lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

Первая глава 006

На протяжении всего 1945 года успехи Красной армии и растущее напряжение в Восточной Европе подталкивали Сталина к ужесточению контроля над жизнью советских граждан. Открывались специальные школы, где преподавали идеологическую доктрину, автором которой был сам диктатор; образ «Родины-матери» потеснился и пропустил вперед «Победоносного Сталина». Красной армии было уделено особое внимание. Она попала под разлагающее «буржуазное» влияние в Центральной Европе и выросла численно очень и очень быстро, и Сталин не мог уже так просто набросить на армию шоры политического надзора. Он повысил своего доверенного и близкого помощника Лаврентия Берию, главу страшной секретной службы безопасности, до звания маршала Красной армии, а себя назначил генералиссимусом. Армейские командующие, в руках которых находилась единственная сила способная бросить вызов Сталину, постепенно исчезали из публичного поля. К лету 1945 года его власть не подвергалась сомнению (*26).

Некоторые ученые проштудировали указы Сталина за период 1928-1945, сочли, что они были написаны «параноиком» и пришли к выводу, что у Соединенных Штатов не было ни единого шанса избежать Холодной войны, так как им приходилось вести переговоры с человеком, который был психически нездоров. Такой подход аккуратно обходит стороной сложный вопрос о причинах возникновения Холодной войны, предоставляя недостаточный материал для объяснения эти причин. Когда сочинялись те указы, Сталин действовал внутри России, где он обладал полнотой власти, никем не ограниченный. Когда же он занимался вопросами внешней политики в 1941-1946 гг., то он показывал склонность к реализму, тщательному расчету сил, и дипломатическое мастерство, которые срезают на корню все попытки объяснить его действия всего лишь «паранойей»(*27). Если он и другие советские граждане с подозрением смотрели на Запад, то в этом случае они были скорее реалистами, чем параноиками: Запад забросил тысячи своих солдат в Россию в период между 1917 и 1920 годами, отказывался от сотрудничества с Советами в 1930-е гг., пытался натравить Гитлера на Сталина в 1938 году, изменял своим обещаниям открыть второй фронт и в 1945 году пытался проникнуть в регионы, которые Сталин считал ключевыми для решения вопросов советской безопасности.

Американские дипломаты, которые часто встречались со Сталиным, понимали весь этот исторический фон. В январе 1945 года Гарриман заявил Госдепу: «В советской внешней политике наиважнейшей темой, которую обсуждают и оценивают чаще других, является усиленная забота о «безопасности», то, что Москва понимает под этим понятием». Проблема заключалась в том, что Соединенные Штаты вкладывали другой смысл в этот термин. Они считали, что их безопасность требовала открытого мира, включая Восточную Европу. Не было ни одного западного дипломата, кто бы заявил в 1945-1947 гг., что Сталин показывал признаки психической болезни. Некоторые дипломаты в действительности могли спорить и утверждать, что отдельные наиболее бескомпромиссные члены Политбюро давили на Сталина и заставляли его занять более жесткую линию с Западом, более жесткую, чем он сам хотел (*28). Этот взгляд тоже не лишен ошибок. Сталин определял политическую линию, и эта политика была последовательной. Различия были только в тактике и временных рамках.

В своих отношениях с зарубежными коммунистическими партиями приоритетом для Сталина была не революция, а, повторюсь опять, безопасность России и его личная власть. В 1943 году он сделал жест доброй воли и распустил Коминтерн (организацию, которая управляла зарубежными коммунистическими партиями из штаб-квартиры в Москве). Однако, это был всего лишь красивый жест, так как Сталин был настроен на то, чтобы контролировать эти партии для своих личных нужд. В 1944-1945 гг. он приказал могущественной Французской коммунистической партии сотрудничать с западными союзниками и не пытаться захватить власть. Больше всего на свете Сталин хотел получить согласие англосаксов на свои действия в Восточной Европе, поэтому Сталин удержал на поводке французских коммунистов, укоротил их амбиции и не довел их до опасных действий.

Подобным же образом ведущий французский коммунист Жак Дюкло разгромил Коммунистическую партию США весной 1945 за близость к правительственному «Новому курсу» и приказал им создать отдельную политическую структуру – но затем он все же снизил тон и посоветовал американским коммунистам действовать в рамках американской политической системы. «Ничто не помешает коммунистической партии адаптировать свою выборную тактику к сложившейся политической ситуации» - отметил Дюкло. Государственный департамент, однако, проинформировал Трумэна, что совет Дюкло заставляет правительство «смотреть на американских коммунистов как на потенциальную пятую колонну». Традиционный страх американцев перед коммунистической идеологией усилил неприязнь администрации к действиям Сталина в Восточной Европе. Этот страх внутри страны был едва ли обоснован. Пятьдесят тысяч человек, или половина всех членов Коммунистической политической ассоциации, покинули группу к 1946 году (*29). Ироничным образом так получилось, что американцы начали искать коммунистов в то же самое время, когда Коммунистическая партия начала искать новых членов.

К середине 1945 года политика и шаги Сталина были необычайно последовательны, тогда как у Трумэна все было спутано и скомкано. Беспорядок в делах вышел на поверхность, когда Соединенные Штаты, не приемлющие сферы влияния в Европе, вдруг решили укрепить свою собственную зону интересов в Западном Полушарии. В отличие от своих действий в других регионах, Государственный департамент, однако, не использовал экономические рычаги в этом случае. Наличие экономических отношений с Латинской Америкой и Канадой было делом естественным. Во время войны эти два региона кормили американскую промышленность поставками дешевого сырья. После многолетних сражений и, не смотря на данные обещания, Вашингтон пренебрег своими соседями, направив поток товаров и инвестиций на восстановление Европы.



(*26) Alexander Werth, Russia at War (New York, 1964), pp. 943-945; Raymond L.Garthoff, Soviet Military Policy, A Historical Analysis (New York, 1966), pp. 42-44.
(*27) Adam B. Ulam, Stalin (New York, 1973), pp. 685-686. Наиболее популярное проявление мифической паранойи Сталина можно найти в эссе Arthur Schlesinger, которое легко находится у Lloyd C. Gardner, Arthur Schlesinger, Jr., and Hans J. Morgenthau, The Origins of the Cold War (Watham, Mass, 1970), pp. 72-73. Гипотеза о паранойе была опровергнута советскими документами, которые попали в открытый доступ после 1989 года; см. Vladislav Subok and Constantine Pleshakov, Inside the Kremlin’s Cold War (Cambridge, Mass, 1996), pp. 274-277.
(*28) FRUS: Yalta, pp. 450-451; “Mr. Macmillan to Foreign Office,” 21 March 1945, FO 371 N3097/1545/38, Public record office, London; FRUS: Berlin, I:13. Новые данные о внутренних советских дебатах, 1943-1945, см. Vladimir O. Pechtanov, The Big Three After World War II. Cold War International History Project, (Washington, D.C., 1995), pp. 1-25.
(*29) Daily Worker, May 24, 1945, pp. 7-9; FRUS: Berlin, I: 267-282; Joseph R. Starobin, American Communism in Crisis, 1943-1957 (Cambridge, Mass., 1972), pp. 74-120.

Tags: Берия, Жак Дюкло, Сталин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments