lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

... (1865-1913): Седьмая глава (ч.3)

Азиатский кризис 1897-1898: «Дипломатия есть управление международной коммерческой деятельностью»

Границы новой зоны влияния США в мире и глубина проникновения американских интересов за рубежом были таковы в 1897-8, что Мак-Кинли чуть было не оказался втянут в противоборство в Азии, хотя в тот конкретный период все взгляды его страны были прикованы к Кубе и внутренним неурядицам. Американская заинтересованность в Азии носила невоенный характер; в конце 1890-х у Великобритании в Азии было больше линкоров в азиатском регионе, чем у Мак-Кинли кораблей первого класса во всем флоте. США преимущественно ограничивались экономической и миссионерской сферами, которые защищались давним изобретением Сьюарда — политическим сотрудничеством с другими державами и, при необходимости, коллективным использованием силы. Миссионеры при помощи Вашингтона, который выбил для них расширенные права, наконец-то получили разрешение от китайского правительства осуществлять свою деятельность в некоторых внутренних районах, а не только лишь на побережье. На тот момент экспорт хлопка из США в Китай вырос с $1.7 миллионов в 1895 году до $4 миллионов в 1896 и $7.4 миллионов в 1897 (*10).

Сказка о фантастическом рынке Китая самым очевидным образом претворялась в жизнь, но в 1896-7 над ним вдруг нависла угроза. Европейские державы во главе с Россией начали отгонять Японию от заваленной ею туши боевых приобретений по итогам войны с Китаем 1894-5. В 1897-8 Германия, воспользовавшись как предлогом убийством своих двух миссионеров, заставила Китай уступить ей часть стратегически важного района Шаньдун, что открыл Второму Рейху дорогу на обширный рынок Маньчжурии. Немцы получили право строить железные дороги и разрабатывать шахты. Русские уже заарканили некоторые части Маньчжурии, решив обустроить там конечный пункт своей Транссибирской железной дороги. Мак-Кинли мог выбирать между двумя альтернативами. Одна была традиционная, в духе политического принципа «Открытой двери» от 1844 года, который подразумевал сотрудничество с Великобританией и, возможно, Японией и выступление против любых попыток европейцев огородиться кордонами тарифов и преимущественных прав на использование транспорта. Вторая альтернатива была сформулирована юристом из Нью-Йорка Джоном Дж. МакКуком и покровителем железных дорог Джеймсом Гаррисоном Вильсоном. Поддерживая тесные связи с чиновниками из Санкт-Петербурга, МакКук и Вильсон желали сотрудничать с Россией путем объединения пароходных линий США с Транссибирской железной дорогой, чтобы наладить кругосветную транспортную систему. Вильсон объяснял Теодору Рузвельту: «И в России и в Китае имеется огромное поле возможностей, где можно было бы приложить американские интересы, но обе эти страны взаимозависимы … Дипломатия есть управление международной торговлей, и русские понимают это не хуже других народов». Дабы подтолкнуть внешнюю политику США в отношении России в правильном направлении и придать ей постоянство, МакКук и Вильсон пытались получить места в администрации Мак-Кинли, но президент отверг их кандидатуры. На тот момент он уже раздал посты слишком большому количеству выходцев из Северо-востока, и, кроме того, он беспокоился — и справедливо — из-за того, что МакКук был слишком сильно повязан с Кубинской хунтой, чтобы ему можно было доверять в вопросах внешней политики (*11).

Так как МакКука и Вильсона в его администрации не было, то Мак-Кинли получал советы только от таких людей, как помощник министра по делам военно-морского флота Теодор Рузвельт, который предостерегал о растущей российской угрозе интересам США в Азии, и Хэя, своего посла в Сент-Джеймсском дворце, который делал ударение на необходимости сотрудничества с британцами в деле поддержания принципа «Открытых дверей» не взирая на колониальные попытки России, Германии и Франции закрыть их. Международные обозреватели начали высказываться в том ключе, что мировой баланс сил, возможно, снова был на кону. В конце концов, когда граф Витте протолкнул свой железнодорожный проект, он официально заявил, что Транссибирская железная дорога и ее ответвления не только сделают Дальний Восток России доступным, но и изменят направление мировой торговли, сместят Суэцкий канал Лондона в качестве главного пути в Китай, закрепят азиатский рынок за российскими товарами и позволят Санкт-Петербургу доминировать в китайских делах, а может быть даже и во всем Тихом океане. Германия, исходя из своих имперских причин, поддержала эти прецеденты, установленные посягательствами России в Азии.

По мере того, как градус противостояния нарастал в начале 1898 года, Великобритания обратилась к Мак-Кинли для совместного британо-американо-японского ответа. Хэй настойчиво советовал сотрудничество. 31 января 1898 года посол США в Китае Чарльз Денби в нетерпении отправил в Госдеп каблограмму, настаивая на том, что Германию и Россию следовало остановить: «Раздел страны приведет к уничтожению наших рынков. Тихому океану суждено выкормить и выносить в своем чреве рынок куда больший, чем атлантический», и во всей неколонизированной Азии «мы найдем своих самых лучших покупателей». Личный рупор Мак-Кинли на Северо-Востоке, газета Нью-Йорк Трибьюн, в марте 1898 года выступила с публичным заявлением, что «славянско-татарско-казаческая власть несла за собой тиранию, невежество, реакцию. Японское же правление означает свободу, просвещение, прогресс. Если в этой борьбе между двумя противоположными принципами последнее не обретет победу, то всю человеческую расу ждет ужасная катастрофа» (*12).

Проблема, однако, состояла в том, что у президента на пороге уже стоял другой кризис, с которым ему требовалось разобраться в первую очередь до того, как он сможет спокойно и обстоятельно заняться задачей по отстаиванию обширных интересов США в Азии. Как объяснил британцам Дэй в середине марта 1898 года, Соединенные Штаты полностью симпатизировали политике Лондона и Токио, но к сожалению кубинский кризис удерживает США от незамедлительного сотрудничества по этому вопросу. Затянувшаяся предконфликтная пауза стала чуточку терпимей, когда от недовольных чиновников в Берлине и Санкт-Петербурге поступили уверения, что они согласны держать китайские порты открытыми для всей торговли. Насколько серьезно можно было доверять этим гарантиям, Мак-Кинли не знал, и это было хорошо видно по его поведению в те дни. Как написал его личный секретарь, «президент был измучен заботами, он плохо выглядел, в его глазах застыло выражение глубокой отстраненности, как если бы мыслями своими он был где-то далеко» (*13).


Куба: революция и война

У Мак-Кинли были все основания носить на своем лице маску вымотанности тяготами. Ему предстояло вот-вот повести свою страну в войну, не взирая на свои личные опасения и дурные предчувствия. Но у него почти не было выбора. Вся американская система, построенная после гражданской войны — внутри страны и на Карибах и в Азии — требовала войны. В своем инаугурационном обращении Мак-Кинли отметил деликатность сложившейся ситуации, а затем провозгласил: «Мы не желаем захватнической войны; мы должны избегать соблазнов территориальной агрессии». Мотив этой песни становился все более типичным для американского института государственного управления со времен гражданской войны по мере того, как интересы США смещались из территориальной в коммерческую плоскость. Мак-Кинли, однако, действительно верил в то, что произносил. Его первостепенной заботой было восстановление экономики страны. Внешней политике, будь то она нацелена на экспансию или изоляцию, кровь из носа нужно было способствовать достижению этой цели. На протяжении 1897 года Мак-Кинли оказывал постоянное давление на Испанию, вынудив ее предоставить острову больше автономии и остановить политику концентрационных лагерей «Мясника» Вейлера. В ноябре Мадрид отозвал Вейлера и озвучил свой план по автономии, который повстанцы отвергли, а Мак-Кинли нашел разочаровывающим.

Поворот, ведущий к войне, пришелся на январь-февраль 1898 года. 12 января испанские офицеры разгромили офис газеты, на страницах которой бичевался Вейлер. Уличные беспорядки вспыхнули в Гаване. Мадрид открестился от этого нападения и пообещал установить спокойствие, но Мак-Кинли на этот момент очевидно уже начал считать, что Испания была неспособна поддержать порядок. Он отправил броненосец «Мэн» в Гавану, якобы в качестве жеста доброй воли, но на самом деле для защиты граждан США и их собственности. В конце февраля точка зрения президента на Испанию было усилено длинным письмом, что он получил от Е.А.Фуэртеса, профессора-преподавателя инженерных наук из Корнелльского университета. Фуэртес писал, что «Испания стоит на вулкане, который вот-вот начнет извергаться, и что стоит ей только сделать еще один неверный шаг, как разразится революция, что опустошит всё, что находится между французской границей и Средиземным морем». Не понаслышке знакомый с иберийскими делами, Фуэртес подчеркивал, что Испания находится в политической изоляции в Европе. «Война за рубежом, возможно, поможет Испании преодолеть текущий кризис», но это будет кратковременной припаркой — таково было его мнение. Мак-Кинли, который попросил разрешения цитировать и широко распространить это письмо, видел в нем только лишь очередной подтверждение своего аргумента, что Испании, коррумпированной и неотвратимо катящейся в пропасть, нельзя было доверить задачу по реальному реформированию Кубы. Поразительное доказательство этой точки зрения всплыло в начале февраля, когда Кубинская хунта, возможно с подачи и не без помощи МакКука, заполучила в свои руки личное письмо, написанное Дюпюи де Ломе, послом Испании в США. Письмо было полно личных нападок Де Ломе на Мак-Кинли, но что более интересно, в нем разоблачалась позиция Испании, которая заключалась в том, что Испания изначально пообещала провести косметические реформы на Кубе и только лишь из-за дипломатических соображений. Намерение испанцев заключалось в выжидании. Де Ломе сразу же отозвали с поста посла, но через неделю после опубликования этого сенсационного письма сильный взрыв отправил «Мэн» на дно гаванской гавани, приведя к гибели 266 американцев. Мак-Кинли стал тянуть время, приказав составить комиссию по расследованию. В конце марта ее заключение было готово, согласно которому взрыв произошел за пределами корпуса корабля, а не в машинном отделении, но комиссия отказалась обвинить испанские власти напрямую (80 лет спустя другая следственная комиссия США пришла к выводу, что взрыв произошел внутри корабля по случайности) (*14).

(*10) Charles S. Campbell, Jr., Special Business Interests and the Open Door (New Haven, 1951), 19-20; …
(*11) Wilson to McCook, December 5, 1897, Letterbooks, Papers of James Harrison Wilson, Library of Congress, Washington, D.C.
(*12) Geoffrey Barraclough, Introduction to Contemporary History (New York, 1964), 54; New York Tribune, March 18, 1898, 6; …
(*13) Pauncefote to Salisbury, March 17, 1898, FO 5/2361, Public Record Office; …
(*14) E.A.Fuertes to McKinley, February 28, 1898, Cortelyou Papers; Washington Post, July 21, 1983, A23.

[место крушения броненосца "Мэн", 1898]


Tags: Китай, Куба, США
Subscribe

  • До Триеста на Адриатике (1946-1948)

    Молотов: «Что касается параграфа С, то мы считаем, что представители судебной власти [в Триесте] должны быть выборными персонами, как это принято в…

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments