lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Двенадцатая глава 011

К началу 1985 года советская система напоминала собой огромный серый бесформенный ком, коим порой пугают зрителя в научно-фантастических фильмах, который выглядит угрожающе, но передвигается с крайне малой скоростью. Советско-американские отношения достигли опасно низкого уровня. В марте 1985 года умер Черненко, и руководителем партии (через тайный выборный процесс, проведенный в узком кругу) стал Михаил Горбачев. Родившийся в 1931 году новый руководитель обладал выдающимися политическими умениями, которые быстро протолкнули его вверх по партийной лестнице, пока в 1980 году он не стал самым молодым членом Политбюро. Но не только его возраст делал его необычным политиком. В отличии от группы Брежнева-Черненко он обучался в Московском государственном университете, где ему читали курс западной философии наравне с ленинскими трактатами, получив юридическую специальность. Мать Горбачева была набожной христианкой, которая крестила сына, не смотря на то, что жить им приходилось при режиме, который пытался искоренить практику отправления религиозных культов (на посту советского руководителя он снимет большое количество ограничений с Русской православной церкви в 1988 году, когда последняя праздновала свое 1000-летие).

Горбачев, однако, не был отдельным причудливым феноменом. Он представлял собой новое советское поколение, которое вступило во взрослую жизнь после смерти Сталина, которое получило хорошее профессиональное образование, было воодушевлено попыткой Хрущева провести реформы, которое отталкивало то, что можно назвать «брежневской репрессивной стагнацией» и которое понимало, как далеко их государство отстало от Запада в технологиях. Политические предпочтения этого нового класса варьировались от радикализма до реакционизма, но в численном выражении этот класс был самым многочисленным в мире. Горбачев и его страта требовали то, что потом назовут «новым мышлением» - не по причине страха перед ростом военной мощи США периода Рейгана, а потому что они понимали, что советская система, доставшаяся им по наследству, не была в состоянии поддерживать эту навязанную гонку вооружений, не могла приспособиться к технологическим новинкам (компьютеры, спутники, передача телевизионного сигнала в режиме реального времени), которые революционизировали Западные общества. Государственный секретарь Шульц понял, что именно происходит, когда другие чиновники США (особенно в ЦРУ и Пентагоне) все еще не желали вести переговоры с СССР. Шульц настойчиво советовал Рейгану выйти на контакт с Советским Союзом и вести диалог с позиции растущей силы, созданной благодаря новым технологиям, знаменующим собой рассвет информационной эры. Американцы по полной эксплуатировали эти новые изобретения. Шульц предрекал, что советская система была обречена, так как она не могла приспособиться к ним (*61).

Эта мысль была озвучена самим Горбачевым: «Только интенсивная высокоразвитая экономика может гарантировать консолидацию позиций государства на международной арене». Чтобы достичь этой цели, он предложил «перестройку» (перестройку экономики) и «гласность» (публичность и политическую открытость, чтобы поощрить индивидуальные инициативы). На эпохальном XXVII Съезде КПСС, проведенном в феврале 1986 года, Горбачев призвал к «радикальным реформам». Реформы включали в себя шаги по предоставлению большего самоуправления и даже подразумевали получение прибыли управленцами в колхозах и в промышленности. Также начались мероприятия по осторожному перенастраиванию системы цен и торговли, чтобы те могли более точно отражать реальность и заставлять работников села и промышленных рабочих удовлетворять потребности рынка. Это новое мышление позволило открыть ранее невозможные «кооперативы»: с 1985 по 1988 появилось 13000 производственных кооперативов и 300000 семейных предприятий. Кремлевские функционеры объявили, что около 50 процентов сектора услуг и 40 процентов сельского хозяйства в результате реформ должны были перейти в частные руки. Эта инициатива открыла новые возможности для сотрудничества с западными корпорациями. В советской экономике, закрытой для большинства капиталистов, вдруг появились строящий отели American Express, продающий 31 сорт мороженного около Красной площади Baskin-Robins, сотрудничающий с советскими лабораторными учеными Merck Pharmaceuticals, жареные гамбургеры самого большого в мире Макдональдса и производящий сухие злаковые завтраки для советских граждан Nabisco (*62).

Но горбачевские реформы быстро натолкнулись на стену оппозиции, воздвигнутую некоторыми членами Политбюро (которые принципиально боялись подобных реформ), огромной партией и правительственными бюрократами (которые опасались потерять свою собственную власть и привилегии) и многими работниками (по некоторым оценкам по время перестройки 16 миллионов человек могли потерять работу). Горбачев пробивался через эту стену целой комбинацией политических маневров и изменений. Сперва он перетряс Политбюро, убрав из него многих своих консервативных оппонентов и заменив их на своих доверенных советников. В середине 1985 года он назначил своего проверенного временем коллегу Эдуарда Шеварнадзе, которому было всего 57 лет, на место министра иностранных дел вместо семидесятидевятилетнего Андрея Громыко. Более того, новый режим публично осудил ключевые моменты советской истории и позволил произвести переоценку истории, что само по себе потенциально могло повлечь за собой серьезные последствия (как это обычно и бывает во всех случаях исторического анализа). Режим объявил, что «вина Сталина была огромной и непростительной» из-за всех тех преступлений, что он совершил против своего народа. Сотни политических изгнанников, включая ученого Андрея Сахарова и его жену Елену Боннер, получили освобождение, хотя большинство все еще оставались за решеткой.

В 1988 году горбачевские реформы так и не заработали. Рост производительности труда замедлился. Продовольствия стало еще меньше, чем до 1985 года. Он попытался поднять производительность труда и остановить безудержный алкоголизм, резко ограничив продажу водки и вина. Горбачев стал известен как «Лимонадный Джо». Эти действия привели к уменьшению налоговых поступлений и острейшему дефициту сахара, так как советские граждане начали гнать самогон (очень часто с высоким содержанием спирта, что приводило к отравлениям). Недостаток сахара даже вызвал спад производства мороженного, этого самого любимого лакомства у населения.

В это время «гласность» неожиданно вызвала к жизни в отдаленных от Москвы областях требования национальных меньшинств о предоставлении большей независимости и свободы. Горбачев не ожидал таких социальных взрывов, некоторые из которых власти подавили силой (*63). В середине 1989 года 300000 шахтеров угольной промышленности вышли на забастовку. Среди всех рабочих они являлись фаворитами, любимцами советской власти, продолжая жить при этом в бараках и претерпевать недостаток снабжения в самых необходимых вещах (например, многие получали всего лишь один кусок мыла в два месяца). Волнения распространились по всей стране.

На протяжении всех этих кризисов ответ Горбачева был последовательным: он вычищал политических оппонентов и бюрократов, которые, как он утверждал, пытались использовать кризис с целью остановить его реформы. Наивысшей точкой его политики стал март 1989 года, когда он провел всесоюзные выборы для избрания нового Съезда народных депутатов, состоящего из 2250 членов. Многие коммунистические руководители потерпели унизительное поражение на тех выборах. Правящее и уединенное Политбюро, это навершие всей партийной структуры, сохранило за собой право решающего голоса. Но теперь избирался новый Верховный Совет с 572 членами (избираемый Съездом народных депутатов), который собой заменял старый не имеющий своего мнения Верховный Совет и который планировал проводить заседания 6-8 месяцев в году, чтобы публично обсуждать весь законотворческий процесс. Дебаты с заседаний этого новаторского парламента даже передавались по телевизору, захватывая все внимание граждан. Таким образом Горбачев пытался использовать гласность, или открытость, чтобы убить любую оппозицию перестройке. Он подыгрывал интеллектуалам и поощрял открытость в искусствах. Стали доступными «1984» Оруэлла и даже некоторые самые критично настроенные в отношении советской истории новеллы Александра Солженицына. Такие фильмы как «Маленькая Вера» и «Легко ли быть молодым?» предоставляли свой угрюмый взгляд на жизнь рабочих и отчужденной молодежи, равно как рок-музыка, вылезшая из подполья и пользующаяся поразительной популярностью (*64).

Это было поразительное представление — представление, увенчанное в феврале 1990 года ранее немыслимым событием: Горбачев и руководство КПСС отказались от монополии на власть, которую партия сохраняла в государстве 73 года. У них оставалось мало альтернатив. Экономические реформа и децентрализация требовали также и некоторой политической децентрализации. Предполагалось, что партия по-прежнему будет обладать верховной властью, но вместо этого она быстро раскололась на реформаторов и консерваторов. Чтобы освободить себя еще больше от влияния партийных консерваторов, Горбачев сделал шаг к введению президентства по западному образцу и модернизировал кабинетную систему правительства, чья власть отныне основывалась на популярности выбранного Совета народных депутатов. Он открывал окна, которые были наглухо закрыты семьдесят лет.

(*61) Bialer, “Gorbachev's Program,” pp. 407-408; Shultz, Turmoil and Triumph, pp. 490-491; 892-893; Walter Lafeber, “Technology and US Foreign Relations,” Diplomatic History, 24 (Winter 2000); 12-18 gives further references for this point; Michael Fox, “The End of the Cold War and Why We Failed to Predict It,” in Allen Hunter, ed., Rethinking the Cold War (Philadelphia, 1998), pp. 166-168.
(*62) Martin McCauley, ed., The Soviet Union Under Gorbachev (New York, 1987), especially pp. 1-9, 210-227; Serge Schmemann, “The Emergence of Gorbachev,” The New York Times Magazine, March 3, 1985, especially pp. 44-46, 55-57; Hedrick Smith, “On the Road with Gorbachev's Guru,” The New York Times Magazine, April 10, 1988, pp. 38, 42; Washington Post, February 27, 1986, p. A32.
(*63) Useful on nationality issues: McCauley, ed., Soviet Union Under Gorbachev, pp. 4, 86-95; Basile Kerblay, Gorbachev's Russia (New York, 1989), pp. 62-66.
(*64) Richard Stites, “Soviet Popular Culture in the Gorbachev Era,” The Harriman Institute Forum, II (March 1989); useful chronology of Gorbachev's reforms is in Washington Post, December 31, 1988, p. A14; The New York Times, July 24, 1989, p. A1.

[новогоднее выступление М.Горбачева, 31.12.1989; с 6:49 говорит про "идею общеевропейского дома"]


Дополнительно о смене позиции СССР по ядерному вопросу и подготовке к подписанию РСМД:
http://mil-history.livejournal.com/1569852.html
Tags: Михаил Горбачев, Советский Союз
Subscribe

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Настоящие президенты никогда не сдаются

    Эндрю Джексон тринадцатилетним подростком служил вестовым, бегая между отрядами восставших колонистов. Попал в плен к британцам и, отказавшись…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments