lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

... (1865-1913): Третья глава (ч.1)

В погоне за империей

Американское население подобно мозаике, чьи фрагменты складываются в узоры, отражая мир, с которым этому народу пришлось войти в соприкосновение в своей внешней политике. В период между Гражданской войной и Первой мировой войной эта мозаика стала столь пёстрой, а число иммигрантов в стране столь большим, что в 1880-е оформился исторический водораздел, когда впервые в истории страны законодательство исключало определенную группу иммигрантов (в данном случае китайцев). Закон об исключении был вызван экономическим спадом, но не меньшую роль в нем сыграл глубоко укоренившийся расизм, который, хотя и делал послабление в отношении некоторых азиатских национальностей, все же приводил к отдельным актам линчевания представителей других азиатских этносов и негров в 1880- и 1890-е гг. Провозглашение этого закона также наложилось на хаотичные и трагические экономические условия на Западе, которые вылились в серию войн, развязанных армией США против индейцев. По окончании этих войн контроль над континентом полностью и окончательно перешел из рук индейцев в руки белого населения (*1). Воинственно настроенные работники и обозленные фермеры стали представлять угрозу внутреннему порядку после 1890 года. Эта консолидация континента, обучение военных сил, противоречивые чувства к иммигрантам и, прежде всего, расизм не только характеризовали эти последние десятилетия девятнадцатого века, но и являлись центральными для формирования внешней политики США тогда и в новом столетии.

«Дайте мне ваши … согбенные массы, стремящиеся вздохнуть свободно»

После триумфа победы в Гражданской войне сторонники Союза считали, что иммигранты станут залогом американского будущего. «Европа откроет свои ворота как завоеванный город», писал Чикаго Трибьюн в конце войны. «Ее народы прибудут сюда, ведомые благоговейным восхищением перед нашей славой и завистью к нашему идеальному миру». Недавняя волна территориального расширения также требовала людской подпитки. Из Европы предстояло выкачать много ее жителей, «от Скалистых гор до Тихого океана размножатся наши могущественные поселения... Наши тридцать миллионов утроятся через тридцать лет» (*2).

С 1870 по 1910, действительно, около 20 миллионов иностранцев прибыли в Соединенные Штаты. Европейцы доминировали в этом числе (примечательно то, что Трибьюн не сказал, что Азия или Африка «откроют свои двери»), особенно много было жителей Восточной Европы, немцев, ирландцев и британцев. В большом количестве приезжали также и канадцы (особенно в 1880-3) и китайцы (1873-82 гг.). Эта дорога не была односторонней. В период между 1898 и 1914 годами около одного миллиона американцев покинули равнинные штаты, переехав в зерновые провинции западной Канады, чтобы убежать от коллапса цен на сельскохозяйственную продукцию и упадка радикальных аграрных политических движений, в которые многие из этих эмигрантов верили. Такая эмиграция стала частью более обширного перемещения людей из экономически депрессивных частей Западного мира. В 1880-е пять миллионов европейцев направили свои стопы в Соединенные Штаты, 900,000 — в Канаду и 500,000 в Бразилию. Ограничительные пороги и затраты на переезд уже редко когда будут низкими, и это, вкупе с экономическими переселениями, начало менять вид Соединенных Штатов (*3).

Сперва прибывающие массы народа, казалось, подтверждали манифест предназначения будущей империи Соединенных Штатов. «Мы римляне современного мира» - провозгласил Оливер Уэнделл Холмс - «великий ассимилирующийся народ». Сторонники экспансии и социал-дарвинисты были рады услышать уверения Герберта Спенсера в том, что «биологическая правда» была на их стороне и что американцы построят великую расу благодаря своей привлекательности в глазах иммигрантов. Некоторые скептики по обеим берегам Атлантики были менее в этом уверены. В середине 1898 года Эндрю Карнеги настойчиво умолял президента Уильяма Мак-Кинли прочитать редакторскую колонку в британском периодическом издании, Спектейтор.

«Будущее мира [таково было начало редакторской статьи] будет зависеть в величайшей степени от политического характера американцев. Когда в 1950 году их будет 200 миллионов, уже впитавших в себя и продолжающих всасывать многочисленные потоки иммигрантов, чье [иммигрантов] присутствие заставит европейцев впервые усомниться — за исключением великой схватки на море — являются ли американцы по-прежнему англичанами … именно этот момент для всего человечества станет угрожающим. Они смогут, если их разозлить, сокрушить любой народ, за исключением, наверно, славян».

Задача теперь заключалась в том, как без больших потерь прожить года от 1898 до 1950, не увязнув при этом в трясине трудностей, включая груз «зависимых территорий» (*4). Включение иммигрантов в социальную и экономическую ткань страны было трудным делом, заключал журнал; многонациональные зависимые территории могли стать последней каплей для такого перенасыщенного общества.

Что же касается «славян», даже они бурным потоком потекли из империи царя в Соединенные Штаты, особенно после того, как реформы Александра Второго резко встали после покушения на него в 1881 году и реакция, включая погромы, начала свое шествие по всей России. Между 1880 и 1914 годами около 3 миллионов русских подданных прибыли в Соединенные Штаты. Большая их часть, особенно евреи и римо-католики, принадлежали к этническим и религиозным меньшинствам. Одним из таких меньшинств были меннониты, отличные прирожденные фермеры, которые покинули Украину, успев превратить ее в житницу России, из-за того, что царь настоял в 1871 году на том, что им теперь придется отправлять воинскую повинность. Около 20,000 членов этой непротивленческой (пацифистской) секты поселились на американских Великих равнинах, сея зерна, что они привезли с собой из своей бывшей родины: именно их урожаи озимой пшеницы привели к процветанию региона, в особенности Канзаса (*5).

К концу 1880-х не все американцы видели светлые стороны у этой миграции. Более четверти населения было рождено в других государствах, и все чаще этими странами были не Великобритания или Шотландия. Была создана Американская покровительственная ассоциация (American Protective Association) для распространения в обществе идеи, что пришло время ограничить иммиграцию, потому что с расовой точки зрения она более не позволяла американцам улучшить себя. Также росла тревога, что вновь прибывших будет намного труднее абсорбировать, чем почти родных эмигрантов протестантов, и что в новой иммигрантской волне слишком сильны общинные привычки, которые по своему духу чересчур подозрительно напоминали растущие европейские социалистические движения. Как только была сформирована Американская федерация труда в середине 1880-х, в нее сразу же вошло большое количество иммигрантов; эта федерация и другие профсоюзы очень быстро пришли в логическому выводу, что, если еще большее число им подобных бедолаг приедут в страну и роем устремятся на рынок труда, то не видать им повышения зарплат и улучшения условий труда.

Голоса новых чрезвычайно успешных отраслей страны соглашались с профсоюзами, хотя и по отличным причинам. Как гласил вывод отчета Конгресса за 1886 год, последний акр переселенческой линии, «представляющий мало-мальскую ценность для фермера», очень скоро будет «введен в оборот». Сверх того, на фоне всеобщих забастовок, вызванных депрессией, и уличных волнений было крайне трудно наделять работой всех уже имеющихся законопослушных работников, что уж тут говорить о миллионах вновь прибывших, которые не знали ни уголовного права ни «закона излишков» Карнеги. Журнал «Век стали» считал, что говорил от лица своей бурно развивающейся отрасли, когда в одной своей колонке утверждал, что европейская «тюремная система и работные дома … извергали из себя рвотные массы избыточной желчи прямо в атлантический водоем; а Сэнди-Хук [полуостров у входа в гавань Нью-Йорка] стал плевательным ведром для всего мира». (*6)

Малая часть этих антииммигрантских настроений указывала на то, что американцы превращались в изоляционистов. Напротив, пылкие сторонники экспансии верили, что более однородная, протестантская и англо-саксонская Америка сможет лучше претворить свой Манифест предназначения. «Наша страна» Джосайа Стронга (1885) объединила нативистские (антииммигрантские) чувства с идеей экономического и культурного распространения за морями, став самой продаваемой книгой того времени и цитатником для последующих поколений американцев. Джеймс П. Блейн, ведущий республиканский деятель 1880-х и ярый поклонник идеи расширения, особенно в царстве торговли, энергично помогал вводить запреты на ввоз очередного «дешевого труда», особенно из Азии, даже тогда, когда он занимался планированием установления экономического доминирования США в Полушарии посредством Панамериканского движения. За 50 лет проиммигрантская (антинативистская) вера Сьюарда в то, что развитие страны и ее идей нуждалось в облегченном въезде в нее любых народов, включая азиатов, неожиданно стала предметом анахроничной старины, а не настоящим или будущим (*7).

Эра, начавшая с Чикаго Трибьюн, что открыл ворота для массовой иммиграции, завершалась. Ворота теперь в 1886 году закрывались именно тогда, когда, по ироничному совпадению, в торжественной обстановке передавалась Статуя Свободы, и во время этих торжеств не было сделано ни одной отсылки к поэме Эммы Лазарус от 1883 года: «Дайте мне ваших усталых, ваших бедных, Ваши согбенные массы, стремящиеся вздохнуть свободно». Ораторы вместо этого обсуждали триумфальное шествие и победы американской свободы, что распространялась по всему миру (*8).



(*1) Nell Irvin Painter, Standing at Armageddon: The United States 1877-1919 (New York, 1987), 162.
(*2) John Higham, Strangers in the Land (New Brunswic, N.J., 1955), 14.
(*3) Gabriel Kolko, Main Currents in Modern American History (New York, 1976), 28-9; …
(*4) Higham, Strangers in the Land, 19-23; Carnegie to McKinley, July 27, 1898.
(*5) Robert V. Daniels, Russia: The Roots of Confrontation (Cambridge, Mass., 1985), chaps. 1-2. …
(*6) Morrell Hearld, “Business Attitudes Toward European Immigration, 1880-1900,” Journal of Economic History 13 (Summer, 1953): 291-304; …
(*7) James G. Blaine, Political Discussions, Legislative, Diplomatic, and Popular, 1856-1886 (Norwich, Conn., 1887), 216-35.
(*8) Higham, Strangers in the Land, 14, 63.

[нативистский плакат конца 19 века; "Чем нам занять наших мальчиков?"]
what-shall-we-do-with-our-boys-3-march-1882


Tags: США
Subscribe

  • ... (1865-1913): Девятая глава (ч.3)

    Доминиканская интервенция Соединенные Штаты неоднократно посылали военные корабли и наземные подразделения в карибский и латиноамериканский регион в…

  • ... (1865-1913): Седьмая глава (ч.6)

    Управляя Карибской империей Куба была первоочередной целью американских сторонников территориального расширения еще со времен Джона Куинси Адамса.…

  • ... (1865-1913): Седьмая глава (ч.5)

    Блестящая война, превосходные острова Эта «блестящая малая война», как окрестил этот трехмесячный конфликт Хэй, обернулась наилегчайшими родовыми…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments