lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Двенадцатая глава 004

В своей внешней политике СССР стал проявлять признаки старого сталинского страха перед «капиталистическим окружением» - только на сей раз, оно было как капиталистическим, так и коммунистическим. Целые отрезки протяженной китайско-советской границы по-прежнему напоминали военные лагеря. Перспектива американо-китайско-японского партнерства замаячила на западном фланге СССР. В Восточной Европе экономический кризис и дефицит энергоресурсов привел государства-сателлиты в беспокойное состояние. Югославия стала непредсказуемой, после того как Тито (который сотрудничал, равно как и боролся, со страной Советов) стал менее активным, а затем умер в 1980 году (*21).

Наиболее тревожный кризис тучей набухал на собственных южных границах СССР. Шахская династия в Иране неожиданно рухнула. Иран переживал колоссальное внутреннее напряжение: половина населения была моложе 16 лет; согласно прогнозам городское население должно было учетвериться до 20 миллионов всего за 25 лет; зависимая от экспорта нефти страна создавала недостаточное количество рабочих мест для растущего населения; 70000 иранцев каждый год обучались за рубежом (35000 только лишь в одних Соединенных Штатах), а затем они возвращались к себе в страну полные либеральных антишахских идей; и — самое важное — модернизация угрожала древним религиозным устоям страны, особенно позициям исламских лидеров (мулл), которые становились непримиримыми врагами шаха. Шах в это самое время растрачивал национальное богатство на импорт большего количества вооружений из США: в период 1974-1978 Иран закупил подобной продукции больше, чем когда-либо за свою историю. Шах использовал САВАК, свою секретную полицию, которая поддерживала тесный контакт с ЦРУ, для того, чтобы заставить своих противников замолчать. К 1978 году он, не смотря на эти попытки, терял контроль над религиозными деятелями и политическими фанатиками (умеренные лидеры были уже мертвы или находились в тюрьме), также он страдал от рака (*22).

Американские, и возможно советские, чиновники понимали лишь малую часть этих протекающих процессов. По требованию «Короля королей» [прим. «король королей», или шаханшах, был официальным титулом шаха династии Пехлеви в XX веке] разведка США не имела ни малейших контактов с оппозиционными партиями. По мере того, как революция набирала силу, Бжезинский и Вэнс разделились по вопросу того, каким должен быть американский ответ. Бжезинский просил помочь шаху установить военный режим и потопить бунт в крови или, если это не получится, то перебросить американских парашютистов для самой настоящей интервенции. Вэнс просил Картера установить контакт с революционными лидерами, дистанцироваться от шаха и предположил, что любые военные шаги приведут к дезинтеграции ослабленной иранской армии. Картер вновь не сделал четкого выбора. 20 февраля 1979 года ведущая религиозная фигура, аятолла Рухолла Хомейни, возглавила силы, которые отстранили шаха от власти (*23).

Внешняя политика США потерпела сильное поражение. СССР публично радовался этой неудаче, но очень уж сильно радоваться причин, собственно говоря, не было, потому что Хомейни привел за собой агрессивную антикоммунистическую мусульманскую группу людей, чей фанатизм с легкостью мог распространиться по многочисленному и растущему мусульманскому населению СССР. В то время, как огонь революции пылал осенью 1979 года. Дэвид Рокфеллер, Генри Киссинджер и Бжезинский, все имевшие тесные связи с шахом, убедили Картера позволить смертельно больному монарху лечь в больницу в США (*24). Разозленная толпа протестующих ворвалась в здание посольства США в Тегеране и захватила 69 заложников. Хомейни отпустил 16 женщин и афроамериканцев, но оставил у себя 53 человека, которые вместе со своими непокорными похитителями заполонили все телевизионные экраны в то самое время, когда началась президентская кампания.

На фоне этих событий клубок внешнеполитических стратегий Картера начал распутываться еще быстрее. На встрече в верхах в Вене в середине 1979 года Картер и Бжезинский наконец-то согласились по всем положениям договора ОСВ-2, который ограничил количество пусковых установок для каждой стороны числом в 2400 (и не более 1320 их них могли нести MIRV, ракету с разделяющейся боеголовкой). Каждая их договаривающихся сторон сохранила свою сильную карту. Для США такой картой были небольшие крылатые ракеты, которые могли лететь так низко, что советские радары их не замечали; для СССР их козырем были их 300 тяжелых комплексов наземного базирования МБР. Картер отправил договор в Сенат, однако, там группа конгрессменов под названием Комитет по текущей опасности (Committee on the Present Danger) атаковала это соглашение. Основанный в 1976 году, этот Комитет возглавляли Пол Ницше и Юджин Ростов, которые оба обладали большим опытом работы в Вашингтоне и которых подстегивал вперед их собственный страх перед мыслью о том, что американцы теряли свою силу воли к борьбе против коммунизма. Семидесятидвухлетний Ницше выкопал свою риторику из документа СНБ-68, покрытого тридцатилетним слоем пыли, и без умолку выступал в Сенате, пока ему и всем остальным оппонентам не удалось приостановить прохождение договора через Сенат. Ницше и другие противники разрядки добились своего господства. Им это удалось даже после того, как Брежнев неожиданно позволил 50,000 евреям — рекордному числу за всю историю — эмигрировать из СССР в 1979 году. Тем самым он удовлетворил ключевому требованию тех сил, что были настроены против политики разрядки, но ни они, ни Картер не сделали никакого ответного шага (*25).

Нападки на президента шли со всех сторон. Иранская катастрофа спровоцировала скачок цен на нефть. Западноевропейские союзники обвиняли США в этом росте, и они обвиняли Картера в нерешительности в деле разработки программы вооружения для защиты Западной Европы. После саммита с западноевропейскими лидерами в 1979 году Картер сделал запись в своем дневнике: «Затем у нас начался завтрак, атмосфера на котором была горькой и неприятной. Канцлер ФРГ Гельмут Шмидт вел себя оскорбительно в отношении меня лично» (*26). Президент и его советники также все больше и больше злились и выходили из себя из-за попыток Шмидта и других западных европейцев получить выгоду от сближения с Москвой. Министр обороны Гарольд Браун язвительно интерпретировал смысл слов союзников: «Да, у нас должно быть разделение задач. Мы будем продавать Советам всякие товары, а вы нас будете защищать». Браун добавил: «Я не так себе вижу разделение наших задач». Бжезинский многословно дал рациональное объяснение этим неудачам, написав, что «мир вступил в новую постевропепоцентричную эру» (*27). Парафразируя, это означало, что трехсторонний подход тесного сотрудничества с Европой и Японией, почил в бозе. У Соединенных Штатов было немного, если они вообще были, друзей в развитом индустриальном мире, которые были готовы полностью сотрудничать с США в деле сдерживания Советского Союза или приводить революционеров Третьего мира к порядку.

Даже в «заднем дворе США» было небезопасно. В июле 1979 года революционные сандинистские силы сбросили диктаторскую династию Сомосы, которая, с сильной поддержкой США, правила Никарагуа с 1930-х годов. Названные в честь крестьянского повстанца Августо Сандино, который успешно воевал против морских пехотинцев США в своей стране в период 1972-1933, сандинисты вели бои против жестокой национальной гвардии Сомосы почти 20 лет. К концу 1970-х годов личная жадность диктатора (он лично владел 25 процентами земли Никарагуа) и терроризм, развернутый национальной гвардией, обратили большую частью жителей Никарагуа, включая ведущих предпринимателей, на сторону сандинистов. К тот момент, когда режим Анастасио Сомосы должен был вот-вот рухнуть, Картер попытался мобилизовать Организацию американских государств для осуществления совместной интервенции, чтобы революционные силы не захватили власть. Президенту не удалось найти поддержки среди стран Латинской Америки. Затем он попытался извлечь хоть что-то из этой безвыходной ситуации, запросив у Конгресса $75 миллионов долларов, чтобы задобрить сандинистское правительство и привязать его к Вашингтону. Новый режим, однако, не желал сближения со страной, которая помогала убивать его сторонников на протяжении последних двух десятилетий. Сандинисты были решительно настроены на следование линии неприсоединения в своей внешней политике, но затем они вошли в орбиту влияния Кубы, которая поддерживала их в последние месяцы войны, а теперь посылала в Никарагуа тысячи врачей, учителей и военных советников.

Отношения с Никарагуа достигли точки разрыва в 1980 году, когда сандинисты помогли снабжением революционерам из соседнего Эль-Сальвадора, в котором те пытались скинуть военное правительство. Создав самое несправедливое общество и нанимая самых жестоких наемников во всем полушарии, Эль-Сальвадор созрел для революции. Картер действительно урезал всю помощь правительству после того, как четыре католички-монахини из США были убиты (три из них были еще и изнасилованы) в конце 1980 года, и сальвадорские власти ничего не сделали по этому поводу. Это их вояки, в конце концов, совершили то преступление. Но революционеры начали масштабное наступление в январе 1981 года, и Картер быстро заново приоткрыл каналы снабжения правительству. Его латиноамериканская внешняя политика, напоминая его же собственную политику по отношению к союзникам и СССР, была столь же раздробленной.

(*21) Paul Marantz, “Probing Moscow's Outlook,” Problems of Communism, XXVIII (march-April 1979): 49-50; Ernest Kux, “Growing Tensions in Easter Europe,” Problems of Communism, XXIX (March-April 1980): 21-37.
(*22) Abul Kasim Mansur [псевдоним бывшего чиновника Государственного департамента], “Why the US Ignored a Quarter-Century of Warning,” Armed Forces Journal International, January 1979, pp. 27-33.
(*23) Brzezinski, Power and Principle, pp. 355, 388-393.
(*24) Carter, Keeping Faith, pp. 452-453.
(*25) Fred Kaplan, The Wizards of Armageddon (New York, 1983), pp. 378 - 384; Adam Ulam, Dangerous Relations; The Soviet Union in World Politics, 1970-1982 (New York), p. 250.
(*26) Carter, Keeping Faith, p. 112.
(*27) Brzezinski, Power and Principle, p. 515; цитата Брауна из The New York Times, December 7, 1980, p. 44.

[аятолла Рухолла Хомейни, 1979]

Ayatollah-Khomeini-Return-008


Tags: Джимми Картер, Иран, Латинская Америка, ОСВ-1, Холодная война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments