lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

... (1865-1913): Седьмая глава (ч.4)

После потопления броненосца сразу же раздались призывы к войне («Не забудем о том, что случилось с Мэном!»), но не этот общественный фурор предопределил дипломатический курс Мак-Кинли. Также и желтой журналистике, подхватившей и поддакивающей боевому кличу и устроившей гонку тиражей между «Нью-Йорк Уорлдом» Джозефа Пулитцера и «Джорналом» Уильяма Рэндольфа Хёрста, не удалось столкнуть президента и страну в горнило войны. Мак-Кинли отказывался читать газеты с сенсационными материалами; как бы то ни было, пресса требовала этой войны аж с 1895 без какого-либо эффекта на исполнительную власть. Политический план президента начал разворачиваться в феврале и марте в границах тщательно выверенного процесса, по окончании которого консолидированная страна была поведена в бой в правильный момент и полностью на условиях Мак-Кинли.

Первый шаг заключался в подготовке армии. 9 марта президент запросил выделения $50 миллионов для приведения армии и ВМС в надлежащую форму. В конце марта он все еще продолжал переживать, что «мы не готовы к этой войне», но его военным советникам уже было понятно, что Испания отнюдь не была всемогущим противником. Помощник министра по делам военно-морского флота Рузвельт соглашался с этой оценкой. Когда политики из прибрежных городов стали умолять о защите, то он разместил в их гаванях несколько полуразваленных артефактов времен гражданской войны. В это же самое время он и его начальник, Джон Д. Лонг, готовили основной флот для более важной задачи по уничтожению испанских сил на Кубе и Филиппинах. Филиппины возникли в этих планах не на пустом месте. ВМС США уже давно наметили себе список целей на Филиппинах на случай войны с Испанией, и Рузвельт ввел Мак-Кинли в курс дела во время их совместных успокаивающих и восстанавливающих силы поездках на конной коляске по Вашингтону. 14 января 1898 года Рузвельт передал Лонгу девятистраничное письмо с изложением военных приготовлений. Месяц спустя, пользуясь тем, что Лонг находился в отлучке, Рузвельт отправил адмиралу Джорджу Дьюи приказ для тихоокеанского флота готовиться к нападению на Манилу в случае войны, и он также привел все остальные эскадры в состояние боевой готовности. На следующий день удивленные Лонг и Мак-Кинли отменили большую часть того, что успел наваять Рузвельт, но подтвердили приказы, отданные Дьюи. Когда наступил апрель, военные подготовления уже шли полным ходом, и Дьюи был готов захватить одну из самых важных стратегических точек азиатского региона. Деятельность Мак-Кинли в те месяцы была направлена на занятие Штатами такого положения, с которого можно было бы разбираться с кризисами на Кубе и в Китае одновременно (*15).

Вторым шагом в этом процессе стал диалог с капризным деловым сообществом США и уверение его в том, что война, понесенные затраты и ущерб не отправят выправляющуюся экономику нокаутом обратно в кризис 1893-6 годов. Деловое сообщество, как обычно, было расколото по вопросу о возможном вступлении в войну. Многие голоса со Среднего Запада давно поддерживали лозунг «Свободной Кубы», равно как и закоренелые сторонники идеи экспансии с западного побережья, которые теперь желали более активной деятельности в Азии. В денежных столицах Северо-востока пацифизма было намного больше, хотя, когда февраль сменился мартом, деловые круги, заботливо вскормленные и утешенные словами Мак-Кинли и его политическими шагами, теперь уже проявляли больше единодушия, объединяясь и осознавая, что война не только не причинит вред экономическому восстановлению, но и скорее всего поможет излечить давно гниющую рану на Кубе; защитить торговлю и инвестиции США в зоне Карибского региона и в Тихом океане; и, возможно, даже увеличит прибыли в железорудной, сталеплавильной, текстильной и продовольственной отраслях. Ну и разумеется, американские инвесторы на Кубе, возглавляемые Аткинсом, желали, чтобы США не ходили вокруг и около, а быстро аннексировали остров. 25 марта 1898 года Мак-Кинли получил телеграмму от политического советника и журналиста из Нью-Йорка У.С.Рейка: «Крупные корпорации здесь у нас считают, что война действительно состоится. Поверьте мне, её объявление все встретят со вздохом облегчения». Журналы, посвященные вопросам торговли, писали, что вероятность начала войны уже «простимулировала продажи руды», «помогла железным дорогам получить дополнительные прибыли» и сулит «серьезно расширить предприятия транспортной отрасли». Уайтлоу Рейд, влиятельный издатель «Нью-Йорк Трибьюн», отправился с поездкой по всей стране, а затем уверил Мак-Кинли 8 марта, что «наиболее образованные классы страны» не обращали внимание на «то, что пишет пресса желтых сенсаций», но они все равно последуют за Мак-Кинли, куда бы он не отправился, даже если это означает кровопролитие. Основные лидеры и выразители интересов предпринимателей показывали свою готовность к войне. Ключевые протестантские религиозные образования также благосклонно взирали на возможность боевых действий. Мак-Кинли, будучи набожным христианином, обращающим внимание на мнение религиозных лидеров, и его политический закадычный друг Марк Ханна были поражены тем духом воинственности, который начал просачиваться отовсюду, стоило только на горизонте замаячить вероятности заполучить римско-католические Кубу и Филиппины. Один методистский журнал так писал об этом: «Наше дело будет правым … Каждый проповедник-методист будет офицером-рекрутером» (*16).

На начало апреля, когда «Бэнкерс Мэгэзин» начал уверять своих читателей, что война была неизбежна и легко финансируема, Мак-Кинли успел выдвинуть серию ультиматумов, которые испанское правительство не смогло полностью принять, не совершив при этом политического самоубийства. К 15 апреля Мадрид уже согласился передать в арбитраж расследование причин затопления «Мэна», принять гуманитарную помощь Кубе из США, отменить политику «перемещения и концентрации» и даже объявить о перемирии, но он отверг центральное требование Мак-Кинли: позволить США выступить посредником в этом конфликте и сделать это без всякого затягивания — то есть, согласиться с вмешательством президента до того, как начнется сезон дождей в мае. Этот сезон мог с легкостью наступить на горло дипломатической песни и затянуть подвешенную ситуацию до сентября, когда погода, как правило, улучшается. Испанская королева-регент отчаянно искала пути отступления в то время, как Мак-Кинли всё туже затягивал свой аркан. В марте ее правительство попыталось пойти на сделку: предоставить больше автономии Кубе, а взамен Мак-Кинли должен был поставить операции Кубинской хунты все закона. Соединенные Штаты решительно отклонили это предложение. Затем она обратилась за помощью к своей тете, королеве Великобритании Виктории. В первую неделю апреля европейские державы во главе с Германией и Францией (чьи банкиры держали существенные суммы в испанских долговых бумагах) приступили к обсуждению возможности своего вмешательства для посредничества и избежания войны. Британское правительство прибило эту попытку на корню, отказавшись сотрудничать в этом. Политика умиротворения вновь восторжествовала. Ликующий Хэй проинформировал Вашингтон 6 апреля, что британцы объявили, что «они в этом вопросе будут руководствоваться пожеланиями президента». Мак-Кинли за тем вежливо отклонил европейское предложение. В это самое время глубоко встревоженный Ватикан начал помогать Испании с целью добиться прекращения боевых действий на Кубе. Папа отправил Мак-Кинли свое обращение, сказав, что объявление перемирия «отведет от нас угрозы кровопролития». Посол США в Испании поддержал инициативу Ватикана. Но не Мак-Кинли. Он был убежден, что перемирия было недостаточно. Требуя ничего иного как вмешательства США в кубинские дела, президент задрал ставки, сделав испанское согласие невозможным, что в свою выдернуло почву из-под предложения Ватикана (*17).

Мак-Кинли предстояло выиграть еще одно сражение. 11 апреля он отправил тщательно выверенное и обращение с правильно подобранными словами к Конгрессу, суть которого сводилась к объявлению войны. Всю следующую неделю Конгресс спорил не по вопросу, объявлять или не объявлять войну (в этом чувстве конгрессмены были единодушны), а о том, признавать ли кубинское революционное правительство. Миллионы долларов, вложенные в облигации Кубинской хунты, довлели над вопросом о признании, но то же самое делали и жажда свободы действий Мак-Кинли и вероятность того, что революционный режим может начать угрожать собственническим интересам США и креолов на острове. Как поделился своими мыслями президент со своим другом, с повстанцами «намного тяжелее иметь дело, чем с Испанией». После жесткой политической схватки Мак-Кинли выкрутил руки Палате представителей, затем Сенату, заручившись их согласием с тем, что никакого признания не будет и что за ним остается широкая свобода действий. В качестве компромисса он принял резолюцию Теллера: «Соединенные Штаты таким образом отказываются от любых претензий и намерений осуществлять свой суверенитет, юрисдикцию или контроль» над Кубой, «за исключением наведения мирного порядка на оной». Генри Теллер, республиканец из Колорадо, желал тем самым защитить производителей сахарной свеклы из своего родного штата от дешевого кубинского сахара, а также заявить о своей моральной антиимпериалистической позиции. Как обычно это и бывает, американский идеализм и реализм оказались двумя сторонами одной и той же монеты. Мак-Кинли, у которого не было никаких намерений по аннексии многонационального острова, не возражал. 29 апреля он подписал декларацию об объявлении войны (*18).

Этот эпизод стал замечательной демонстрацией президентской власти. Где-то в середине этой баталии, 2 апреля, «Нью-Йорк Пост» отметил то, как Мак-Кинли сохранял контроль над воинственно настроенным Конгрессом в то время, как сам основательно готовился к войне. «Пост» сравнил его с «траппером, который завлекает свою дичь приманкой» и «который приносит домой столько шкур, сколько обычно приносит умелый охотник с хорошим ружьем … Иногда он без сомнения добывает куда больше, так как со временем он всё лучше познает повадки своей добычи, чем простой охотник» (*19).

В конечном итоге Мак-Кинли искал войны и главенства в зоне Карибского бассейна и южного Тихого океана. Его забота о наведении порядка была второстепенной. В действительности, если он и искал стабильности, то это было в основном внутри страны, а для этого ему была нужна война и более глубокая чем обычно преданность делу войны со стороны всего общества на двух театрах боевых действий. Только тогда, как он полагал, он мог защитить собственность США на Кубе, покончить с этим бесконечным пугающим восстанием и перейти к вопросу о взаимных действиях с Великобританией и Японией по поддержке принципа «Открытых дверей» в разваливающемся Китае. Если бы он на самом деле желал установить порядок, то у него в наличии были другие альтернативы. Например, он мог позволить Испании сокрушить бунт, как США уже делали в 1870-е или признать кубинское революционное правительство и позволить им самим управлять своей родиной. Ничего из этого он не сделал. Именно по причине внешнеполитического выбора, который сделал Мак-Кинли, Соединенные Штаты сперва вступили в войну, затем взяли на себя ответственность за серию интервенций на Кубу для защиты интересов США, а потом погрузились в десятилетие непосредственного участия и вовлеченности в азиатские дела, за чем последовала очередная война, конфликт с Японией и Россией и ускорение наступления китайской революции. Соединенные Штаты намеренно взвалили на себя эту ношу, никогда даже не помышляя о том, чтобы покинуть Кубу и Азию и соглашаясь с войной и революцией не из-за наивной веры в том, что они якобы как-то приблизят наступление порядка, но из-за глубокой убежденности, что при правильном разыгрывании карт, они [войны и революции] принесут США куда больше влияния и возможностей. Ради такой власти и шансов цена беспорядка была вполне небольшой платой.

(*15) Leech, Days of McKinley, 176; …
(*16) Reick to Young, March 25, 1898, McKinley Papers; …
(*17) Hay to Sherman, April 6, 1898, Great Britain, Dispatches, Department of State, NA, RG 59; …
(*18) Benjamin, U.S. and Cuban Revolution, 50-1; …
(*19) Цитата по Philadelphia Press, April 2, 1898, 6.
Tags: Куба, США
Subscribe

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Настоящие президенты никогда не сдаются

    Эндрю Джексон тринадцатилетним подростком служил вестовым, бегая между отрядами восставших колонистов. Попал в плен к британцам и, отказавшись…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments