lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

Тринадцатая глава 001

НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК ИЛИ ЭПОХА ВСЕОБЩЕГО РАСПАДА? (1989-1993)

25 декабря 1991 года на семьдесят четвертом году жизни Советский Союз почил в бозе, испарившись словно по мановению волшебной палочки. Никто не смог спрогнозировать точное время этого распада равно как и объяснить природу этого таинственного исчезновения, но была одна личность, которая когда-то давно предрекла нечто похожее:

«В своих размышлениях я пришел к одному единственному выводу …. что будущий рост России …. переоценен не в незначительной мере [а переоценен более существенно]. Без привнесения цивилизации во все те орды, что номинально распространяют власть России на многие широты и долготы, они мало что прибавят к ее реальной силе, а может быть даже и убавят ее; в случае, если свет цивилизации спустится на них и следовательно начнется повсеместный рост, то разросшаяся империя, как это бывало в истории неоднократно, обязательно распадется на отдельные независимые государства» (*1).

Так писал бывший президент США Джеймс Мэдисон в 1821 году. Но пророчество Мэдисона ценно для американцев после 1989 года еще и по другой причине. Являясь самым важным составителем Конституции в 1787 году, Мэдисон настоял на создании гибкой (и, как это получилось позднее, федеральной) политической системы, которая могла расширяться, не накапливая метастазы, присущие обширной «империи». В 1990-е года Соединенные Штаты выжили и сохранили за собой статус величайшей державы мира, несравнимой ни с каким другим государством. Россия в это самое время начала свое восхождение из глубин экономической пропасти, все еще пребывая в ночном кошмаре разрухи, бушующего криминала и даже гражданской войны — все это принесло новые проблемы Соединенным Штатам. С Холодной войной было покончено, но корни столетнего соперничества между американцами и русскими остались, и не последнюю роль в этом играли тысячи ядерных боеголовок, на чьих спусковых курках держали свои пальцы московские и вашингтонские чиновники.

Эти две характеристики 90-х годов — исключительная мощь Соединенных Штатов и взрывоопасная все больше разочаровывающаяся Россия — были обрамлены третьей темой: политической, этнической, религиозной и экономической фрагментацией глобальной системы. Раскол внутри лагерей обеих супердержав наметился еще в 50-е года, но с концом Холодной войны фрагментация, казалось, вышла из под контроля. Пятнадцать республик Советского Союза образовали Содружество независимых государств. Чехословакия и Югославия запустили процесс самораспада. Африканские и юго-восточные азиатские страны погрузились во внутренние военные разборки, и даже промышленно развитые страны, такие как, Канада, Италия и Индия встали перед угрозой раскола. Сенатор-демократ от штата Нью-Йорк Патрик Мойнихен в 1993 году беспокоился, что текущее деление по этническому признаку «грозит превратиться в резню среди дикарей. Приготовьтесь встретить 50 новых государств в ближайшие 50 лет. Большая их часть будет рождена в кровопролитии» (*2).

В момент своего триумфа от победы в Холодной войне Соединенные Штаты благоговейно и с радостью почитали и поддерживали свой собственный принцип самоопределения нации, но в какой-то момент безудержное применение этого принципа превратилось в угрозу из-за своей опасной непредсказуемости. Российский вице-президент Александр Руцкой волновался в 1992 году: «На российской территории проживают 130 … этнических групп; если применить принцип самоопределения на практике, то у нас тут появятся 100 банановых республик». В какой-то момент желание Руцкого использовать вооруженные силы для предотвращения возникновения «банановых республик» существенно возросло (*3). Один представитель исполнительной власти отметил, что, хотя ООН признает существование около 185 государств, в их составе находятся 250 этно-религиозных групп населения, которые могли бы побороться за обретение собственной государственности (*4).

У самих американцев иммунитета к этому растущему беспорядку не было. Как только с плеч было снято давление необходимости вести борьбу с коммунизмом, демократическая и в особенности республиканская политические партии потеряли свою былую внутреннюю сплоченность и начали грызню по внутриполитическим вопросам. Третьи партии становились все больше популярными. По мере того, как из экономики вынимался стержень периода Холодной войны, пропасть между доходами богатого и среднего классов увеличилась, и уровень социального недовольства в стране возрос. Количество членов так называемого «ополчения» (militias), выступающего за право применять оружие и прибегать к насилию для противодействия законам США, выросло с 10,000 до 40,000 человек. Один такой фанатик предположительно был ответственным за взрыв федерального здания в Оклахома-сити, который унес жизни 169 человек в 1995 году. Христиане-евангелисты приобрели политический вес и власть во многих штатах, где они развернули «культурные боевые действия» (по словам одного из их лидеров) против американского общества, вышедшего только что из Холодной войны. Глава Христианской коалиции Ральф Рид объяснил причины этой новой раскалывающейся Америки: «Правда состоит в том, что после конца всех войн у нас на руках оказалась самая противоречивая, разделяющая все общество, политика за всю историю страны». Рид считал, что «старая дихотомия на либералов-консерваторов, международников-изоляционистов, голубей-ястребов рассыпалась. Есть кое-какие идеологические категории в процессе формирования, которых никогда у нас не было в политической практике за время ведения Холодной войны». Далее он подчеркнул свою самую важную мысль: «Конец войн не принес нам стабильности. Послевоенная эра — это период обширного грандиозного перерисовывания всех политических линий» (*5).

Джордж Буш и Билл Клинтон стали первыми президентами США, которым пришлось вести дела с этим раскалывающимся миром и с новой менее предсказуемой Россией, одновременно с этим решая самую важную для себя задачу: как снизить накал гнева американского населения и навести мосты между расходящимися в разные стороны частями американского общества так, чтобы государство смогло выжить и процветать в этом значительно расколотом, но также и взаимозависимом, мире.


(*1) Madison to Richard Rush, November 20, 1821, in James Madison, Letters and Other Writings of James Madison (Philadelphia, 1867): III, pp. 235-236.
(*2) David C. Rapoport, “Intervention and Ethno-Religious Violence; Self-Determination and Space,” Working Paper No. 8, The Center for International Relations, UCLA (Los Angeles, 1994), especially pp. 6-7.
(*3) Foreign Broadcast Information Service – Russia, January 21, 1992, p. 52.
(*4) The analysis by David Binder and Barbara Crosette in The New York Times, February 7, 1993, p.14 – полезный обзор зарождающихся этнических войн.
(*5) Sindey Blumental, “Christian Soldiers,” The New Yorker, July 18, 1993, pp. 34-35.

[уличные беспорядки в Лос-Анжелесе, апрель 1992; в это время в столице, Вашингтоне, идут крэковые войны, уровень убийств на 100,000 населения достиг отметки 80, на улицах Национальная гвардия расcтавляет блокпосты (фотографии пока не нашел)]
la-riots1992a



Tags: США, Холодная война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments