lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

... (1865-1913): Вторая глава (ч.1)

Вторая глава: Вторая промышленная революция в стране и за рубежом.

Основой взлета США до статуса мировой державы в начале двадцатого столетия была экономика. С 1890-х страна неумолимо становилась крупнейшим и самым конкурентоспособным игроком на рынке. Напуганные европейцы предостерегали об «американском вторжении» (обширном массовом наступлении американских товаров и компаний) задолго до того, как они начали тревожиться о военном, политическом и культурном аспекте потенциальных вызовов со стороны США. Более того, вторжение приобретало ужасные черты не только лишь из-за своих масштабов, но также из-за того, что за ним стоял подталкивающий его и разрастающийся кризис в самих Соединенных Штатах, которые, по иронии судьбы, и вызвали к жизни этот самый экономический успех. Глубина кризиса и разлад отметили исторический поворот в развитии обоих американского капитализма и американской империи. Имперские планы Сьюарда и других, что последовали за этим нью-йоркцем, были реализованы не высокопоставленными чиновниками, бюрократическими процессами, общественным мнением или разочарованными реформатами-прогрессистами. Эта планы были воплощены на практике архитекторами Второй промышленной революции такими как, Эндрю Карнеги, Джон Д. Рокфеллер, Сайрус Маккормик, Дж. П. Морган и Э.Г. Гарриман, что перекроили всю структуру производства в стране.

Первая промышленная революция случилась в Англии в конце XVIII века. Она зависела от угля и во многих аспектах была по-прежнему завязана на старые ремесла и ручной труд. Вторая промышленная революция возникла из новых технологий, придуманных такими изобретателями, как Александр Грейам Белл и Томас А. Эдисон. Несомненно, что электричество вызвало глубокие перемены в экономической структуре. В последние годы, что оставались до Гражданской войны, у американских производителей было всего лишь три альтернативы по увеличению выпуска: добавить больше работников (труднодостижимо по причине нехватки рабочих рук), распределить объемы работы по специализированным регионам (трудно осуществлять на больших расстояниях из-за примитивной службы сообщений) или производить больше энергии путем нахождения и включения большего числа ресурсов: воды, леса, скота, угля и ветра. Двигатели позднего девятнадцатого столетия уже начинали демонстрировать возможности по применению нефти и природного газа (*1).

Однако, ключ к американскому экономическому лидерству лежал не только лишь в технологиях. Им требовались инвестиции, то есть, возможность предпринимателя распечатать и выудить те большие сбережения, что были характеры для американцев тех времен; уровень сбережений в 1850-е равнялся 10-12 процентам от всего национального выпуска и потом поднялся до невероятных 18-20 процентов между 1865 и 1914 годами. Традиционным источником инвестиций тогда были капиталы из-за рубежа, от которых США зависели. В конце 1880-х объем таких инвестиций достигал 3 миллиардов долларов; одна лишь Великобритания держала $1.5 миллиарда, инвестированных в экономику США между 1870 и 1895 годами. Американские технологии стали силой Америки, как продемонстрировал Альфред Д. Чандлер, потому что граждане решили инвестировать свои накопления, чтобы получить ценовое преимущество через увеличение масштабов производства; создать эффективную, ориентированную на рынок, систему; собрать команды оплачиваемых управленцев, способных приводить весь процесс производства и продажи в движение. Словами Чандлера: «Инвестиции, а не инновации, трансформировали структуру промышленности и оказали благотворное влияние на успешность национальной экономики. Именно инвестиции создали новый институт — современное промышленное предприятие второй промышленной революции» (*2).

Организационно выбор все чаще делался в пользу отечественной корпорации, а затем в 1880-е - первых транснациональных корпораций. Эти организации лучше всего были приспособлены для сбора требуемых инвестиций, извлечения прибыли, захвата своей доли рынка, который позволял собирать новые инвестиции. Успешный изобретатель-одиночка стремительно становился образом из прошлого. Лаборатория Эдисона 1870-х превратилась в General Electric Corporation в 1901 году, потому что корпорация могла более успешно заполучить капитал, политическую помощь, долю рынка внутри страны и за рубежом. Американские университеты в это время развивали инженерные школы и управленческие курсы, чтобы удовлетворить потребности корпораций. Политические партии, во главе которых стояли такие люди, как Джеймс Г. Блейн и Уильям Мак-Кинли, очень быстро адаптировались сообразно веяниям нового времени. Те, кто не адаптировался, или быстро исчезал (как Популисты и Рыцари труда) или терял влияние внутри страны (как Демократическая партия). И нет никаких оснований полагать, что внешняя политика, которая по сути являлась представительством этих внутренних интересов за рубежом, станет исключением и не попадет под железную пяту новой корпорации (*3).

Темп изменений ускорялся так быстро, что Генри Адамс, возможно самый светлый ум своего поколения, разработал теорию на основе науки, математики и производительности труда, чтобы продемонстрировать, что изменения не только протекали стремительней, чем то было в «троглодитские времена Бостона восемнадцатого века», но и вырывались далеко вперед в будущее, опережая социально-политическую систему, которая уже не поспевала за этими пертурбациями. В Америке 1860 года не производилась сталь и не добывалась нефть. В 1871 году две железные дороги встретились в Алабаме на перекрестке под названием Бирмингем; через 30 лет заводы этого города экспортировали 300,000 тонн высококачественной стали за полгода и успешно конкурировали на рынках, где ранее доминировали могущественные сталелитейщики из Бирмингема, что в Великобритании. Эта эра началась в 1860 году с прокладывания 30,000 миль железнодорожных путей (что составляло половину от всех железных дорог в мире) и завершилась тогда, когда уже имелось 259,000 миль железных дорог, а братья Райт подымали свой аэроплан в воздух. Эдит Уортон цитировала высказывание Уилбура Райта: «Я могу представить возможное применение аэроплана на войне, но вряд ли его можно приспособить к коммерческим целям или сделать из него регулярное средство сообщения» (*4).

Превращение Юга из колонии в часть империи

В Америке 1865 года доминировали изолированные друг от друга патриархальные общины, но к 1900 году многие из них были захвачены Второй промышленной революцией. В то время как американские чиновники лепили свою новую глобальную империю, эти общины становились, очень часто против своей воли, частью международного рынка. Разгромленный Юг был одним из первых, что был оттащен на алтарь этой революции. К.В.Вудворд предложил, что в период эры Восстановления (1865-77) следует относиться к одиннадцати штатам бывшей Конфедерации «как к латиноамериканским республикам, раздираемых агонией революции и над которыми нависает Колосс Севера, который отправит в каждый штат по одному своему проконсулу и военному представителю, заставляющих каждый штат вступить в особые отношения с United Fruit Company или Standard Oil». Эпоха проконсулов оказалась относительно короткой, потому что Юг быстро осознал, что ему нужно выбрать одну из двух дорог: «Направо пойдешь, придёшь на Восток, а левая дорога вела на Запад … Консерваторы и сторонники западного пути выиграли в 1877 году». Правильный выбор не заставил долго ждать и осыпал южан богатыми наградами. Между 1880 и 1900 годами прилив капитальных инвестиций на Юге вырос с $250 миллионов до 1 миллиарда, численность работников удвоилась, а средняя прибыль равнялась 22 процентам (*5).

До гражданской войны экспорт хлопка с Юга сделал регион частью мирового рынка, хотя сам «Король Хлопок» сыграл в этом куда меньшую роль, чем то полагали многие южане. Но история только начиналась. Во время рождения промышленной революции в США в 1840-х Юг начал развивать свой собственный хлопкопрядильный комплекс. Между 1870 и 1891 годами производство хлопка увеличилось с 4.3 миллионов кип до 9 миллионов. Такая плодородность свалила цены с 18 центов за фунт в 1871 году до 7 центов в 1900. Капиталы с Севера наводнили Юг, пользуясь дешевым хлопком и работниками, что зарабатывали 12 центов в день (многие из которых были обанкротившимися фермерами-арендаторами, вынужденными податься в хлопкопрядильные городки ради выживания). Высокая конкурентоспособность позволила владельцам этих предприятий выйти на новые рынки в Азии и отобрать старые рынки у ткацких фабрик Новой Англии. Юг был столь успешен в обоих мероприятиях, что северные прядильные комбинаты даже пытались ограничить поток капитала, что вливался в южные хлопкопрядильные предприятия. Один житель Бостона признавал: «Южные мельницы теперь экспортируют больше хлопковой ткани в Китай, чем вся Новая Англия». В период депрессии после 1873 года тяга к экспорту только усилилась, даже в условиях (а на самом деле по причине этого), когда вдоволь капитализированные фабрики увеличивали свой выпуск, снижали цены на свою продукцию и тем самым заостряли экономический спад. Между 1875 и 1880 годами экспорт хлопковых товаров США вырос в три раза по сравнению с периодом 1871-1875. Одна оценка в то время указывала, что требовалось экспортировать 20 процентов всех произведенных товаров для выживания хлопковой промышленности США. Между 1887 и 1897 годами, в то время, как внутренний рынок агонизировал под грузом депрессии, экспорт текстиля в Китай вырос на 120 процентов. Вполне понятно, как именно внешняя и внутренняя политика была вплетена в этот процесс; представители южной текстильной промышленности, например, безуспешно боролись против Закона от 1882 года, который закрывал въезд китайским иммигрантам на территорию США на 10 лет, потому что Китай мог ограничить импорт в отместку. Конгрессмен Эрнандо Д. Мани (Money) из штата Миссисипи рассуждал в 1876 году, что так как «империя шагала в западном направлении» и так как «все лица, занимающиеся торговлей в Азии, богатели и преуспевали», то Соединенным Штатам нужно завладеть Гавайями как промежуточной станцией на пути на азиатские рынки (*6).

Мани говорил, а Джеймс «Бак» Дюк действовал. Доведенному до бедности Дюку удалось завладеть изобретением малоизвестного жителя Вирджинии Джеймса А. Бонсака, позволяющим производить сигареты. Он добавил немного воображения, капитала, и к середине 1880-х сумел монополизировать табачную промышленность в той же самой манере, как Рокфеллер монополизировал переработку нефти. К 1912 году могущество Дюка так возросло на казалось бы бездонном китайском рынке сигарет, что китайское правительство и японские конкуренты объявили тому экономическую войну. Для владельцев текстильных предприятий и American Tobacco Company Дюка эксплуатация китайского рынка была ни миражом ни красивой риторикой, а насущной необходимостью, от которой зависело их процветание, если даже не сказать выживание (*7).

Промышленники Юга становились столь зависимыми от потребителей из Латинской Америки и Азии, что газета Чаттануга трейдсмен начала переживать по поводу того, что в стране строилось слишком много фабрик, которые целиком зависели от торговли на экспорт. Вполне естественно, что такие южане как сенатор Джон Т. Морган из Алабамы возглавляли борьбу за строительство канала на перешейке (благодаря которому Мобил, Новый Орлеан и другие региональные порты получат географическое преимущество). Южане, возможно, и питали отвращение к вмешательству федерального правительства в свои дела до 1860 года, но после 1880 года они требовали, чтобы Вашингтон прорыл для них канал, построил для них торговый флот, улучшил качество дипломатической службы и сделал много чего еще для успешного выживания на глобальном рынке. Чаттануга трейдсмен, которая по большей части выражала интересы южных деловых кругов, писала откровенно. Латиноамериканская «торговля является нашей согласно законам природы», трубила она в 1888 году, но затем газета сочла, что этого мало, и подперла законы Божьи уточнением, что «мудрая и либеральная политика нашего правительства выступит гарантом этого» (*8).

У Юга фактически были ограниченные возможности, и он не мог помочь сам себе. В пересчете на душу населения в 1880 он был беднее, чем в 1860 году. К 1900 году подушевой доход на Юге был в два раза меньше среднего по всей стране. Он не мог аккумулировать свой собственный капитал в достаточном количестве, и в этом так и не смог сравняться с Севером. Рабочих рук на Юге было полно, но все эти работники были чрезвычайно бедны. Таким образом регион находился в двойной зависимости: его конкурентоспособность зависела от Севера и его капиталов, и его выживание - от азиатских и латиноамериканских рынков (*9).

(*1) T. Jackson Lears, No Place of Grace: Antimodernism and the Transformation of American Culture, 1880-1920 (New York, 1981), 8-9; E.J.Hobsbawn, The Age of Empire, 1876-1914 (New York, 1987), chap. 2.
(*2) Alfred D. Chandler, Jr., with the assistance of Takashi Hikito, Scale and Scope (Cambdrige, Mass., 1990), 62-3; …
(*3) Mira Wilkins, The Emergence of the Multinational Enterprise (Cambridge, Mass., 1970), 68-9; Carroll M. Pursell, Jr., ed., Technology in America (Cambridge, Mass., 1981), 3-5.
(*4) Edith Wharton, A Backward Glance (New York, 1934), 319.
(*5) C. Vann Woodward, “Unfinished Business,” in New York Review of Books, May 12, 1988, 22; …
(*6) Patrick Hearden, Independence and Empire (DeKalb, Ill., 1982), 8-14, 25-8, 43-6, 55-8, 60, 66, 89-106; …
(*7) Sherman Cochran, “Commercial Penetration and Economic Imperialism in China,” in John K. Fairback and Ernest R. May., eds., America's China Trade in Historical Perspective (Cambridge, Mass., 1985), esp. 204-8; …
(*8) Bruchey, Enterprise, 272-3; …
(*9) Edward Kirckland, Industry Comes of Age (New York, 1961), 278-9; ...

[эмблема общественно-профсоюзного движения "Рыцари труда", которое достигло своего пика развития в 1886 году с 700,000 членами]
Knights_of_labor_seal
Tags: США
Subscribe

  • До Триеста на Адриатике (1946-1948)

    Молотов: «Что касается параграфа С, то мы считаем, что представители судебной власти [в Триесте] должны быть выборными персонами, как это принято в…

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments