lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

Десятая глава 006

Президенту Линдону Б. Джонсону в наследство достался набор сильно разложившихся внешнеполитических стратегий. В последние недели своей жизни Кеннеди говорил, что это самим вьетнамцам предстояло выиграть или проиграть войну. Но согласие США на свержение Дьема, и полная приверженность администрации вести то, что должно было стать ограниченными войнами с обычными вооруженными силами, идея, которую Кеннеди так тщательно разрабатывал, указывали на то, что Соединенные Штаты, если настанет такая необходимость, и дальше будут вовлекаться в дела Юго-восточной Азии. Очевидно, что Кеннеди не произвел бы никаких радикальных изменений в американском участии до выборов 1964 года. Но затем он мог бы неожиданно развернуть свою политику на все 180 градусов на все следующие четыре года. В Европе «Великий замысел» администрации разваливался на части, позволяя де Голлю занять главенствующее положение в западноевропейском сообществе. Союз ради прогресса разрушался, жертва ложного предположения, что уйма денег и технические бюрократы спаяют и приведут динамичные националистические движения шатающейся Латинской Америки в соответствие с центральными целями преуспевающих, удовлетворенных и расширяющихся Соединенных Штатов.

В то время как эти стратегические планы спотыкались о неизбежные препятствия, началась ожесточенная внутренняя грызня между самими чиновниками в Вашингтоне. Сотрудники Белого дома обвинили Государственный департамент в отсутствии воображения и инициативы в деле разрешения важных дипломатических проблем. Два талантливых биографа Кеннеди, которые входили в персонал Белого дома, Теодор Соренсен и Артур Шлезингер-младший, написали свои тексты, исходя из этой точки зрения. Их изложение событий сомнительно, так как они приукрасили некоторые моменты. Например, ничто не указывало на то, что президент Кеннеди и государственный секретарь Дин Раск расходились по ключевым вопросам внешней политики. Это важно, так как Кеннеди уж точно назначил и продолжал держать его при себе на этом первостепенном посту, будучи полностью уверенным, что Раск, служивший в свое время под началом Дина Ачесона и Роберта Ловетта, принимал и был согласен с военно-ориентированной политикой этих двух высокопоставленных государственных деятелей. Раск также был помощником государственного секретаря по делам Дальнего Востока во время корейского конфликта. От Кеннеди не потребовалось каких-то титанических мозговых усилий, чтобы прийти к заключению, что Раск, как и сам президент, скорее всего был стойким приверженцем идеи возведения линии позиций военной силы на периферии Китая. Так и получилось, что администрация Кеннеди завещала Линдону Джонсону не только идущую в разнос внешнюю политику вместе с запретом на ядерные испытания, но также, к неудовольствию Джонсона, всеобъемлющий красивый образ и мрачную риторику убитого президента.

В своем первом важном дипломатическом официальном заявлении новый глава исполнительной власти объяснил, что он продолжит следовать вьетнамской линии своего предшественника. Политические шаги, которые потом за этим последовали, а также стиль, с которым они были предприняты, могут быть поняты только в совокупности жизненного пути президента и его сложившегося взгляда на международные дела. Один проницательный британский чиновник сумел уловить некоторые существенные черты характера Джонсона:

«Принимая во внимание близость президентских выборов и острую необходимость решить давно назревшие проблемы с гражданскими правами и системой налогообложения, ему придется посвятить большую часть своего времени внутренним делам. В делах же внешней политики он относительно неопытен… Он говорит на языке, который мистер Хрущев хорошо понимает, и его способность разработать и предложить компромисс, возможно, на сегодняшний день сослужит Западу хорошую службу. Несмотря на его сильное желание осуществить социальную реформу, он глубоко убежден в превосходстве американского образа жизни, и считает, что это единственный возможный вид демократии» (*26).

Администрация Линдона Джонсона определила момент, когда историческое наследие Вудро Вильсона, Франклина Д. Рузвельта и идеологии приграничного поселенца вплелись в 1960-е года. Вильсон верил, что американская миссия заключалась в расширении индивидуальных свобод во всем мире, но не из-за альтруистических устремлений; это желание выросло из убеждения, что свободы США не смогут выжить внутри страны, если только весь мир не станет безопасным местом для демократии. Основа свободы внутри страны была найдена в экономической системе, так как, как однажды заметил Вильсон, без «свободы предпринимательства не может быть никакой свободы вообще». Собственная версия вышеизложенного взгляда Линдона Джонсона заключалась в том, что «сама основа великой державы слагается из образованного ума, здорового тела и свободной предпринимательской системы». Установив это как отправную точку, президент теперь мог повторять снова и снова во время своей кампании 1964 года следующие слова: «Наше дело – это дело всего человечества». Могла ли американская модель также хорошо сработать в котельных развивающихся государств, как она это сделала в США за 300 лет неспешного роста и после нескольких мутаций, это в Соединенных Штатах президентом не обсуждалось. Он просто сразу перешел к выводам: «Вудро Вильсон однажды сказал: «Я надеюсь, что я никогда не забуду то, что мы создали эту страну не для того, чтобы она послужила нам, но чтобы она послужила всему человечеству»» (*27).

Став видной политической фигурой в 1930-е года, в дальнейшем разрабатывая внутреннеполитические программы Нового курса, и в 1950-е года уже будучи самым влиятельным сенатором в истории, Джонсон пришел к пониманию, что даже хорошо функционирующая система предпринимательства нуждалась в частых инъекциях правительственного вмешательства для достижения баланса и определенной экономической справедливости. Новый курс, например, развил ранее пребывающий в нищете один регион Соединенных Штатов посредством Управления ресурса бассейна Теннеси (Tennessee Valley Authority) и системы электроснабжения в 1930-е гг. «Первостепенное правило, о котором я хочу торжественно заявить» - сообщил президент в Денвере в 1966 году - «состоит в том, что наша внешняя политика должна быть всегда продолжением нашей политики внутренней. Безопасной путеводной звездой для наших действий за рубежом всегда будет то, что мы делаем у себя в стране». Эта отеческая забота легко переносилась на Вьетнам: «Я хочу оставить там след Америки. Я хочу, чтобы отпечаток нашего присутствия словно говорил: «Вот, что американцы оставили за собой – школы, госпитали, плотины»… Мы можем превратить Меконг [бассейн реки] в Долину Теннеси» (*28). Роль правительства, таким образом, в Соединенных Штатах и Вьетнаме, заключалась сперва в том, чтобы убрать с дороги препятствия (непросвещенного американского бизнесмена в 1930-е года и вьетнамского коммуниста в 1960-е года), построить инфраструктуру (Долина Теннесси и Великое общество внутри страны; проекты бассейна реки Меконг во Вьетнаме), а затем позволить свободному предпринимательству самостоятельно развивать ресурсы, а в дальнейшем и свободы региона.

Взгляды Джонсона на то, как именно это можно было выполнить, были довольно незамысловаты. Такой простой подход сформировался в нем за время его взросления в таком поселенческом регионе как центральный Техас. Его невероятные амбиции и энергия выжали по-максимуму из Техаса и Вашингтона (округ Колумбия), пока он не стал богатым и политически могучим человеком. Он поднялся на Олимп благодаря четкому разделению людей на друзей и врагов. «Американский народ прямолинеен и лишен налета формальности» - заметил он в 1965 году – «Мы – люди, которые не очень-то озабочены тем, как делаются дела, для нас скорее важны сами достигнутые результаты. С тех времен, когда была установлена граница и поселенцы начали селиться вдоль ее, мы всегда вели себя именно таким образом». Эта ремарка, находящаяся в опасной близости от лозунга «цель оправдывает средства», могла послужить рациональным объяснением поведению Кеннеди Джонсона во Вьетнамском конфликте. В конце концов, как президент объявил в 1965 году: «Америка выигрывает войны, которые она предпринимает. Уж будьте в этом уверены». Если борьба станет тяжелой, тогда Джонсон вновь сможет использовать концепцию развития приграничного пространства в качестве примера, чтобы приободрить американцев и сказать им, что это не они, а сверхъестественная сила загнала их во Вьетнам: «Нам очень сильно повезло, что мы выросли из горстки колоний до положения величайшей ответственности перед всем миром. Сознательно мы не искали такого высокого положения; сама сила истории подняла нас наверх» (*29). История в 1960-е года превратилась в политический инструмент, с которым обращались довольно вольно. История больше не была непомерным грузом, требующим понимания и смирения.

(*26) F.O. Minute by J.L.N. O’Laughlin, December 2, 1963, FO371AU1012/5, Public Record Office; The Pentagon Papers, pp. 232-233.
(*27) Цитаты Джонсона взяты из The New York Times, June 28, 1967, p. 24, и Public Papers of the Presidents, 1964, pp. 1242, 1103.
(*28) Эта тема и ее трагичный смысл разложены в важном исследовании Lloyd C. Gardner, Pay Any Price: Lyndon Johnson and the Wars for Vietnam (Chicago, 1995), в особенности главы 1-3 и 9-11. The New York Times, August 27, 1966, p. 10; Интервью с Henry Graff в New York Times Magazine, March 20, 1966, p. 133.
(*29) Public Papers of the Presidents, 1965, pp. 770, 821; Public Papers of the Presidents, 1966, p. 984.


[В первые часы после покушения на Джона Ф. Кеннеди президент Линдон Джонсон (в центре на фотографии) встречается со своими новыми верховными советниками, чтобы принять далеко идущие решения касательно вьетнамской войны. Здесь он встречается с, слева направо, послом Генри Кэботом Лоджем, государственным секретарем Дином Раском, министром обороны Робертом Макнамара и помощником государственного секретаря Джорджем Боллом]
Ca3-4-wh63_med


Tags: Вьетнам, Линдон Джонсон, Холодная война
Subscribe

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Настоящие президенты никогда не сдаются

    Эндрю Джексон тринадцатилетним подростком служил вестовым, бегая между отрядами восставших колонистов. Попал в плен к британцам и, отказавшись…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments