lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

... (1865-1913): Шестая глава (ч.2)

Осложнения: принося в жертву фермеров и чураясь колоний

Бурные промышленные изменения вынудили общество подвергнуть существенному сомнению действенность старого доброго политического порядка, сложившегося с 1787 года (даже в 1861-5 только лишь Юг по-настоящему критиковал его). Результаты этого вопрошающего осмысления, однако, имели скорее пространный и поверхностный, а не глубинный эффект. Конституционная система и собственнические отношения мало изменились за время поколения, что вступило в жизнь после 1893 года. Прочие элементы общества всё же были затронуты переменами. Казалось, что американцы пытались убежать от кризиса через постоянное движение или через свое влечение к тем, кто пребывал в подобном движении. Профессиональный бейсбол, бои боксеров-тяжеловесов (придуманные в 1891 году), езда на велосипеде захватили умы в 1890-е. На возрожденных Олимпийских играх в Афинах в 1896 году приехавшие американцы выиграли 9 из 14 золотых медалей, затем получили 14 из 20 в Париже четыре года спустя. В своем известном эссе 1893 года «Значение переселенческой линии (фронтира)» Джексон Тёрнер анализировал важность пространства в формировании американского характера и политической системы на протяжении четырех столетий истории поселений и страны. В конце своей статьи он оставил открытым вопрос, какой именно опасности подвергались этот характер и система тогда, когда Бюро переписи в 1890 году официально объявило фронтир закрытым. Фрэнк Ллойд Райт применил эту концепцию открытого пространства в дизайне новой архитектуры; в сочинениях Марка Твейна, Брукса Адамса, Хэмлина Гарленда и Уильяма Дина Хоуэллса (и вытащенного из забытья Уолта Уитмена после его смерти в 1892 году) исследовалось значение пространства переселенческой линии и, в особенности, последствия ее закрытия (*6).

Вторая промышленная революция нагрянула именно тогда, когда пространство умозрительного фронтира смыкалось, а сама переселенческая линия доживала свои последние дни. Как Твейн красочно описывал в своем «Янки из Коннектикута», технология не оставляла места, где можно было бы спрятаться. Президент Кливленд отметил значение почившего в бозе фронтира в менее апокалиптических выражениях в своем ежегодном обращении за 1893 год. Уинслоу Хомер в схожей манере переключил внимание наблюдателя в своих восхитительных морских пейзажах, написанных в 1890-е гг. Это не были спокойные маринистские сюжеты, вышедшие из под мягкой кисти европейских импрессионистов, а также не картины Школы реки Гудзон и поздних влиятельных американских художников, взирающих на благостный Запад как на источник своего вдохновения. Хомер вместо этого привлек взгляд зрителя к новой переселенческой линии США — а именно безжалостному и непредсказуемому океану. Если американцы судорожно искали, куда бы сбежать от растущего политического и экономического кризиса, который заполнял их смыкающуюся со всех сторону сушу, то Хомер, казалось, предостерегал, что их попытка побега через величайший фронтир из всех имеющихся таил в себе столь же крупные, если не более грозные, опасности.

Большинству американцев, что проживали на фермах, не надо было рассказывать об опасностях западных поселений. К 1890-м по ним уже ударили словно обухом по голове падающие цены на урожай, суровые зимы, недостаток кредита, дорогие транспортные услуги и массовое лишение прав выкупа залога [изъятие залога при просрочке платежа]. Многие должники, в сельской глубинке и городах, обратились к серебру как панацее. Они встретили сильный отпор со стороны кредиторов и вашингтонских чиновников, которые без какого-либо сочувствия относились к сильверитам (сторонникам чеканки серебряной монеты). Историки объяснили это тем, что президенты Бенджамин Гаррисон и Гровер Кливленд представляли собой тот пресвитерианский тип американца, который настаивал на соблюдении принципов честности, прилежной работы и полной уплате долга, без какого-либо списания или скидок. Гаррисон сгладил попытку отчеканить большое количество серебряной монеты путем заключения компромисса в 1890-м году, а Кливленд зарубил этот компромисс на корню сразу же в 1893 году. Их моральные принципы получили впечатляющую поддержку со стороны экономических соображений. Министр финансов Кливленда Джон Г. Карлайл в своих ежегодных отчетах энергично протестовал, утверждая, что слишком большое впрыскивание серебра подорвет доверие к американской валюте на мировых рынках. К 1892 году Соединенные Штаты находились на втором месте среди крупнейших мировых торговцев, уступая лишь Великобритании. «Золото — это единственная международная валюта, и все торговые балансы сводятся в золоте» - читал лекцию Карлайл. Позиции американских фермеров были слишком слабы, чтобы спорить с этим утверждением. На протяжении более чем столетия эти производители зерна, хлопка, табака и прочих основных сельскохозяйственных товаров зависели от цен, устанавливаемых за рубежом (*8).

Ведущие экономисты, связанные взаимными интересами, обеспечили интеллектуальную поддержку аргументу Кливленда-Карлайла. Мало кто превосходил по известности и влиятельным связям Дэвида Эймса Уэллса, республиканца, чьи отчеты, написанные на посту уполномоченного от налогового управления в 1860-е, запустили ракету его карьеры, превратив его в конечном итоге в главного выразителя и защитника идеи низких тарифов. К нему присоединились другие экономисты и публицисты, такие как Генри Уотерсон. В августе 1893 года, когда экономика, казалось, скользила по наклонной в пасть забвения, Уэллс заявил, что, так как американские мануфактурщики производили больше, «чем существующий рынок того требует», и по причине того, что «иностранные рынки были отрезаны» из-за высоких защитных тарифов США, пришло время урезать эти тарифы (*9). Республиканский закон о принципе взаимности в торговле от 1890 года [речь о Тарифе Мак-Кинли] был лишь началом, но недостаточной мерой. В 1894 году Кливленду удалось отозвать этот закон, и он попытался заменить его законопроектом Уилсона-Гормана, который допускал импорт более дешевого сырья. В 1894 году эта мера даже близко не удовлетворяла пожелания Уэллса, Кливленда и прочих сторонников низких тарифов, но главное, что сама основная идея была заявлена и принята большинством: будущее американской экономики все больше и больше завязывалось на иностранные рынки; большее количество серебряной монеты скорее сделает подножку, чем поможет доллару в конкурентной борьбе на этих рынках. Следовательно, рынки нужно захватить путем снижения тарифов, ввоза дешевого сырья, тем самым делая товары из США более конкурентноспособными.

Дебаты 1893-6 годов были законспектированы Генри Адамсом по горячим следам, идеально передавая дух и мысли того времени. В 1893 году с победой золотого стандарта «выбор был сделан в пользу капиталистической системы, и если ей и суждено было функционировать, то пусть ею управляет капитал посредством капиталистических приёмов; так как ничто не может превзойти по уровню абсурда попытки южных и западных фермеров управлять такой сложной и сконцентрированной машиной в их гротескном альянсе с городскими поденными работниками, как то уже было в 1800 и 1828 годах, а те попытки ведь окончились неудачей даже при более простых условиях» (*10).

В Западной Европе последствия депрессии периода после 1873 года и рост промышленной конкуренции сподвигли эти страны огородиться друг от друга протекционистскими мерами. В Германии Бисмарка величайшее на всем европейском континенте сосредоточение капитала и промышленности политически базировалось (после аграрного кризиса поздних 1870-х) на консервативном союзе крупных землевладельцев с основными промышленниками. Протекционизм этого союза очень скоро начал оказывать поддержку Бисмарку и его мероприятиям, нацеленным на построение внешней территориальной империи (*11). Соединенные Штаты, догоняя, а потом даже и опережая Германию в объемах промышленного выпуска, разошлись со Вторым Рейхом в своих тарифной и аграрной политиках. Вместо движения к протекционизму американцы после 1890 года, медленно, нерешительно колеблясь по причине глубоко окопавшихся сторонников-лоббистов высоких тарифов, которые облепляли конгрессменов словно рыбы-прилипалы, всё же нашли в себе силы стряхнуть лоббистский балласт и шагнуть в сторону политики низких тарифов, которая удешевила импорт продовольствия и сырья. Что же касается фермеров, то их принесли в жертву на алтаре, построенном и освященном промышленной революцией 1870-х. В отличии от Германии Бисмарка, аграриям в Соединенных Штатах сказали «выращивать меньше кукурузы и больше возмущаться», как написала в своей известной прокламации известная Популистка Мэри Элизабет Лиз (Lease). Но никто, ни она ни кто-либо другой, так и не смог объяснить фермерам, как им выращивать меньше кукурузы, продавать больше на мировых рынках и перебороть растущую власть банкиров и промышленников — и всё это одновременно.

Жребий был брошен как минимум в 1879-81 годах — согласно мнению одного экономиста, который зачитывал свой доклад в Британском Королевском статистическом обществе в 1895 году. В Нью-Йорке «Брэдстрит» посвятил две колонки этому анализу Р.Ф. Кроуфорда. Начиная с ранних 1880-х годов, осваивание «плодородных девственных земель» в Америке позволило фермерам выращивать больше пшеницы при меньшей себестоимости. С тех пор фермеры только страдали от падающих во всем мире цен, но худшее все еще лежало впереди. Когда Россия завершила строительство своей Транссибирской железной дороги и открыла новые обширные плодородные территории, ее пшеница грозила столкнуться с американскими урожаями, вытесняя их с мировых рынков. Другие обозреватели отмечали, что Индия и Аргентина также превращались в крупных экспортеров зерна. К 1894-5 гг. сформировался консенсус среди экономических аналитиков: дешевизна основных сельскохозяйственных культур в США была неизбежной, поэтому следовало сделать мину при плохой игре и выжать из сложившейся ситуации хоть что-нибудь полезного, оставив цены на сельхозпродукцию на низком уровне, помогая тем самым снизить издержки на труд и производство, увеличивая конкурентоспособность товаров из США во всем мире. Торговые индикаторы указывали, что принесение в жертву фермеров уже происходило и приносило свои плоды. «Один из показателей … за фискальный 1895 год привлекает внимание» - писал «Джорнал оф Коммерс» в сентябре 1895 года - «это высокая доля промышленных товаров». После трех столетий доминирования фермерские товары уступали товарам промышленным в списке наиболее важных статей американского экспорта (*12).

«Балтимор Сан» раскрыл характер этой взаимосвязи:

«Хлопок, пшеница, нефть, скот из других государств конкурируют с нашими на рынках, которые еще недавно мы считали исключительно своими. Пришло время, когда наши промышленники должны помочь нарастить объемы нашей экспортной торговли, усилить эффект от урезания тарифов, путем сокращения внутреннего спроса на их товары и предоставления американскому потребителю выгоды, в какой-то степени, проистекающих из иностранной конкуренции; мы должны заставить их искать внешние рынки для своих товаров» (*13).

Этот аргумент был логически оформлен и завершен в ежегодном обращении Кливленда за 1893 год, когда он объявил, что истинные интересы работников заключались не в выклянчивании помощи и поддержке «узкого рынка», защищенного высокими тарифами, а в низких тарифах, дарящим им дешевое сырье и более обширные рынки, которые обеспечат высокий уровень занятости (*14). Гришам обрисовал, какие ограничения этот принцип накладывал на внешнюю политику: потребности в Гавайях как формальной колонии не было; такая внешняя аннексионистская имперская политика не только угрожала Конституции, но и американскому будущему, которое было связано с открытыми рынками, а не с теми европейскими империалистами, ищущими укрытия от пронизывающих холодов Второй промышленной революции в закрытых внешних колониальных империях. Всё встанет на свои места, как только фермеры займут свое надлежащее место, промышленность приступит к «потогонной системе труда», а тарифы более не будут стоять между эффективными американцами и мировыми рынками.

Историческое значение этого поворота становилось все более очевидным по мере того, как девяностые катились вперед. Испытывая сильное давление со стороны лидеров делового сообщества, требующих реформы консульской службы ради «расширения нашей торговли и коммерции с иностранными государствами», государственный секретарь Ричард Олни активно поработал вместе с Кливлендом, усложнив и ужесточив экзамены для кандидатов на эти посты. Дипломатическая служба США в результате этих административных нововведений была готова войти в двадцатый век. Национальная ассоциация производителей (NAM), созданная в 1895 году, подталкивала к этой реформе, а также требовала от государства постройки громадного торгового флота, канала на перешейке, установления крепких связей с латиноамериканскими рынками. Эти требования привели к тому, что NAM и многие другие американцы стали все чаще путаться под британскими ногами, преследуя совершенно противоположные цели. Основатель NAM так выразил мучащую его мысль: британцы «приезжают сюда каждый день и выменивают своего второсортного герцога или третьесортного захудалого эрла на первокласную американскую девчушку, получая выгоды на несколько миллионов. И на следующий день вся эта кодла возвращается в Ливерпуль на британском судне. А у нас почему-то не получается самим приехать в их Ливерпуль и предложить им на наших условиях на обмен эрла, девчушку или деньги» (*15). [прим. переводчика: я не знаю, при чем здесь герцог, эрл/граф и девушка; видимо, образность выражения; но уж точно речь не идет ни о какой работорговле]

Американцы, однако, получали свой реванш. Во время 1890-х иностранные инвестиции в Соединенных Штатах не только стали вытесняться американскими, но и деньги из США впервые бросили вызов британскому и европейскому капиталу за рубежами. Поворотная точка была пройдена как раз тогда, когда лондонский Банк Бэрингс потерпел крах в 1890 году; эта финансовая фирма заводила большие объемы капитала в США на проекты по развитию на протяжении всего XIX столетия. Депрессия 1890-х в Европе заставила прочих иностранных инвесторов вывести свои инвестиции или обратиться к быстрым прибылям австралийских золотых шахт и аргентинского сельского хозяйства. Благодаря своему невероятно высокому уровню сбережений и промышленности, нагруженной работой под завязку, американцы теперь могли похвастаться наличием избытка капитала. Их зарубежные инвестиции скакнули на предполагаемые $250 миллионов во время депрессивных 1890-х. Джозеф К. Хендрикс, в то время президент NAM, кратко охарактеризовал наступление 1898 года: «Внутри нас растет англо-саксонская жажда обширных рынков. Долгое время мы были мировым амбаром, теперь же мы хотим быть мастерской, а потом мы возжелаем стать расчетной палатой» (*16).

Ирония состоит в том, что ужасы депрессии и приношение в жертву фермеров в конце концов привело к созданию очередной великой мировой имперской державы. Промышленная революция принесла с собой после 1870-х социальный и политический хаос, затем потребовала расширения и открытой заморской империи. Этот новый капитализм отнюдь не ставил задачи по упрочнению стабильности и порядка. На первом плане у него стояло желание сбежать от хаоса через поиск окон возможностей в других странах.

(*6) John Highman, “The Reorientation of American Culture in the 1890s,” in John Weiss, ed., The Origins of Modern Consciousness (Detroit, 1965), 25-48.
(*7) James D. Richardson, A Compilation of the Messages and Papers of the Presidents, 1789-1897, 10 vols. (Washington, D.C., 1900), 9:454; …
(*8) Robert Kelley, The Transatlantic Persuasion (New York, 1969), 316-17; …
(*9) New York World, August 8, 1893, article by Wells, in Papers of Thomas F. Bayard, Library of Congress, Washington, D.C.
(*10) Henry Adams, The Education of Henry Adams (Boston, 1930), 344.
(*11) Hans-Ulrich Wehler, “Industrial Growth and Early German Imperialism,” in Roger Owen and Bob Sutcliffe, eds., Studies in the Theory of Imperialism (New York, 1972), 80.
(*12) Bradstreet's April 27, 1895, 259; …
(*13) Baltimore Sun, May 27, 1895, in Bayard Papers.
(*14) Richardson, Compilation of Messages and Papersm 9:459.
(*15) J. Potter to Olney, September 30, 1895, Olney Papers; Albert K. Steigerwalt, “The National Association of Manufactures: Organization and Policies, 1895-1914” (Ph.D. Diss., University of Michigan, 1952), 71-2.
(*16) Charles Hoffmann, “The Depression of the Nineties,” Journal of Economic History 16 (June 1956): 156-7; …

[Уинслоу Хомер, картина «Гольфстрим», 1899]


Tags: США
Subscribe

  • ... Триест (ч.2)

    Такой этническо-идеологический коктейль был взрывоопасен в 1945-1948 годах. Регулярно происходили уличные стычки, несогласованные демонстрации,…

  • До Триеста на Адриатике (1946-1948)

    Молотов: «Что касается параграфа С, то мы считаем, что представители судебной власти [в Триесте] должны быть выборными персонами, как это принято в…

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments