lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

... (1865-1913): Пятая глава (ч.2)

Пересекая Тихий океан: Самоа

На Самоа, как это уже было в Западной Африке, первоначальные американские притязания были сформулированы и предъявлены амбициозными военно-морскими офицерами. Зародилась и окрепла надежда, как это уже было в случае Африки, что стратегическая база на Самоа, поможет принести облегчения для американского рынка, задыхающегося от переизбытка товарной массы. В южной части Тихого океана, однако, мало кто из миссионеров или публицистов продемонстрировал совестливую сознательность, как это сделал Уильямс в споре вокруг Конго. Схватка вокруг Самоа стала бескомпромиссным неприкрытым столкновением трех имперских держав. Правительство США даже формально не отозвало своих претензий, как это произошло после Берлинской конференции 1884 года; вместо этого США остались в регионе, в какой-то момент балансируя на грани войны с европейцами.

В 1872 году коммандер [капитан 2-го ранга] Ричард В. Мид (Meade) подписал первый договор между США и вождями туземных племен на Самоа. Американские фирмы и земельные спекулянты уже присутствовали на островах, но Мида в первую очередь интересовала отличная хорошо защищенная бухта Паго-Паго, которую он получил в аренду взамен на обещание защиты. Самоанцы, справедливо опасаясь британского и германского внимания, разыгрывали свою партию, сталкивая одних иностранцев с другими. Сенат принял бухту, но отверг ответственность протектората. Видоизмененный пакт всего лишь предлагал со стороны США добрые услуги влиятельного посредника в обмен на Паго-Паго, и это минимальное втягивание было сочтено более допустимым. В реальности же консулы США, Великобритании и Германии разработали трехстороннее соглашение в 1879 году, которое государственный секретарь Эвартс даже не удосужился представить на рассмотрение Сената. Соглашение существовало восемь последующих лет, хотя и не без растущего конфликта между претензиями США и Германии. В 1885 году государственный секретарь Томас Ф. Баярд предупредил Берлин, что он «не позволит ни одной державе иметь торговые преимущества на Самоа» и, в чем-то противореча самому себе, потребовал независимости для самоанцев. В 1886 году Великобритания секретно поддержала немецкие притязания в обмен на поддержку Бисмарка лондонской позиции по Египту (*8). Европейские дрязги начали потихоньку опутывать Соединенные Штаты, об опасности чего предупреждал Вашингтон и Джефферсон.

Это поколение чиновников США, однако, посчитало, что пришло время постоять за себя, не сдавая своих позиций. Британцы уже были в кармане у Германии по самоанскому вопросу, когда три державы встретились в Вашингтоне в 1887 году, дабы утрясти свои имперские противоречия. Баярд смешал немецкие планы получить фактический контроль, заявив, что с точки зрения США самоанские порты являлись важным звеном в транспортной системе, что объединяла сеть железных дорог США с Азией - особенно в ситуации, когда канал на перешейке будет построен. Частично из-за чрезвычайно жаркой погоды тем вашингтонским летом, а по большей части по причине растущего соперничества ничего путного из той конференции не вышло. В 1888 году Германия предприняла прямые действия для овладевания властью на островах. Самоанцы захватили некоторое число немецких солдат (обезглавив часть из них), но хватка Бисмарка сжималась только сильнее. Мнение США по этому вопросу стало синонимом ярости, которую подхватили и разожгли такие деловые организации как Торговая Плата Сан-Франциско, мрачно предостерегавшая, что если Самоа падет в лапы немцев, то Гавайи будут на очереди. Вашингтон стал готовить боевой корабль к походу. Железный канцлер громогласно публично задавался вопросом, почему это американцы так сильно были озабочены этими «отдаленными малозначащими островами». В своей записке Баярду второй помощник государственного секретаря Алви А. Ади изложил геополитические основы подымающейся тихоокеанской империи:

«Для Германии эти острова может быть и отдаленные и незначительные, но для нас они близлежащие и представляющие ценность, так как в руках другой океанской военно-морской державы они могут нести угрозу нашему тихоокеанскому флангу, а также угрожают тихоокеанскому побережью Южной Америки, не говоря уж о Гавайях. Самоа парализует Пёрл-Харбор - в этом намерение Бисмарка» (*9).

Президент Гровер Кливленд, которого историки очень часто ошибочно рассматривают как противника экспансии, впитал в себя идеи Алви и отправил официальное полное тревоги письмо в Конгресс с просьбой выступить на защиту растоптанных прав США. Конгресс начал раздумывать о военных приготовлениях.

Бисмарк теперь попросил провести конференцию в Берлине. До того, как делегаты смогли собраться, боевые корабли трех государств, чьи экипажи пристально взирали друг на друга в гавани города Апия, попали в мощный ураган. Из тринадцати боевых кораблей только одному британскому судну удалось уйти в открытые воды и выжить. Изрядно очищенные природной карой и осознанием мысли, что война была столь близка, три государства разработали в Берлине план по установлению протектората трех держав. Соединенные Штаты получили удовлетворение по своему основному требованию, а именно протекторат над бухтой Паго-Паго. Кризис утих и дремал вплоть до войны 1898 года, когда борьба держав вокруг Китая вновь привлекла внимание к Самоа. В 1899 году британцы, руки которых были связаны бурской войной в Южной Африке, сами добровольно покинули этот регион. Соединенные Штаты и Германия разделили острова. Американцам досталась Паго-Паго. Американское Самоа стало результатом четкого ясного решения США занять жесткую позицию - по торговым и стратегическим причинам — не взирая на нестабильность, гражданский конфликт, тень близкой войны и опасности вовлечения в европейские колониальные споры. Помощник государственного секретаря Джон Бассет Мур позднее взглянет на этот эпизод в перспективе: «Ни один инцидент в истории Соединенных Штатов … не позволит нам лучше понять приобретение Филиппин», чем политика США в отношении Самоа (*10).

Привнося революцию на Гавайи

Американские миссионеры прибыли на Гавайи после 1819 года и обнаружили, что земля находилась в феодальной собственности, а король был главным феодалом. Миссионеры крестили гавайских правителей в христианство, став их переводчиками и советниками, а к 1849 году уже обладали достаточным влиянием и властью, чтобы уничтожить традиционную земельную систему и семейно-родовое хозяйствование. На их месте появились, согласно внушенному миссионерами закону, фермеры-йомены и поденные работники, а, самое главное, возникли обширные возможности для покупки земель. К 1850-м шестнадцать миссионеров-конгрегационалистов владели каждый в средним 493 акрами земли. К 1892 году в собственности у американцев и европейцев уже находилось две трети Гавайев. Консул США обзывал миссионеров «вампирами, высасывающими кровь из общин», живущими «как лорды» и «вносящими разлад в умы этих детей Природы». Сьюарду не удалось накинуть удавку американского контроля на острова при помощи договора о взаимной торговле в 1867 году, но консул США все же сообщал в 1871 году, что самыми популярными песнями на гавайских улицах были «Когда мы шли через Джорджию» и «песня Джона Брауна». Контроль над островами стремительно ускользал из рук самих гавайцев. В 1876 году государственный секретарь Гамильтон Фиш в конце концов решил продавить договор о взаимной торговле через Сенат. Фиш делал ударение не на экономических выгодах, а предупреждении, что, если Соединенные Штаты не усилят свое присутствие на островах, то Великобритания и Канада сделают это вместо них (*11). Последствия договора были подобны удару током.

В период между 1876 и 1885 годами ежегодное производство сахара взлетело с 26 миллионов фунтов (вес) стоимостью в $1.3 миллион до 171 миллионов фунтов стоимостью $8.4 миллиона. Число плантаций утроилось за 4 года после 1876 года, и две трети всей сахарной промышленности находилось в руках американцев. Гавайский сахар так быстро нашел свою тропу на рынок США, что американские производители сахарной свеклы и переработчики-рафинёры с Восточного побережья стакнулись с протекционистами, дабы прибить продление действия договора в 1883 году на корню. Их ждала неудача. Как обычно, Джеймс Г. Блейн очень убедительно описал курс, взятый их родной империей, и объяснил, почему все попытки оппонентов были обречены на поражение: договор от 1876 года, сказал государственный секретарь в 1881 году, превратил гавайцев «практически в членов американского Zollverein [Германский таможенный союз] в таком вот своеобразном отдаленном округе штата Калифорния». Пришло время, добавил Блейн, прекратить избегать ответственности и аннексировать острова до того, как местные правители начнут ставить палки в колеса. Затем капитал США и «умные работники» смогут развить Гавайи посредством «колонизации чистого американского типа». Блейн считал, что США не нужны были базы в Африке, в Индийском океане, или Датская Вест-Индия, но тремя территориями нужно было обязательно завладеть — Гавайи, Куба и Пуэрто-Рико. Последние два в списке еще не созрели, ими займется следующее поколение, а вот Гавайи «могут побудить к принятию быстрых решений в самое неожиданное время» (*12).
Когда началась борьба за продление договора в 1886 году, президент Гровер Кливленд и государственный секретарь Томас Баярд, которые, как правило, не прибегали к джингоизму в своей внешней политике, на удивление дружно и решительно взялись и разгромили оппонентов, которыми управляли интересы местных сахарозаводчиков. Кливленд в дальнейшем подсластил договор, заполучив эксклюзивные права на Пёрл-Харбор, еще не обустроенный, но (как многие отмечали) замечательный защищенный порт на острове Оаху. Гавайцы, при поддержке британских и канадских чиновников, выступили против продления договора по причине того, что их независимость испарялась, но иностранные плантаторы и их политические союзники оказали свое давление на короля, которому пришлось предложить Пёрл-Харбор и согласиться на новый договор. Кливленд отдавал себе отчет, что именно стояло на кону на Гавайях: «Наш первостепенный и предначертанный интерес в торговле в Тихом океане, к которому выходит наше самое важное побережье, наделяет в наших глазах гавайскую группу существенной ценностью по всем пунктам». А Баярд добавил типичный аргумент, что если Соединенные Штаты отвергнут острова, то иные державы с радостью вступят на них (*13).

(*8) Charles Callan Tansill, The Foreign Policy of Thomas F. Bayard (New York, 1940), 30-1.
(*9) Ibid., 81, 100-1; …
(*10) “Autobiography”, Envelope II, Folder C, Box 207, Moore Papers.
(*11) Gary Y. Okihiro, Cane Fires: The Anti-Japanese Movement in Hawaii, 1865-1945 (Philadelphia, 1991), 5-7; …
(*12) Alice F. Tyler, The Foreign Policy of James G. Blaine (Minneapolis, 1927), 200; …
(*13) Tansill, Bayard, 373-4.

[разбитые во время циклона на Самоа в 1889 году канонерки, Adler, Vandalia, Olga]




Tags: Гавайи, США, Самоа
Subscribe

  • До Триеста на Адриатике (1946-1948)

    Молотов: «Что касается параграфа С, то мы считаем, что представители судебной власти [в Триесте] должны быть выборными персонами, как это принято в…

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments