинальдо смогли оказать ему неоценимую военную помощь. В течение месяца, однако, желание Мак-Кинли захватить Лусон и Манилу превратилось в решительную настроенность, и официальные представители США на островах получили инструкции не рассматривать никаких из «политических требований» Эмилио. Численность его отрядов выросла до 37,000 человек. К середине лета, когда стало ясно, что американцы не готовились отплыть восвояси, несмотря на окончание войны, напряжение усилилось. Мак-Кинли вступил в ловушку. Он отдал приказ Дьюи не заключать никаких сделок с Агинальдо, но этот повстанец, как казалось, не испытывал ни малейшей нужды в договоренностях. К июлю его силы контролировали практически весь самый стратегически важный остров Лусон (который по своим размерам равен штату Нью-Йорк), за исключением Манилы; они распространяли свою власть над другими островами, захватывали арсеналы и укрепленные пункты испанской армии (*2).

Мак-Кинли всё же решил попытаться удержать все Филиппины до того, как он сам сможет четко определиться, какие именно плоды войны были потребны интересам США. Краеугольным камнем была азиатская торговля. Исполняющий обязанности государственного секретаря Уильям Р. Дэй и сенатор-республиканец из Массачусетса Генри Кэбот Лодж составили свои меморандумы в июне 1898 года (следует отметить, после предварительных бесед друг с другом). Дэй предположил, что недавно сформировавшийся излишек промышленных товаров требовал «расширения зарубежных рынков», особенно в Китае, где европейская колонизация угрожала американским интересам. Меморандум Лоджа, написанный Дэю 6 июня 1898 года, казалось, много позаимствовал у ближайшего друга Лоджа, Брукса Адамса, который разработал свою историческую теорию, суть которой сводилась к тому, что мировая власть смещалась вслед за центрами денежных обменов. Эти центры, утверждал Адамс, постоянно двигались в западном направлении, и теперь США занимают то место, с которого они могут вырвать экономическую власть из рук Великобритании, если американцам удастся добиться доминирования в Азии, самом крупном и дешевом из всех рынков. Если, предостерегал Лодж, вместо этого европейцы раскромсают Китай и «у нас не получится основать там собственный крупный порт и прирезать к нему территорию на Востоке», то катастрофа была неизбежной: «Мы обязаны обрести новые рынки, иначе мы столкнемся с падением уровня зарплат и величайшими заводскими волнениями, признаки чего мы и так уже все можем лицезреть повсеместно. Старая теория о конкуренции за внешние рынки посредством всего лишь одной цены на товар уже лишена практичности». Теперь «военный флот, угольные станции и порты на Востоке … стали важнейшими условиями нашего времени». Лодж требовал, чтобы США контролировали, как минимум, Лусон (*3).

Мак-Кинли, очевидно, мыслил ровно в том же направлении, что и другие, включая Джона Хэя, которому президент приказал вернуться из Лондона в середине 1898 года и занять место государственного секретаря. С целью развязать себе в дальнейшем руки и провернуть один специфический политический маневр, по характеру своему напоминающий кабинетный переворот, который в последствии станет важным историческим прецедентом, Мак-Кинли собрал комиссию по обсуждению мирного договора из пяти членов, в котором большинство было представлено не только сторонниками экспансии, но и ключевыми сенаторами, которым самим придется скоро голосовать для принятия собственноручно составленного документа. Сенаторы Кашмэн Дэвис (Респ.,- Минн) и Уильям Фрай (Респ.,- Мэн) были, что называется, империалистами; сенатор Джордж Грэй (Дем.,-Дел.) был общепризнанным антиэкспансионистом (но, как Мак-Кинли понимал, уступчивым). Дэй, который председательствовал в комиссии, не считался империалистом, но он желал получить Манилу, хотя все остальные Филиппины он предлагал вернуть. Сверх того, Дэй был готов сделать что угодно, о чем только бы ни попросил его старый закадычный друг из Огайо, президент, равно как и пятый член комиссии, Уайтлоу Рейд, владелец влиятельной республиканской газеты «Нью Йорк Трибьюн». 28 октября 1898 года Мак-Кинли в конце концов дал ему поручение требовать всей территории Филиппин; взамен Соединенные Штаты выплатят возмещение в размере 20 миллионов долларов за все те недавние улучшения, что Испания сделала на островах.

Мак-Кинли пришел к этому судьбоносному решению по многим причинам. Он уже решил сам для себя, что Манилу следует удержать за Штатами в качестве стратегического порта для защиты интересов в Азии. Поговорив с специалистами по островам и с военными советниками, президент понял, что для успешной обороны Манилы от возможного нападения других держав (такой как Германия) требовался весь Лусон, и что в свою очередь оборона Лусона требовала контроля над остальными 7,100 филиппинскими островами. Вдобавок, очевидно, что войскам Агинальдо доверять не стоило. Дьюи отправил каблограмму 13 октября: «Местные аборигены показывают свою неспособность к управлению». Отчеты консулов США, отправленные тем летом, противоречили мнению Дьюи. С другой стороны консулы пересылали многочисленные письма от богатых филиппинцев, умоляющих об аннексии Соединенными Штатами; отправленное в начале сентября одно такое послание завершалось следующей строкой: «если мы [американцы] эвакуируемся, то начнется царство анархии». Еще ранее в августе Мак-Кинли приказывал, что «не должно быть никакой совместной оккупации с инсургентами» - только лишь односторонний контроль США. В то же самое время он глаз не спускал с европейских держав, которые жаждали островов, и с Японии, которая вкрадчиво прозондировала Государственный департамент над предмет возможного сотрудничества и своего участия «во имя интересов торговли и мира». Мак-Кинли не желал делать подарки, которые бы предоставили преимущества его основным конкурентам. Осенью он переключился на внутриполитическую арену в самих Штатах и провел массивную идеологическую обработку населения. Якобы это было сделано им для опроса общественного мнения и поддержки республиканских кандидатов в рамках выборной кампании 1898 года. В реальности же всё это делалось им ради островов, которые он уже решил забрать. Его речи были выверены и построены определенным образом не для того, чтобы запрашивать совет у публики, но пробуждать в ней его точку зрения, согласно которой «стране следовало исполнить ответственность, что была возложена на нас по результатам этой войны» - так он громогласно заявил в одной своей речи. Мак-Кинли вернулся в Вашингтон и безапелляционно доложил, что народ согласился с тем, что у Соединенных Штатов имелась миссия и цель в Азии (*4).

Когда президент пришел к этому важнейшему выводу, особое развитие событий на островах поставило его в очередную затруднительную ситуацию: основываясь на имеющихся на тот момент у него свидетельствах, Мак-Кинли было бы трудно убедить американцев в необходимости аннексировать Лусон с целью поддержания порядка. Агинальдо, по всей видимости, уже начал выполнять эту задачу. Генеральный консул США в Гонконге, который поддерживал тесный контакт с Агинальдо, сообщил в Вашингтон в середине июля 1898 года:

«[Агинальдо] собрал правительство, в котором он стал диктатором, что было абсолютно необходимым шагом, если он надеялся сохранить контроль над местным населением, и с того дня по день нынешний успех его на этом поприще был непрерывным, а ему самому воздаются почести как главе правительства».

Дипломат подчеркнул, что филиппинец «поднял вожжи, выпавшие из рук испанского правительства, и контролировал весь остров Лусон за пределами Манилы; он наладил телеграфное сообщение со своими заместителями в провинциях … установил революционное правительство, которое, по всей видимости, устраивало филиппинцев на острове». В критически важной провинции Батангас, что к югу от Манилы, например, декреты Агинальдо действовали уже в июне (и продолжали пребывать в силе — с помощью зажиточных филиппинцев - до того самого момента, когда армия США в конце концов вторглась и уничтожила правительство в начале 1900 года) (*5).

Мак-Кинли лишился повода аннексировать Лусон с целью восстановления порядка; равно как ему не требовалось «духовно развивать и цивилизовать филиппинцев, и с Божьей благодатью ставить их на путь истинный, помогать им добиться всего того, что было только в их силах» - так он объяснял свое решение группе посетителей в одной методистской церкви. Ведь филиппинцы были паствой христианских миссионеров и подданными европейского правительства целых три столетия. Центральный аргумент президента можно обнаружить в его другой ремарке, высказанной перед группой методистов: «Мы не можем передать их Франции или Германии — нашим торговым соперникам на Востоке — так дела не делаются, иначе мы просто дискредитируем себя». На самом деле основные европейские державы, возглавляемые Великобританией и Францией, подталкивали президента к аннексии островов, чтобы их империалистические коллеги, особенно немцы, случайно сами не поддались искушению. Аннексия также органично вписывалась в общий контекст сотрудничества Мак-Кинли с британцами, которые объединили свои силы с американцами для противодействия другим имперским державам в Китае, пользующимся слабостью маньчжурской династии. В том же, что касалось установления порядка, распространения христианства или демократии по американскому образцу, это решение об аннексии было лишено почти всякого смысла.

Войска Агинальдо и армия США обменялись выстрелами 6 февраля, после чего весь остров взорвался революционными выступлениями против политики Мак-Кинли. Сейчас трудно определить, кто первым нажал на курок, хотя нет сомнения, что именно по президентскому приказу американские подразделения входили тогда в ключевые портовые города, находящиеся в тот момент под управлением филиппинцев, и подминали общий контроль под себя. До обмена огнем некоторые наблюдатели, с самого начала внимательно отслеживающие конфликт, сомневались в том, что Сенат ратифицирует мирный договор. Одним из таких обозревателей был Эндрю Карнеги, который буквально так кипел от ненависти при мысли о том, американцы пошли по стопам столь презираемых им британских империалистов, что он написал несколько крайне оскорбительных писем своему другу из Белого дома («В частной обстановке я продолжаю быть вашим личным другом, но в официальном поле я вам самый заклятый враг» - так было написано в одном послании). Стальной магнат предложил 20 миллионов долларов за выкуп остров, чтобы восстановить их независимость. Были и другие критики, которые предостерегали, что подобная колониальная политика подорвет основы Конституции. Большая часть этих критиков, однако, желала расширить свое присутствие в азиатской торговле и как-нибудь нейтрализовать филиппинцев, чтобы их можно было использовать в качестве (и эта фраза вышла из уст антиимпериалиста Эдварда Аткинсона) «заповедника торговли» (*7).

Исполняя обязанности спикера партии в парламенте и выполняя поручение Мак-Кинли провести через палату мирный договор, Лодж отметил один существенный момент, что противники договора отказывались обсуждать фундаментальную тему — а именно, «колоссальные материальные выгоды для нашей торговли, нашей промышленности, и то, что судьба трудового вопроса у нас в стране зависела от правильного разрешения этой ситуации». Вместо этого они «выстроили всё свое несогласие на такой высокой и альтруистической основе» как конституциональность. Лодж охотно противостоял им в этом поле, но он все равно выражал сожаление, что, так как его оппоненты отказывались затрагивать коренной предмет обсуждения, то у него не было возможности во всей полноте высказаться о «торговых преимуществах, что острова принесут стране, а также о более важном вопросе китайских рынков, на которых мы обязаны получить куда большую долю во благо наших работающих граждан». Прочие сторонники мирного договора выражались прямо и откровенно, не тратя время на формальную сдержанность. Давайте будем контролировать хотя быть то часть Филиппин, сказал сенатор Джон Л. Маклоурин, выражавший интересы текстильных предприятий Южной Каролины: «Они будут единственной гарантией для торговых интересов на Востоке». Другой владелец ткацкой фабрики, южанин, вообще находил конституционный спор неуместным: «Да у нас в стране всё время были колонии со времен, когда мы сами перестали быть колониями». Лодж и молодой сенатор-республиканец из Индианы, Альберт Дж. Беверидж, с размаху взяв оглушительный аккорд, предложили перенести взгляд внутрь страны и обратиться в недавнее прошлое, преподав собравшимся урок истории и напомнив, что американцы уже долгое время относились к индейцам так, как они сейчас планировали обращаться с филиппинцами. В этой политике едва было что-то новое. Они также не без удовольствия отметили, что святой покровитель всех демократов, Томас Джефферсон, управлял не только индейцами, но и всей Луизианой без согласия на то ее жителей после того, как он выкупил ее у Франции в 1803 году (*8).

И если у сторонников аннексии очень хорошо получались экономические и конституционные дебаты, то в том, что касалось взрывоопасного расового вопроса, обе стороны находились на равных. Когда афроамериканцев (включая и тех, что служили во время войны 1898 года) линчевали, сжигали и угнетали разными способами в Соединенных Штатах, Мак-Кинли и прочие чиновники ничего не делали с этим. Немногочисленные антиимпериалисты, такие как красноречивый бостонский адвокат Мурфилд Стори, порицали проводимую на Филиппинах политику, начиная видеть, что у себя в стране к афроамериканцам отношение было ровно таким же, если не хуже; эта группа противников договора в последствии начала выступать в защиту прав афроамериканцев. Стори пришел в ужас, когда Элиху Рут объявил, что политика предоставления права голоса афроамериканцам в Соединенных Штатах провалилась и что этот провал был доказательством того, что и филиппинцам нельзя было доверить эту священную привилегию. Большинство антиимпериалистов, однако, в меньшей степени были озабочены отношением к афроамериканцам, чем обхождением с филиппинцами. Расовый вопрос, то, как они его видели, так сильно разорвал три столетия американской истории, что они не желали приумножать уже свершившуюся трагедию путем включения филиппинцев. Одно интересное отклонение от основного взгляда противников пришло со стороны Американской федерации труда, которая утверждала, что «профсоюзы возможны только в промышленно развитых и цивилизованных странах». Из-за того, что филиппинцы не подходили по этому критерию, американцам придется создать дорогостоящую армию и флот для проведения и поддержания империалистической политики. Вторая, более значительная, вариация этого же мнения была озвучена в июне 1898 года, когда в Бостоне была создана Антиимпериалистическая лига США. Больше половины ее аудитории было представлено женщинами. На протяжении большей части 19 века женские организации проявляли слабый интерес к внешней политике, но этот фокус сместился после 1870-х, когда первую скрипку среди них стали играть суфражистские группы. Многие женщины открыто сравнивали себя с филиппинцами, которыми тоже пытались управлять и руководить без их на то согласия. (Женские группы сыграли важную роль в дебатах на внешнеполитические темы в период между 1898 и 1905 годами). Империалисты, однако, полагали, что раз уж правительство США продемонстрировало свою способность держать афроамериканцев и индейцев (и женщин) в узде у себя в стране без предоставления им права голоса, то и с филиппинцами оно вполне было в состоянии сделать то же самое (*9).

Обсуждения, пришпоренные подписанием мирного договора с Испанией 10 декабря 1898 года и отправкой оного в Сенат 4 января 1899 года, продолжали бушевать, так как противники договора считали, что они берут верх — вплоть до вечера 4 февраля. Мак-Кинли тогда получил известия, что инсургенты атаковали армию США в Маниле. Вряд ли он был сильно удивлен. Еще в начале октября 1898 года он получал предостережения от своего генерального консула, Р. Уайлдмена о том, что нет ни одной хорошей причины начинать войну с Агинальдо, но что, «судя до тому, как развиваются дела сейчас [выдавливание филиппинцев], мы скорее всего по инерции будем затянуты в жалкую войну, ненужную и губительную». Мак-Кинли всё же удерживал ранее взятый курс, и война разразилась. «Насколько же глупы эти люди [филиппинцы]» - незамедлительно прокомментировал президент после получения каблограммы 4 февраля. «Это означает ратификацию договора». Шестого февраля договор был принят при почти полной поддержке одной партии, получив чуть-чуть более необходимых двух третей, 57-27: 40 республиканцев, 10 демократов, 2 популиста, 4 сильверита и один независимый проголосовали за, а против проголосовали 21 демократ, 3 республиканца, 2 популиста и 1 сильверит. Начало войны, активное использование Мак-Кинли своего патронажа и президентского авторитета и республиканское доминирование в Сенате окончательно решило этот вопрос. Менее важной была смена точки зрения Уильямом Дженнингсом Брайаном, который в самую последнюю минуту перекрестился в сторонники договора, объяснив это тем, что с этой войной следует покончить как можно быстрее до того, как он сможет начать свою политическую схватку с Мак-Кинли и поднять вопросы, касающиеся договора и империализма как такового в своей президентской кампании 1900 года, и это объяснение вызвало у публики только недоумение своей очевидной мнимостью и притянутостью за уши. Брайан не мог решающим образом повлиять на голоса сенаторов; а Лодж, Марк Ханна и влиятельный сенатор из Род-Айленда Нельсон Алдрич смогли и повлияли. Мак-Кинли и руководство республиканской партии бросили оппозиции подачку и прикрыли свои политические фланги, приняв Резолюцию Макэнери (McEnery), в которой выдавалось обещание, что «в нужное время», без уточнения периода, филиппинцы получат свою независимость (*10).

Глубоко озлобленный, Карнеги отказывался соглашаться с тезисом, что война «доверила нам опеку» над Филиппинами, как утверждал Мак-Кинли. «Это личный ящик Пандоры нашего президента» - обвинял Карнеги - «это он всё сам один придумал и провернул». Более точной и предвидящей была оценка газеты «Филадельфия Пресс» в конце июня 1898 года. В ее редакторской колонке под названием «Неизбежное расширение» доказывалось, что «первопричиной» к овладеванию Филиппинами была не война, а быстрорастущий объем экспорта промышленных товаров с 150 до почти 300 миллионов всего лишь за 5 лет. «Пришло время, когда Соединенным Штатам надо обратить взгляд вовне, а не внутрь … Подобные события неизбежны. Они были вызваны к жизни не испанской войной, и мир с Испанией не способен обратить их вспять. Они порождают для нас новую ответственность, и Соединенные Штаты должны взять ее на себя» (*11). Дабы успешно вынести эту ответственность на своих плечах, Мак-Кинли пытался внедрить и провести так называемую «благосклонную ассимиляцию», так он ее называл. Вместо этого он получил трехлетнюю войну.

(*1) Des Moines Register, April 17, 1985, 9A; …
(*2) U.S. Senate Document no. 62, A Treaty of Peace Between the United States and Spain … 55th Cong ., 3d Sess. (Washington, D.C., 1899), 320-1, 329; …
(*3) William C. Widenor, Henry Cabot Lodge and the Search for an American Foreign Policy (Berkeley, 1980), 93-8; …
(*4) Robert C. Hilderbrand, “Power and the People …. 1869 – 1921” (Ph.D. Diss., University of Iown, 1977), 138-9; …
(*5) Цитата по «Mark Twain on American Imperialism,» Atlantic 269 (April 1992): 59-60; …
(*6) Lazar Ziff, America in the 1890s (New York, 1966), 221; …
(*7) Carnegie to McKinley, November 28, 1898, container 57, Cortelyou Papers; …
(*8) Congressional Record, 55th Cong., 3d Sess., January 24, 1899, 960; …
(*9) William B. Hixon, Jr., “Moorfield Storey and the Struggle for Equality,” Journal of American History 55 (December, 1968): 533-54; …
(*10) Widenor, Lodge, 116-17; …
(*11) Joseph F. Wall, Andrew Carnegie (New York, 1970), 707; Philadelphia Press, June 29, 1898, 6.
Tags: США, Уильям Мак-Кинли, Филиппины
Subscribe

  • ПРАВДА О МИГ-29

    ПРАВДА О МИГ-29 (Нащупать точку опоры) автор: Джон Сотам дата: сентябрь 2014 перевод: lafeber@lj Как разведывательные агентства США раскрыли для…

  • ... Триест (ч.2)

    Такой этническо-идеологический коктейль был взрывоопасен в 1945-1948 годах. Регулярно происходили уличные стычки, несогласованные демонстрации,…

  • До Триеста на Адриатике (1946-1948)

    Молотов: «Что касается параграфа С, то мы считаем, что представители судебной власти [в Триесте] должны быть выборными персонами, как это принято в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments