lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Первая глава 005

Но Трумэн отмахнулся от совета Стимсона, прислушался к Гарриману и чуть позднее тем же днем отругал советского министра иностранных дел Молотова «односложными словами» за нарушение ялтинского соглашения по Польше. Трумэн требовал от Советов согласиться на «новое» (не только лишь «реорганизованное») польское правительство. Изумленный Молотов ответил: «Никогда со мной не разговаривали в таком тоне». «Выполняйте честно свою сторону сделки» - таким был предположительно ответ Трумэна – «И тогда с вами не будут так разговаривать» (*21).

На следующий день Сталин отверг требование Трумэна, заметив, что оно вступало в противоречие с соглашением, достигнутым в Ялте. Диктатор отметил, что «Польша граничит с Советским Союзом, чего [sic!] нельзя сказать о Великобритании и США». В конце концов, продолжил Сталин, Советы не выдвигают подобных «требований вмешательства» в Бельгии и Греции, где американцы и британцы принимали решения без консультации с русскими (*22). В июне Трумэн нехотя согласился на компромисс со Сталиным, когда тот включил еще нескольких прозападных поляков в правительство. Американцы надеялись, что политическое признание нового режима позволит им использовать свою экономическую мощь, сделать Польшу восприимчивой к их «политике равных возможностей в торговле, инвестициях и доступа к информации» (*23). Но поляки отказались открывать двери перед долларом. Стимсон оказался прав. Несговорчивость Трумэна только лишь укрепила русских в их решимости контролировать Польшу.

«Железный забор» рушится по всей Восточной Европе, выпалил Черчилль Сталину в середине 1945 года. «Это все сказки» - коротко ответил советский лидер. Но частично это было правдой. Кризисы в Румынии и Польше только лишь приподняли частокол вокруг этих двух государств повыше. В других частях региона, все же, советский подход различался. Выборы, организованные Советами в Венгрии, закончились созданием некоммунистического правительства. В Болгарии выборы, проведенные под контролем Советов, удовлетворили британских наблюдателей, если и не американцев. Сталин согласился на независимый некоммунистический режим в Финляндии, если финны будут следовать внешней политике дружественной России. «Железный забор» уж точно не огораживал всю Восточную Европу. Все еще оставалось пространство для маневра, если обе стороны хотели избегнуть конфронтации в оставшихся зонах.

Но места для дипломатических изворотов оставалось все меньше и меньше. Доктрина Сталина и его решимость избежать нападения на Россию с Запада в большой степени сузили список политических шагов. Ограничения накладывались также ужасающим разорением, вызванным войной. Быстрое восстановление в рамках коммунистического режима требовало спокойной международной обстановки, доступа к ресурсам Восточной и Центральной Европы и постоянного жесткого контроля над русскими людьми. Опыт перенесенной войны остался неизгладимым на многие годы. Русские на всё в своей жизни смотрели через призму «обжигающего опыта Второй мировой войны», как выразился один психолог (*24). Война уничтожила 1700 городов и 70000 деревень и лишила 25 миллионов человек жилья. Двадцать миллионов умерло, 600000 погибли от голода в одной лишь осаде Ленинграда.

В эти ужасные годы умный Сталин расчетливо просил своих соотечественников жертвовать собой не ради коммунизма (за чьи идеи, в конце концов, миллионы были казнены или выселены в сибирские лагеря в 1930-е гг.), но ради «Родины-матери». Ничто, однако, не указывает на то, что сам Сталин изменил свою личную разновидность доктрины марксизма-ленинизма. Это было крайне важно, так как все советские лидеры прятали свои политические устремления под одеждами этой доктрины, используя ее не только для формулирования задач внешней политики, но и для рационализирования своей личной власти и затыкания ртов внутреннему инакомыслию. В глазах стороннего наблюдателя доктрина была вроде лопастей ветровой установки; как только официальные лица принимали политическое решение, они публично обосновывали это решение определенной соответствующей доктриной, и изменения в доктрине сигнализировали об изменениях в политике.

Весной 1945 г. доктрина Сталина мало отличалась от тех дней 1939 года, когда он много и нелестно выражался о западных «империалистах». Союз военного времени, очевидно, не повлиял на его восприятие, и даже если повлиял, то западные попытки проникнуть в Восточную Европу заново разожгли костер его ранних страхов. Своим постоянством советская доктрина была обязана выдающейся слаженной работе Политбюро (совещательный орган Центрального комитета Коммунистической партии). Состав Политбюро 1945 года почти полностью был похож на свой состав от 1939 года, когда был подписан нацистко-советский пакт. В апреле 1945 года Сталин сообщил своим коллегам-коммунистам, что новая война не за горами. Немцы «скоро восстановятся и очень быстро», предупредил Сталин. «Дайте им двенадцать или пятнадцать лет, и они снова встанут на ноги. Вот почему для нас так важно единство всех славян»(*25).


(*21) Harry S. Truman, Memoires, Volume One (Gardner City, N.Y., 1955), p. 82. Именно этот обмен репликами, возможно, был порожден воображением Трумэна. Эти слова не были отмечены в официальных записях беседы. Они, все же, предполагают, тон высказываний Трумэна в тот день.
(*22) FRUS, 1945, V (Washington, 1967): 263-264.
(*23) FRUS: The Conference of Berlin, I (Washington, 1960): 262-264; “Memorandum for the President,” June 27, 1945, Lot File 53 D 444, NA, RG 59.
(*24) Ralph K. White. “Images in the Context of International Conflict.” In Herbert C. Kelman, ed., International Behavior (New York, 1965), p. 271.
(*25) Djilas, Conversations with Stalin, p.114; John S. Curtiss and Alex Inkeles, “”Marxism in the USSR – The Resent Revival,” Political Science Quarterly, XLI (September 1946): 349-364; Frederick C. Barghoorn, “Great Russian Messianism in Postwar Soviet Ideology,” in Ernest J. Simmons, ed., Continuity and Change in Russian and Soviet Thought (Cambridge, Mass., 1955), p. 541. Отличное исследование этой проблемы у Paul Marantz, “The Soviet Union and the Western World: A Study in Doctrinal Change, 1917-1964,” неопубликованная докторская диссертация, Harvard University, 1971.

Tags: Польша, Холодная война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments