lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

... (1865-1913): Третья глава (ч.2)

Право характера, ума … править.

Передача Статуи Свободы ознаменовала собой начало самого кровавого на тот момент десятилетия мирного времени в истории США. Насилие в основном порождалось расизмом, и объектом его были афроамериканцы, которые были полностью сегрегированы (отделены от остального общества) с согласия Верховного суда в 1896 году. Сегрегация, однако, не спасла тысячи жертв линчевания в ту эпоху. В 1890-е белые американцы линчевали в среднем по одному негру каждые два с половиной дня. 162 акта линчевания в 1892 году отметили исторический максимум (62 белых также были подвергнуты линчеванию разъяренными толпами). Около 8 миллионов чернокожих граждан систематически лишались права голоса и права занимать общественные посты; после отставки Джорджа Уайта (Респ., С.К.) в 1901 году в Конгрессе более не было черных южан, и так продолжалось до 1967 года, когда Эндрю Янг (Дем., Дж.) вступил в должность. Великий аболиционист и журналист Фредерик Дуглас получил почести и уважение от четырех президентов-республиканцев за свою работу среди своих собратьев-афроамериканцев, но, когда он был полномочным посланником на Гаити, то в 1891 году президент Бенджамин Гаррисон уволил его за то, что тот не демонстрировал достаточный энтузиазм по поводу империалистических предприятий США в этой чернокожей карибской стране. Вопросы развития страны и взлета американского столетия обсуждались без какого-либо участия голосов чернокожих граждан (*9).

Всё было отнюдь не так в 1860-е, когда радикальные республиканцы попытались выбить права для афроамериканцев и через это усилить свои позиции на Юге. Конец эпохи Реконструкции и возвращение южных консервативных «искупителей» во власть в конце 1870-х ознаменовали собой поворот. Патернализм над афроамериканскими правами расцвел пышным цветом в 1880-е, но, как преподобный Генри М. Филд заявил в 1890 году после продолжительной поездки по Югу, патернализм был обречен в обществе с сильной верой в laissez-faire и индивидуализм. В то время, как экономическая депрессия, расизм и давление со стороны белой политики подталкивали эту группу граждан к сегрегации, аргументы социального дарвинизма усиливали сложившуюся несправедливость. Перепись населения в 1880 году показала, что черные южане численно росли быстрее белого населения. Если, как размышлял один социал-дарвинист, высокие темпы рождаемости определяли, какая раса выживет, а какая нет, то у белых были большие неприятности. Они стали требовать углубления сегрегации и, самое примечательное, вывоза чернокожих граждан в заморские колонии — решение расовой проблемы, серьезно разрабатываемое и обдумываемое еще даже ранними американцами, от Джеймса Мэдисона до Авраама Линкольна. Так как взоры этих колониалистов были устремлены преимущественно на Центральную Америку и Западную Африку, то эффект от такого решения на внешние отношения мог быть глубоким. В 1890 и 1900, однако, переписи населения показали, что численность чернокожего населения уменьшалась, а не увеличивалась, в своем процентном отношении к белому населению. Уолтер Ф. Уилкокс, который проводил перепись 1900 года, пришел к таким выводам: афроамериканцы обречены разделить судьбу индейцев, потому что воздействия «болезней, пороков и глубокого расхолаживания» на этих «низших людей» приговаривали их к меньшей численности в Соединенных Штатах (*10). Этот взгляд, водрузивший идею расового превосходства на категории социального дарвинизма и сомнительной статистики, также оказал влияние на формирование внешней политики США, не в меньшей степени на Гавайях, Филиппинах и зоне Карибского бассейна.

После того, как одиннадцать итальянских иммигрантов были подвергнуты линчеванию в Новом Орлеане в 1891 году и итальянское правительство возмущенно выступило с нотой протеста, Конгресс принял закон, запрещающий линчевание — граждан других стран. За исключением некоторых республиканцев с Севера, мало кто был озабочен судьбой афроамериканцев. Расовые проблемы не ограничивались Югом или линчеванием. Хотя акты линчевания сократились до числа 80 в 1905 году, расовые столкновения происходили в Нью-Йорке и Северной Каролине; Спрингфилде, Иллинойс (родном городе Линкольна); в Атланте (столице так называемого Нового Юга). На этом фоне идея «бремени белого человека», придававшая форму внешней политике США, выделила сопутствующее значение в виде белого патернализма, который, если его отвергали или он был безуспешен, легко переходил к применению силы. Теодор Рузвельт временами считал, что он был благосклонным империалистом. Также как ему нравились программы Букера Т. Вашингтона и Эдгара Гарднера Мёрфи по расовому приспособлению и сожительству, не в меньшей степени ему импонировала мысль, что, дай только время и надлежащее управление, карибские и филиппинский народы (по крайней мере средний класс и городское население) смогут подняться по ступеням вверх к свету цивилизации. Если улучшение не наступало, или протекало слишком медленно, не устраивая гиперактивный темперамент Рузвельта, то он прибегал к силе (*11).

Растяжимые свойства расизма и социал-дарвинизма были примечательными. Рупор «Нового Юга» Генри Гради из Атланты объявил, что белое превосходство было всего лишь «правом характера, ума и собственности править и управлять». Его определение искусно вывело за рамки многих бедных белых, равно как и черных, превратив их скорее в управляемых, чем тех, кто управляет (*12). Высказывание Гради предвосхитило те аргументы, которые американцы будут использовать позднее для оправдания своих новых внешнеполитических инициатив, в той же самой манере они использовали схожие фразы в определении манифеста предназначения применительно к уничтожению индейцев и мексиканцев до 1860 года. Когда речь заходила о ключевых областях внешней политики, «Новый Юг» звучал как старая добрая Америка. Наслоения социал-дарвинизма и индустриализации Юга (и Севера) не скрыли традиционалистский расизм (и классовую дискриминацию), что залегал в глубинах американского сознания.

Наравне с афроамериканцами и индейцами китайские иммигранты также имели возможность лицом к лицу столкнуться с этим расизмом. Около 63,000 китайцев находились в Соединенных Штатах, около 50,000 из них были сконцентрированы в Калифорнии еще даже до того, как договор 1868 года разрешил неограниченному числу китайских кули въехать в страну. Случаи избиений и забрасывания камнями китайцев со смертельным исходом белыми в Калифорнии были хорошо известны. В страну прибывали десятки тысяч новых иммигрантов из Китая. Они приступали к работе, в особенности на железной дороге, а потом грянула депрессия, и строительство железных дорог приостановилось. Когда обозначился рост насилия и антикитайских выступлений, администрация Гранта мало что сделала, но в 1879 году Конгресс предпринял законодательные шаги по ограничению китайской иммиграции. Президент Ратерфорд И. Хейс наложил свое вето на этот законопроект, потому что он нарушал букву договора от 1868 года. Новый сино-американский договор от 1880 года разрешил урезать численность иммигрантов, но не полный запрет. Актом об исключении от 1882 года Конгресс приостановил въезд любой рабочей силы, квалифицированной и нет, из Китая на 10 лет. Этого было недостаточно, чтобы посреди экономических неурядиц и на фоне растущего движения рабочих профсоюзов оградить китайских подданных. Двадцать восемь китайских шахтеров были убиты в Вайоминге в 1885 году, а калифорнийские политики в своих предвыборных программах специально подыгрывали антикитайским настроениям. В Законе Скотта от 1888 года Конгресс в одностороннем порядке не только исключил всех новых китайских работников, но запретил повторный въезд тем, кто на время покинул территорию США для того, чтобы проведать своих родственников в Азии. Когда китайский посланник направил серию протестов, возмущаясь нарушением ранее принятых договоров, Государственный департамент отказался отвечать на них. Закон Гиири (Geary Act) от 1892 года в конце концов без ограничений по времени ввел полный запрет на китайскую рабочую иммиграцию. Ирония заключалась в следующем. Полстолетия американцы добивались прав в Китае и получили их. Китайцы требовали прав для себя в США, и им отказали. Разница заключалась в том, что американцы подкрепляли свою позицию не только расовыми и политическими аргументами, но также и канонерками (*13).

Некоторые американцы противились такому историческому развороту в миграционной политике и ее поддержке превосходящей силой. Голоса южных ткацких фабрик выступали против Закона 1882 года и его продления от 1892 года. Как заявил сенатор Джон Т. Морган (Дем., Ала.) в 1892 году, «с нашей стороны было бы опрометчиво ухудшить мнение Китая о нас, который может разорвать торговые отношения с нами». Он и владельцы ткацких фабрик, однако, с этого времени все свои ожидания и надежды будут вверять дипломатии и силе, чтобы держать китайские рынки открытыми. Марк Твейн стал известен не только своим порицанием плохого обращения с афроамериканцами (его супруга говорила, что Твейн сможет найти общий язык с людьми, если будет «считать каждого встречного цветным, пока тот не докажет, что является белым»), но и своими выступлениями в защиту прав китайцев в Калифорнии. Твейн все больше изолировался и озлоблялся все сильнее в 1890-е в то время, как Соединенные Штаты катились вперед, становясь одной из великих держав, подчиняя себе цветные народы. Этой эпохе, начавшейся после 1882 года, Твейн подарил свой классический горьковато-сладкий роман «Гекльберри Финн», в котором Гек находит свободу и сбегает от когтей цивилизации, когда решает «удрать на территории, что лежат за остальными землями». В конце 1880-х, после массового убийства китайцев в Вайоминге и столкновения протестующих и полицейских во время Бунта на Хеймаркет в 1886 году, Твейн опубликовал «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». Янки-изобретатель, которого сам Твейн называл дураком не смотря на его гений и технологии, вдруг обнаруживает, что более нет свободных «территорий» и в итоге применяет свои умения и машины для убийства 25,000 человек. Кажется, Твейн хотел нам сказать, что Вторая промышленная революция не обладала достаточными средствами для сохранения порядка посреди все того того хаоса и вражды, что она создала (*14).

«Расселение англоговорящих народов на … незанятых пустующих землях»

Американские военные технологии породили хаос, а затем навели мертвящий порядок закона и смерти на большей части Запада в период между 1865 и 1890 годами. Связь между этим царством смерти и кончиной движений за независимость на Филиппинах и Кубе в 1899-1902, возможно, случайна. Или, может быть, связующая нить ограничилась всего лишь иронией сравнения, через призму которой всполохом промелькнули и исчезли истинные исторические причины. Однако совершенно точно эти события разделяли одну общую характеристику: вооруженные силы США помогли консолидировать власть над континентом в белых руках путем уничтожения последнего индейского сопротивления в конце 1880-х, и в конце 1890-х белые американцы использовали свою континентальную империю в качестве базы, из которой они будут выстраивать свою новую империю торговли, захватывая острова на Карибах и в Тихом океане. За этим очевидным триумфом в деле построения одной империи практически моментально последовала попытка создать новую империю.

В этом смысле, конечно, Сьюард, Грили, Блейн и другие лидеры послевоенной Америки вводили в заблуждение, когда утверждали, что они более не хотели никаких новых земель. На протяжении 1860-1880 они посылали свои войска вести войны для захвата территорий к западу от переселенческой линии Миссури-Арканзас, которые принадлежали индейцам. Не поддающиеся давлению мексиканцы и канадцы смогли избежать судьбы и парового катка Манифеста предназначения после 1865 года, но только не коренные американцы. Около 360,000 индейцев проживало за рекой Миссисипи в 1850 году в то время, как численность белых американцев в том же регионе достигала 1.4 миллиона накануне Гражданской войны. Тридцать лет спустя численность последних взлетела почти в шесть раз, достигнув 8.5 миллионов (некоторые индейцы рассказывали, что они даже и представить себе не могли, что столь много белых могло существовать); в первое десятилетие двадцатого столетия численность всех индейцев в США равнялась 265,000 (*15).

Патриция Нельсон Лимерик утверждала, что слово «фронтир» в этом контексте является «англоцентричной концепцией». Подобная «история Тёрнера» вела к «упрощению и искажению сложности» американского Запада и подталкивала «этнические меньшинства к … краю своей значимости». Тут можно добавить, что изучение истории Запада после 1865 года без привязки к внешней политике после 1890-х — и наоборот — также является упрощением и искажением понимания этой эры. Связи между этим двумя страницами многочисленны. С конституционной точки зрения, например, ранние договора США считали индейцев суверенными государствами (nations), но к 1835 году эти народы уже считались «подвластными» «главенству и контролю» Вашингтона, и к 1871 году Верховный суд сделал последний шаг, объявив, что Конгресс был отныне в праве отменить старые договора и выпустить новые законы. В то десятилетие, что последовало за войной 1898 года, Верховный суд, на своих «Островных слушаниях» (Insular cases), в схожей манере буквально выписал Конгрессу карт-бланш для принятие законов по вопросу управления новыми колониальными владениями. Протестантские миссионеры имели намерение «цивилизовать» как индейцев через обращение их из их туземных верований в христианство, так и жителей Гавай и даже Филиппин (многие из которых были римо-католиками). А когда чиновники узнали, что с Законом о раздроблении Дауэса от 1887 (Dawes Severalty Act) они теперь могли заставлять индейцев отказаться от общинного владения землей и перейти к индивидуальному частному владению и тем самым позволить белым скупить тысячи акров земель у сбитых с толку и обанкротившихся индейцев, то очень скоро на Гавайях, на Филиппинах и на Карибах белые американцы и их политические союзники смогли сосредоточить в своих руках и землю и влияние. Это поколение, ставшее на ноги после Гражданской войны отлично понимало, что власть создавалась через перераспределение (или замораживание перераспределения) собственности. Например, в то время, как они разбивали на части и размежевывали индейские земли во благо колонистов, чиновники США отказались раздать земли плантаций освобожденным рабам и йоменам на Юге, тем самым похоронив их чаяния и надежды стать самодостаточными. Пытливому историку еще предстоит рассказать эту историю, в котором главным предметом исследования станет проницательная чувствительность американцев к той колоссальной силе, что таилась в перераспределении земель, будь то на Юге, на Филиппинах, Кубе или в Центральной Америке в конце двадцатого века. (*16)

Особую важность составляет тот факт, что в глазах белых американцев войны, развязанные против индейцев после 1860 года, наконец-то устранили их внутреннего врага. Небольшая армия США в тот период была самой опытной и эффективной во всем мире. Технологии играли тут ведущую роль. Используя железные дороги и современные винтовки, профессиональных снайперов и просто любителей острых ощущений, белые американцы уничтожили стада бизонов, от которых зависели кочующие равнинные индейцы (*17).

На этом пути к континентальной империи произошла небольшая ошеломляющая заминка, как раз во время празднования столетнего юбилея страны. Седьмой кавалерийский полк генерала Джорджа Армстронга Кастера численностью в 260 солдат был размещен в верхних Равнинах для того, чтобы индейцы не беспокоили железнодорожных укладчиков. 25 июня 1876 года Кастер и его люди были окружены и уничтожены при Литтл-Бигхорн в южной Монтане двумя тысячами воинов сиу и шайенн, вооруженными по последнему слову техники. Индейцы использовали сорок один тип огнестрельного оружия, включая шестнадцатизарядные магазинные винтовки. Белые, которые уже думали, что племена признали законы «цивилизации», сразу же вернулись к своим ранним взглядам на эту расу. Чикаго Трибьюн написал в заголовках: «Ужас! Американский индеец превзошел свою репутацию в сатанинской свирепости». Армия убивала в ответ и загоняла в резервации, и иногда, как это было в случае победителя Кастера - Безумной лошади, позволяла устроителям выступлений цирка Дикий Запад эксплуатировать индейцев. Все мало-мальские существенные военные действия в те года были вызваны восстанием индейцев против попыток силой загнать их в подконтрольные резервации.

(*9) Howard Smead, “The Mysterious 1890s,” Washington Post, November 1, 1987, C5; Albert T. Volwiler, ed., The Correspondence Between Benjamin Harrison and James G. Blaine, 1882-1893 (Philadeplphia, 1940), 81.
(*10) George Fredrickson, The Black Image in the White Mind, 1817-1914 (New York, 1971), 208-10, 238-40, 245-6, 251-2, 263-4, 323-4.
(*11) Ibid., 273-5, 309.
(*12) Ibid., 203.
(*13) Warren Cohen, America's Response to China, 2d ed. (New York, 1980), 35-8; …
(*14) Patrick J. Hearden, Independence and Empire (DeKalb, Ill., 1982, 57-8; …
(*15) U.S. Department of Commerce, Historical Statistics of the United States (Washington, D.C., 1961), 9; …
(*16) Patricia Nelson Limerick, “A Panel of Appraisal,” Western Historical Quarterly 20 (August 1989): 317; …
(*17) William T. Hagan, The Indian in American History (Washington, D.C., 1971), 15-17.

[солдаты Седьмого кавалерийского полка (репутация которого была довольно позорной в рассматриваемый период) после резни у ручья Вундед-ни в 1890 году, которая завершила серию индейских войн]


Subscribe

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Настоящие президенты никогда не сдаются

    Эндрю Джексон тринадцатилетним подростком служил вестовым, бегая между отрядами восставших колонистов. Попал в плен к британцам и, отказавшись…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments