lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Четырнадцатая глава 009

Исследуя состояние мировых дел в 1996 году, уходящий со своего поста государственный секретарь Уоррен Кристофер отметил, что Соединенные Штаты находились «на излете своего американского столетия», но, если «мы … продолжим вести всех остальных за собой», то «конец тысячелетия может запустить для нас второе американское столетие» (*39). Если Кристофер прав, то тогда американцам предстоит иметь дело со следующими пятью вопросами:

1. Какой новый баланс сил заменит собой соперничество по линии Запад-Восток периода 1945-1989 гг.? С одной стороны британский премьер-министр Маргарет Тэтчер в конце 80-х годов считала, что мир окажется разделенным на блок доллара США, блок германской марки и блок японской йены. Соглашение НАФТА, казалось, подтвердило тезис Тэтчер. Но во всем другом ее пророчество не сбылось. Например, попытки сформировать европейскую зону свободной торговли потерпели сокрушительное поражение в 1992 году, когда ФРГ и Великобритания отчаянно сражались друг с другом по вопросу валютного регулирования.

С другой стороны некоторые считали, что новый мир попадет под влияние «столкновения цивилизаций», то есть, разделится вдоль религиозных, этнических и культурных линий. Таким образом западному христианству бросит вызов подымающий голову исламский мир. Кровопролитие в бывшей Югославии между группами, что отличались друг от друга своими этнической принадлежностью и религией, предоставило определенную поддержку этому тезису. В 1991 году один чиновник США даже высказался вполне официально, заявив, что «марш исламского фундаментализма» стал той проблемой, что беспокоит умы исполнительной власти государства превыше всего. Но тезис «столкновения цивилизаций» все же не так уж и прочен. Христианство, ислам и другие мировые религии не монолитны. В них самих существуют глубокие расколы. Например, в бывшей Югославии православные христиане из Сербии и римо-католические христиане из Хорватии без особого труда встали на путь взаимной резни и истребления. В той же самой убийственной манере в сунниты-мусульмане из Ирака и шииты-мусульмане из Ирана целых шесть лет уничтожали друг друга в 80-е года. И не стоит забывать, что в середине 90-х годов национальное государство, а не этническая группа, продолжило быть самой важной и основной политической единицей в системе международных отношений (*40).

На поверку скорее мир вступает в эпоху фрагментации, чем происходит столкновение цивилизаций. Если знания — это сила (а так и было, начиная с 1970-х годов), то быстрое распространение информации, ставшее возможным благодаря компьютерам, факс-машинам и интернету, грозит децентрализовать и размыть традиционную власть государств. Мир начал изменяться не в 1990 году, а в 1970-е, когда начали ткаться и оформляться новые линии коммуникаций постиндустриальной революции. Советский Союз не смог приспособиться к этим изменениям, развалился и исчез. Новые каналы передачи информации позволили гигантским корпорациям с легкостью перемещать капиталы и другие ресурсы по всему миру. Полтора триллиона долларов, что заливают каждый день биржевые площадки, представляют собой такое капитальное богатство, которое даже правительство самого мощного в мире государства не способно контролировать.

Конец Холодной войны таким образом позволил прорваться плотине, вырваться наружу долго сдерживаемому капиталу, этнической вражде, религиозной ненависти и территориальным спорам. Массивные притоки капитала обогатили одни регионы, но обошли стороной другие, такие как погруженные в нищету африканские страны, включая даже ЮАР (которая перешла под управление чернокожего африканского большинства после свержения апартеида, режима жесткой сегрегации). Неограниченный ничем капитал стал крупной проблемой, равно как и ее решением. Джордж Сорос, один из самых богатых и проворных международных спекулянтов, предостерегал нас: «Я не верю в идеальность рынка … Я не считаю, что принцип «да победит сильнейший» разумен и желателен для нас. Я полагаю, что нам нужно бороться за установление фундаментальных ценностей, таких как социальная справедливость, которой не возможно достичь с помощью ничем не сдерживаемой конкуренции» (*41). Глобализация, казалось, больше всего заботила Сороса.

Этот процесс (создание глобальной деревни с новыми технологиями, что сделали возможным быстрое обращение капитала, информации и торговли по всему миру без границ) вступил в новую эру, оснащенную компьютерами, кабельным телевидением и спутниками в 1970-1990. Этот же процесс позволил великим корпорациям, контролирующим капитал, отыскивать дешевую рабочую силу в тех регионах, что еще не были затронуты новыми технологиями. В 1990-е гг. появились сообщения о том, что Nike, Reeboc и другие производители спортивной одежды платили по несколько долларов в день своим работникам, которые вкалывали на них в ужаснейших условиях. Университетские кампусы в США вновь стали общественной площадкой, с которой озвучивались протесты против этих нарушений. Неправительственные организации (НПО), возглавляемые студенческими и профсоюзными объединениями в конце концов заставили многие их этих корпораций (включая Nike и Reeboc) пообещать поднять стандарты труда в Латинской Америке и Юго-восточной Азии. НПО доказали, что глобализация необязательно должна вести к фрагментации мира между богатыми и бедными, эксплуататорами и эксплуатируемыми — хотя многое все еще предстоит сделать на этом поприще.

2. Если власть в мире фрагментируется, то можно ли по-прежнему контролировать ядерное оружие — это самое крайнее и максимальное проявление силы и власти? Соединенные Штаты и Российская Федерация договорились о сокращении своих ядерных арсеналов с общего количества в 65,000 единиц в 1988 году до 10,000 десятилетием спустя. Их успех частично был омрачен появлением у ряда стран технических возможностей по изготовлению собственного ядерного оружия, включая Израиль и КНДР. Когда Индия и Пакистан провели испытания своего ядерное оружие в конце 1990-х годов, то появился страх, что эти страны - которые почти 50 лет яростно спорили по поводу границ с привкусом религиозных расхождений — в один прекрасный день испепелят значительную частью Южной Азии, погрузив ее в термоядерное облако. Старые члены ядерного клуба, в особенности КНД и Франция, создавали свои собственные запасы боеголовок. В добавок правительство ФРГ зарегистрировало около 350 случаев попыток ввезти контрабандой ядерные материалы, большая часть которых имела российское происхождение. В схожей манере Ливия, Египет, Ирак, Китай и Ирак были обвинены в нарушении Конвенции о биологическом оружии от 1972 года, когда те начали изготавливать и накапливать бактериологическое оружие (*42).

В 1968 году Договор о нераспространении (NPT) запретил приобретение ядерного оружия неядерными странами. Он также наложил запрет на экспорт соответствующих технологий и производственных мощностей из ядерных держав в другие страны. Ирак, Израиль, Индия и Пакистан, однако, находились вне правового поля NPT. Соединенные Штаты пытались наполнить Договор силой, но пределы их власти оказались ограниченными. КНР, например, присоединилась к NPT, но, несмотря на протесты США, потом все же отправила важные ядерные материалы в Пакистан, а также в ряд других стран. Укреплению морального авторитета США отнюдь не помогал тот факт, что американцы сохраняли свое лидерство в области продажи обычных вооружений ($23 миллиарда в одном лишь 1991 году) (*43).

Tags: lafeber walter
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments