lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

... (1865-1913): Седьмая глава (ч.2)

Мак-Кинли: первый современный президент

Родившийся в городе Найлс, Огайо, Мак-Кинли был героем гражданской войны и имел обширный военный опыт. Успешно избравшись в Конгресс в 1876 году, он сумел подняться до высших ступеней в иерархии Палаты представителей в 1890 году, но тут у него вдруг из-под носа увели его собственный избирательный округ путем выборных махинаций. Не теряя ни минуты, он принял участие в выборах губернатора и выиграл два срока в период 1891-1895, не смотря на то, что ему пришлось разбираться с обширными волнениями рабочих во время экономического краха. К середине 1890-х он не только выжил в джунглях огайской политики, заручился поддержкой капитала и стал доверенным другом лидера АФТ Сэмюэля Гомперса, но и превратился в признанного эксперта по вопросам тарифной политики и политико-экономических потребностей Второй промышленной революции. Став первым президентом, чей инаугурационный парад был запечатлен на недавно изобретенную кинокамеру, Мак-Кинли понимал опасности длительной экономической депрессии и необходимость государственной роли по её прекращению. «Восстановление уверенности и возрождение деловой активности» - провозгласил он - «зависят по большей части от быстрых, энергичных и продуманных шагов Конгресса, а не от какого-то одного специализированного агентства, которое могло бы исправить ситуацию». Мак-Кинли не оставлял сомнений, высказываясь о своих планах. Его «величайшей амбицией», как он сообщил губернатору Висконсина Роберту Лафоллету, было добиться превосходства США на мировых рынках (*6).

Дабы достичь этих торговых вершин, президент потребовал от Конгресса принять две специальные меры. Первой была усовершенствованная версия закона Мак-Кинли о тарифах от 1890 года. Он хотел выжать максимум из этого законопроекта: «Я верю в практичный принцип взаимности в торговле» - говорил он своему другу в 1895 году - «тот, который в погоне за мировыми рынками не разрушит американские зарплаты и не сдаст американские рынки тем товарам, которые мы могли бы сделать у себя сами». Когда он применил более-менее схожий вариант этой фразы перед собранием Национальной ассоциации промышленников (NAM) в 1895 году, то весь зал поднялся на ноги, устроив ему овацию. Джон Хэй, которого Мак-Кинли назначил послом в Великобританию в 1897 году, очень точно передал позыв другой схожей президентской речи перед NAM, прочитанной в начале 1898: «Величайшая судьба, какую только знал мир, принадлежит нам». Тариф Дингли 1897 года не дал Мак-Кинли всего того, что он желал; но все же он еще отточил и углубил принцип взаимности. Джон Кэссон провел переговоры по подписанию одиннадцати таких договоров, но на момент смерти Мак-Кинли в 1901 году Сенат не ратифицировал ни один из них.

Вторым законопроектом, принятия которого потребовал президент, стал закон о золотом стандарте, который был призван покончить с требованиями «сильверитов» [сторонников серебряной чеканки] раз и на всегда. Мак-Кинли был биметаллистом и даже выступал за большее обращение серебряной монеты в начале своей карьеры. К началу 1890-х он уже был убежденным сторонником золота. Нерешительное предложение британцам провести конференцию для обсуждения биметаллизма встретило отпор в конце 1897, хотя Мак-Кинли знал, что так и будет. Не только влиятельные банки лондонского Сити были против такого предложения, но и «интересы всего американского банковского сообщества записались в оппозицию» - информировал Хэй из Лондона. Потребность иметь больше денег в обращении была удовлетворена открытием новых золотых месторождений и растущим экспортом из США, который, отчитавшись об отрицательном сальдо торгового баланса в 1893 году на уровне $18.7 миллионов, в 1897 году уже принес положительное сальдо в 286 миллионов, удвоив эту сумму в 1898 году. Объемы экспорта превысили один миллиард долларов в 1897 году. К 1900 году Мак-Кинли уже получил свой Закон о золотом стандарте, который сделал золотой доллар единственным стандартом для всех денег в обращении. Все прочие формы денег должны были находится в паритете с золотом. Золотой стандарт, как объяснил министр финансов Лиман Кейдж, «позволяет нам в наших торговых делах использовать тот же способ измерения, которым пользуются наши промышленно развитые конкуренты, оценивая свои достижения в торговле и производстве». Эта «великая экономическая ценность», продолжал Кейдж, «стоит того, чтобы принести ей в крупную жертву, если возникнет необходимость в удержании золотого стандарта. Тариф и золотой стандарт в сочетании с новым военным флотом и тесными связями между правительством и деловыми кругами, создали «рекламное государство», как его обозвала историк Эмили Розенберг, целью которого стало проталкивание и защита американских предприятий за рубежом (*7).

Депрессия с 1873 года требовала от американцев колоссальных жертв, но винить Мак-Кинли за это не стоило. Он вместо этого олицетворял собой, с точки зрения Генри Адамса, «инстинкт того чувства, которое можно назвать маккинлиизмом: системой союзов, консолидаций, трастов, выстроенной сперва в своей собственной стране, и теперь переносимой за рубеж». Адамс, который цинично отзывался почти о каждом, кого он только смог разглядеть из своего дома напротив площади Лафайет и Белого дома, называл Мак-Кинли «самым замечательным руководителем людей. Мак-Кинли подыскал себе нескольких подходящих помощников, одним из которых был Джон Хэй» (*8).

Власть начала сосредотачиваться в президентских руках. Это изменение, преобразившее историю США, предшествовало внешнеполитическому водоразделу 1898 года, но это изменение все же случилось благодаря внешнеполитическим процессам. Как Уолтер Дин Бёрнхэм описал итоги функционирования «системы 1896 года», «вполне демократический режим был обращен в олигархию с довольно широкой базой». Мак-Кинли манипулировал этой системой к своей выгоде. С самого начала он создал новый кабинет, в который вошло намного меньше представителей независимых политических платформ и большое число администраторов, чья политическая судьба зависела от их преданности ему. Новый институт президентства — и новая индустриализация, урбанизация, интернационализация США — требовало, чтобы кабинет состоял не только лишь из политических представителей, но и людей, обладающих опытом управления сложными организациями в мире, ставшим вдруг маленьким и узким благодаря коммуникационным и транспортным технологиям. Мак-Кинли назначил своим государственным секретарем Джона Шермана, сенатора из Огайо, но это было сделано для того, чтобы освободить место в Сенате для руководителя своей предвыборной кампании Марка Ханна. Государственным секретарем де факто был малоизвестный старый приятель Мак-Кинли по Огайо Уильям Р. Дэй; за ним последовал Хэй (1898-1905), Элиу Рут (1905-9) и Филандер Ч. Нокс (1909-13). Все эти джентльмены имели широчайший опыт в том, что касалось корпоративной Америки, и зависели во всем от воли президента, не обладая собственными политическими предпочтениями. В центростремительной-центробежной манере, по мере того как внешняя политика США распространялась по всему миру, полномочия в этой политической области всё больше и больше концентрировались у главы исполнительной власти.

Отношения между президентом и Конгрессом претерпевали схожую трансформацию. Республиканское большинство в Палате представителей и Сенате постепенно увеличивалось в период между 1897 и 1904 годами; в последнем из обозначенных годов республиканцы контролировали в Сенате 53 места против 29 (8 из которых принадлежали третьей партии), а в Палате представителей 189 против 151 (8 из которых принадлежали независимым кандидатам). Сенат, в котором покоилась точка опоры всей внешней политики, управлялся подобно закрытому клубу небольшой сплоченной группой теневых комбинаторов, обладающих огромной властью во внутриполитических делах, но которые обычно уступали прерогативу президенту заниматься внешнеполитическими вопросами. Существующие фракции были тесно связаны через взаимные экономические интересы, сформировавшиеся после гражданской войны. В 1902 году политический аналитик Моисей Острогорский считал, что эти интересы «оснащали и поддерживали политические организации для своего собственного использования, управляя ими как только вздумается, как теми же своими паровозами». Эта точка зрения была лишь немного преувеличена, когда мы говорим о процессе принятия решений в Вашингтоне. Роль президента, которую Мак-Кинли и Рузвельт исполнили блестяще, заключалась в проведении такой всеохватывающей внешней политики, которая бы облагодетельствовала как можно больше интересов. Будучи космополитом и находясь в центре этой системы, президент не имел никакой альтернативы как заниматься защитой всех этих групп интересов за рубежом, которые в свою очередь укрепляли интересы государственные — даже если это иногда означало раздать пару оплеух в Конгрессе для принятия президентской программы, как это иногда бывало. В 1880-е, как вспоминал сенатор-республиканец от штата Массачусетс Джордж Ф. Хоар, сенаторы наносили визит в Белый дом только для того, чтобы дать свой совет (*9). К 1898 году они посещали Мак-Кинли, чтобы получить совет уже от него. Затем они возвращались в Сенат, где партийная верность, президентский патронаж и хорошо смазанная машина сговора за закрытыми дверьми обеспечивала нужные итоги голосования для Белого дома. Но не всегда было так легко. Президент начал и выиграл одно из своих тяжелейших и исторически важных сенатских сражений в апреле 1898 года, когда втолкнул страну в войну с Испанией. Но сперва ему нужно было избежать втягивания в азиатский кризис.

(*7) McKinley to Curtis, December 2, 1895, McKiney Letterbooks, Papers of William McKinley, Library of Congress, Washington, D.C.; …
(*8) Henry Adams, The Education of Henry Adams (Boston, 1930), 373-4, 423.
(*9) Joel Silbey and Samuel McSeveney, eds., Votes, Parties, and Elections (Lexington, Ky., 1972), 224; …

[парад в честь вступления в должность президента, март 1897]

Tags: США
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments