lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Тринадцатая глава 004

Эти интенсивные обсуждения мало помогли Бушу определиться с собственной позицией. Они вместе с Горбачевым продвинулись далеко вперед в деле сокращения количества ядерных ракет и запрета производства химического оружия. Но они так и не смогли договориться о том, как они будут разрешать историческую дилемму, что сложилась в самом центре Европы, — германский вопрос. Германия стремительно рвалась к объединению, особенно сейчас, когда Берлинская стена пала. Горбачев не желал объединенной Германии и требовал, что, если Германии и будут слиты воедино, то ФРГ должна прекратить свое членство в НАТО. Позиция Буша была более сложной. Десятилетиями западные лидеры утверждали, что они поддерживают идею объединения Германии; они делали такие высказывания, про себя думая, что дело до этого никогда не дойдет. Теперь же, когда это событие было на носу, лидеры Франции и Великобритании секретно умоляли Горбачева не позволить этому случиться. Буш также был весь полон опасений. Он быстро встал на сторону объединения, но он также отправил Бейкера в ГДР, где тот должен был попросить местных функционеров замедлить процесс слияния с ФРГ. Эти события, однако, вырвались из рук всех руководителей. Движение в сторону объединения Германий, подталкиваемое духом истории и богатыми западные немцами, предложившими свою финансовую помощь по перестройке нищей ГДР, обрело собственную скорость и инерцию. В июле 1990 года Горбачев и канцлер ФРГ Гельмут Коль заключили свои собственные договоренности — некоторые из которых (такие как, запрет на маневры НАТО на территориях бывшей ГДР) сильно не понравились Бушу. Президент все же мудро решил поддержать ФРГ, которая отныне будет «единой и свободной», но привязать ее еще теснее к Западу как с помощью НАТО, так и процветающего Европейского экономического сообщества (ЕЭС). Горбачеву ничего оставалось как согласиться: взамен он потребовал, чтобы ФРГ ограничила численность своей армии 370,000 солдатами, продолжила держаться подальше от ядерного оружия и окончательно согласилась с передачей бывших немецких земель, признав новую немецко-польскую границу, проведенную в 1945 году. Горбачев также перестал напирать на свою идею «единого европейского дома» и буквально умолял Буша сохранить присутствие США в Европе, чтобы присматривать за ФРГ (*18).

Буш и Бейкер, вместе со всеми остальными наблюдателями, вновь были крайне удивлены в феврале 1990 года, когда Горбачев переборол сильное сопротивление внутри партии и отказался от монополии КПСС на власть в стране впервые с 1917 года. Весной кандидаты-некоммунисты добились на выборах оглушительной победы. Не стал исключением и Борис Ельцин - глава РСФСР, крупнейшей из 15 советских республик. Горбачев вычистил Ельцина из московской партийной структуры еще в 1987 году, когда этот выскочка потребовал проведения более радикальных реформ. Ельцин теперь начинал мстить: он был избран народом законно, в то время как Горбачев, хотя и являлся президентом СССР, не проходил через выборную процедуру. Горбачева на его должность поставили партийные функционеры. Коммунисты-консерваторы теперь предпринимали шаги, чтобы остановить эти реформы. В январе 1991 года сотрудники МВД убили 15 человек, когда прибегли к силе, чтобы не допустить выхода Литвы из состава СССР. Горбачев пытался умаслить консерваторов новыми почетными назначениями и своим отказом от более быстрого продвижения в сторону свободного рынка.

Да, Ельцин был избран в законном порядке, было очевидно, что он хотел осуществить далеко идущие демократические реформы, сократить вооружения; его окружали молодые советники, которые имели не менее крутой характер и были всецело за демократию. Он был готов взять власть в свои руки. Белый дом в этот момент потребовал от своих сотрудников, чтобы ни один правительственный чиновник ни словом ни делом не поддерживал Ельцина, чтобы не дай бог не ослабить позиции Горбачева. «Наша политика вращался исключительно вокруг фигуры Горбачева» - сообщил один американский дипломат. «Но концептуального понимания, куда эта страна двигалась, у нас не было». Буш все больше и больше в впадал в зависимость от своей личной дружбы с Горбачевым, пребывая в глубоких подозрениях относительно фигуры Ельцина, который угрожал центральному контролю Горбачева над страной — во время своего печально известного визита в Вашингтон Ельцин показал всем, что он является алкоголиком и грубым человеком. Посол США в Москве Джек Мэтлок наблюдая за тем, как Горбачев тонул, а Ельцин напротив воспарял вверх, настоятельно рекомендовал Бейкеру разобраться с этими обоими политиками как можно быстрее. Но «апологеты» Горбачева в Белом доме, как Мэтлок называл их, отвергли его дельный совет. Вместо решительных действий они отделывались смешками, шутя, что самым важным другом Ельцина в США был Джек Дениелс (*19).

Неспособность Буша воспользоваться возможностями, что открылись перед ним в Советском Союзе, ни в коей степени не была связана с общественным мнением в США. Возможно, она проистекала из того факта, что Буш, Чейни, Бейкер, Бейкер и Скоукрофт все работали на Форда в 1976 году, когда разрядка подходила к концу и Форд пошел на встречу к своему поражению на президентских выборах. Возможно, причина была в страхе администрации перед тем, что, если Ельцин победит, то Советский Союз станет столь хаотичным, что это принесет с собой новые угрозы. В это время множились требования американских граждан сократить военный бюджет так, чтобы они могли насладиться «дивидендами мира», и Чейни в середине 1990 года объявил о 25-процентном сокращении вооруженных сил США, но добавил, что новое поколение военных технологий все же будет закупаться — эти закупки прибавят десятки миллиардов долларов к военному бюджету позднее в 1990-х годах (*20).

Военный кризис наступил, но он практически не имел никакого отношения к Советскому Союзу. Второго августа 1990 года Саддам Хусейн, военный правитель Ирака, вторгся в соседнее нефтяное королевство Кувейт. Чиновники США опасались, что после успеха Хусейн задумается о нападении на Саудовскую Аравию, богатого нефтью близкого союзника США с 40-х годов. Хусейн оккупировал Кувейт по многим разным причинам. Он ненавидел то, как была прочерчена граница между Кувейтом и Ираком (которая на самом деле была навязана британскими имперскими чиновниками в 1922 году), потому что она почти полностью отрезала его от моря. Он ненавидел кувейтцев за то, что те качали нефть большими объемами, что приводило к понижению цены, и Хусейну приходилось продавать по дешевке свою нефть, добытую из его малорентабельных колодцев, чтобы выплатить долг, накопленный во время невероятно кровавой восьмилетней войны с Ираном. Его основная цель была доминировать в арабском мире. И, наконец, он считал, что США и их союзники не вмешаются. В конце концов именно США передали ему оружия на сумму в $40 миллиардов долларов в 80-е года для войны с Ираном, по большей части в кредит. За несколько часов до вторжения некоторые чиновники США сообщили ему в личной беседе и Конгрессу публично, что, хотя Буш и Бейкер и против использования силы, они не займут определенную позицию по вопросу приграничного спора между Кувейтом и Ираком и не будут вмешиваться в конфликт. Американцы, разумеется, не питали никаких иллюзий; они знали, что Хусейн лично казнил своих политических оппонентов, подвешивал их тела на мясницких крюках для публичной демонстрации, открыто угрожал «поджечь половину Израиля» (ближайшего союзника США на Ближнем Востоке) и приказал десяткам тысячам своих молодых граждан погибнуть в самоубийственных атаках на иранские позиции. Просто в глазах США Иран представлял большую угрозу, чем Ирак. Рейган и Буш, сверх того, отсылали диктатору оружия и продовольствия на миллиарды долларов, чтобы удержать его от сближения с СССР. Американские фермеры и торговцы оружием были счастливы, богатея и не высказывая никаких претензий. Один высокопоставленный сотрудник Государственного департамента признал, что «мы выставили себя полными дураками, так как не предвидели это вторжение» (*21).

И снова Буш несколько дней вел себя крайне осторожно. Кувейт, в конце концов, был самой просоветской и и антиизраильской страной во всем регионе. К более решительным действиям Буша подтолкнул премьер-министр Великобритании, железная Маргарет Тэтчер, которая по стечению обстоятельств оказалась на одной встрече вместе с Бушем в Колорадо, когда началось вторжение. Ее страна получала большую выгоду от кувейтских многомиллиардных инвестиций и банковских депозитов. «Джордж» - сказала она Бушу прямиком - «сейчас не время шататься из стороны в сторону». Внешние политики обоих США и Великобритании были продиктованы требованиями внутренней обстановки и интересами их стран. Буш также считал, что на кону стояла цена нефти, и, следовательно, контроль над мировой экономикой. Он также по какой-то причине посчитал, что эта ситуация была сродни 1938 году и что снова наступил Мюнхен: если этот «Гитлер» преуспеет, то весь мир вновь будет отброшен назад в международную обстановку 1930-х годов, когда к агрессии прибегали налево-направо. Он первым сформулировал определение нового мира, что складывался после Холодной войны: «На кону стоит не одна маленькая страна, а значительно большая идея — новый мировой порядок», где правят «мир и безопасность, свобода и торжество закона».

(*18) Bush and Scowcroft, World Transormed, pp. 249-258, 279-292; Frank Costigliola, “An 'Arm Around Shoulder': The United States, NATO and German Reunification, 1989-90,” Contemporary European History, III, no. 1 (1994): 100-108; Oberdorfer, The Turn, p. 381; Cox, “From Super Power Detente,” p. 281; Martz “Into a Brave New World,” p. 42.
(*19) Washington Post, February 13, 1990, p. A1; privileged interview, February 11, 1992; John Morrison, Boris Yeltsin (New York, 1991), pp. 56-73; Stephen White, Gorbachev and After (New York, 1991), pp. 68-69, 167; Matlock, Autopsy on an Empire, pp. 508-509; Michael R. Beschloss and Strobe Talbot, At the Highest Levels (Boston, 1993), p. 105.
(*20) The New York Times, December 2, 1989, p. 33; Ibid., February 3, 1992, p. A8; Washington Post, February 13, 1990, p. A1; Newhouse, “Profiles: The Tactician,” p. 76.
(*21) A superb account is Bruce W. Jentleson, With Friends Like These (New York, 1994), pp. 14-16, 94-97, 132-171; Judith Miller and Laurie Mylorie, Saddam Hussein and the Crisis in the Gulf (New York, 1990), pp. 3-23; Daniel Yergin, The Prize: The Epic Quest for Oil, Money and Power (New York, 1991), pp. 770-775; the US official is quoted in Washington Post, October 28, 1991, p. A9.

[Президент Буш и премьер-министр Тэтчер в Аспене, Колорадо, 2 августа 1990, планируют Войну в Заливе]
Margaret_Thatcher_with_George_Bush_at_Aspen_press_conference
Tags: Ближний Восток, Джордж Буш, США, Советский Союз
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments