lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Десятая глава 002

В 7 часов вечера 22 октября президент открыл свой хорошо скрываемый секрет американскому народу. Кеннеди заявил, что, так как Советы возводили свои базы на Кубе «с целью получения возможности для ядерного удара по Западному полушарию», то США вводили жесткий карантин на все военное оборудование наступательного толка», что ввозилось на Кубу. Он добавил, что военные силы США находились в состоянии полной боевой готовности и что США «будут расценивать запуск ядерной ракеты с территории Кубы против любого государства Западного полушария как нападение Советского Союза на Соединенные Штаты, после чего вся мощь удара возмездия обрушится на СССР». Он обратился к Хрущеву, прося убрать наступательное оружие под наблюдением ООН.

Ужаснувшийся мир, равно как и ядерные силы США и СССР, затаил дыхание. Однако, на третий день кризиса советские суда, направлявшиеся на Кубу, начали разворачиваться в открытом море. Они не собирались пробовать прочность блокады на зуб. Некоторые советские суда не оказали ни малейшего сопротивления, когда военные корабли США остановили их и провели на их борту обыск, пытаясь найти элементы ракетного оборудования. Прорыв произошел 26 октября, когда Хрущев в бессвязном письме предложил удалить все ракеты в обмен на гарантии США не вторгаться на Кубу. На следующий день, однако, кризис вновь обострился, когда советский офицер на Кубе сбил самолет U-2 и убил пилота. В тот же день (27 октября) Хрущев, казалось, поднял ставки в этой леденящей кровь игре: он потребовал разобрать ракеты средней дальности «Юпитер», размещенные в Турции. EXCOM к этому времени был уже вымотан донельзя этими десятью днями непрерывного давления. Теодор Соренсен позднее вспоминал: «Я тогда сам непосредственно смог увидеть своими глазами, насколько сильно тяжелая физическая и умственная усталость была способна притупить здравый смысл и прочие чувства людей, которые обычно четко и здраво формулируют свои мысли и идеи» (*5). EXCOM начал работу над планом военного удара, назначенного на следующую неделю, с целью уничтожить ракетные площадки до того, как они станут полностью действующими. Подготовка к вторжению также была ускорена. Но президент, по совету своего брата генерального прокурора Роберта Кеннеди, первым принял важное решение проигнорировать второе письмо Хрущева и согласиться с более умеренной первой нотой. Он также секретно отправил своего брата на встречу с советским представителем в Вашингтоне, дабы проинформировать советскую сторону, что приказ о демонтаже устаревших и ненужных ракет «Юпитер» в Турции был уже отдан несколько месяцев назад (и это было действительно так). Хрущев был предупредителен и внимателен, и это не в последнюю очередь из-за того, что ему уже сообщили, что бомбардировка Кубы силами ВВС США могла начаться через 3-4 дня. 28 октября, а чиновники США были готовы ударить по острову 30 октября, Хрущев принял предложение Кеннеди (*6).

Кризис, однако, был еще далек от завершения. Хрущев принял решение о выводе ракет, не проконсультировавшись с Кастро. Он знал, что, если бы он сделал это, то кубинский лидер не согласился бы и затянул переговоры до тех пор, пока не стало слишком поздно предотвратить взаимный обмен военными ударами. Разъяренный Кастро, следовательно, отказался допустить наблюдателей ООН на территорию своей страны, чтобы те могли наблюдать за процессом демонтажа ракет, как того требовал Кеннеди, и он отказался вернуть советские дальние бомбардировщики. Вооруженные силы США пребывали в состоянии высокой боевой готовности до 20 ноября 1962 года, когда Кастро, в конце концов, вернул самолеты. За это время Кеннеди успел ужесточить свою позицию. Вопреки всеобщей уверенности тогда и на протяжении последующей четверти столетия, президент все же не дал железобетонных гарантий, что США не будут вторгаться на Кубу. Вместо этого на самом деле в своем письме, адресованном Хрущеву, 14 декабря 1962 года Кеннеди написал, что его обещание не вторгаться зависело от двух условий: полный и окончательный вывод «всех наступательных вооружений» с территории Кубы и уверений того, что «сама Куба обещает не предпринимать никаких агрессивных действий в отношении государств Западного полушария». Вторая часть условий была одной большой лазейкой. Письмо не было известно публике до 1992 года, когда оно было рассекречено. Если бы его содержимое было известно в 1970-е и 1980-е года, когда революции левого толка вспыхивали в Центральной Америке, то тогда бы в самих Соединенных Штатах раздавались бы громкие призывы и требования уничтожить Кастро. Также до 1992 года в секрете держали желание Кеннеди разменять ракеты в Турции на ракеты на Кубе, если это требовалось для избежания ядерной войны. До 1992 года весь мир был убежден, что Хрущев безоговорочно сдался (*7).

Страна Советов порадовала еще более поразительным откровением, когда в 1991-1992 годах были раскрыты советские архивы. EXCOM периода правления Кеннеди считал, что никаких ядерных боеголовок не было на ракетах на Кубе; они в действительности планировать нанести воздушный удар 30 октября до того, как ядерные боеголовки будут установлены на свои места. Советские функционеры позднее раскрыли, что во время кризиса на 42 ракетах средней давности ядерные боеголовки были уже установлены. Обладая способностью стереть города США вплоть до канадской границы, они находились под защитой 40,000 советских солдат. Не менее зловещим является тот факт, что девять ядерных ракет ближнего радиуса действия были отдельно подготовлены для отражения американского вторжения. EXCOM ничего не знал об этих ракетах. После того, как он ознакомился с этой информацией в 1992 года, потрясенный Роберт Макнамара заявил: «Это ужасно. Это означает, что если бы был отдан приказ об американском вторжении … , то с 99-процентной вероятностью началась бы атомная война». Макнамара добавил: «Действия всех трех сторон проистекали из недооценки, просчетов и дезинформации» (*8).

Последствия и подземные толчки этой почти-трагедии продолжали ощущаться, рябью уходя в последующие десятилетия. Возможные ужасы ядерной войны нависали над целым поколением, которому «посчастливилось» жить в те октябрьские дни 1962 года (следующее поколение заново пережило эти страхи в 1990-е года, когда новая «ужасающая» - если использовать слово Макнамары – информация довела до их сведения, что ядерное оружие появилось в нестабильных ближневосточных государствах, таких как Ирак, и в Южной Азии). Незамедлительно после кризиса Хрущев начал работать над тем, чтобы предотвратить подобную конфронтацию в будущем. Теперь, когда «обжигающие языки пламени термоядерной войны были весьма ощутимы», пришло время, как он сообщил Кеннеди, подписать пакт об отказе от агрессии и начать процесс роспуска советского и американского блоков. Президент не был заинтересован в таком быстром течении событий. Но он дал более благожелательный ответ в декабре, когда Хрущев сделал первое предложение за всю историю Российского государства проводить «2-3 международные инспекции в год» советских полигонов для ядерных испытаний (*9).

Это предложение открыло дорогу для исторического запрета на ядерные испытания 1963 года. Летом 1963 года Соединенные Штаты и Советский Союз обсудили и подписали первый договор об ограничении гонки вооружений путем запрета надземных ядерных испытаний. Эти события 1962-1963 годов сильно обозлили Китай и углубили сино-русский раскол, приведя его на грань полного разрыва. Китайцы назвали Хрущева глупцом за то, что тот разместил ракеты на Кубе, а затем трусливо удалил их. Они опасались растущего сотрудничества между Москвой и Вашингтоном и высмеивали любую менее воинственную советскую политику. Китайцы продолжали считать, что американцы были «бумажными тиграми»; Хрущев же сказал, что подобная характеристика была «навозом».

(*5) Theodore Sorensen, Decision-Making in the White House (New York, 1963), p. 76.
(*6) U.S. Department of State, Foreign Relations of the Unites States, 1961-1963, Volume VI. Kennedy-Khrushchev (Washington, D.C., 1996), pp. 169-190; Ernest R. May and Philip Zelikow, eds., The Kennedy Tapes (Cambridge, Mass., 1997), pp. 431-432- незаменимый источник информации о кризисе. FBIS, January 17, 1989, pp. 8-10; Documents on American Foreign Relations, 1962, pp. 392-404; хорошее изложение у Bruce R. Kuniholm, “Turkey’s Jupiter Missiles and the US-Turkish Relationship,” in Douglas Brinkley and Richard T. Griffiths, eds., John F. Kennedy and Europe (Baton Rouge, 1999), pp. 119-124.
(*7) Anatoly Dobrynin, In Confidence (New York, 1995), p. 73; Washington Post, January 7, 1992, p. A12; New York Times, January 7, 1992, p. A5; Ernest R. May and Philip D. Zelikow, eds., The Kennedy Tapes, pp. 518, 549, 692.
(*8) New York Times, January 15, 1992, p. A11; Washington Post, January 14, 1992, p. A1.
(*9) Washington Post, January 7, 1992, p. A12.

[Ракеты ПВО армии США, расположенные на пусковых установках и направленные в сторону Кубы (Ки Уест, Флорида)]
antimissile 1962

Дополнительная информация: визуальная инспекция советского парохода "Иван Ползунов" в ноябре 1962; бывший ленд-лизовский "Либерти" вывозит ракеты с Кубы:
http://vova-modelist.livejournal.com/188505.html

А здесь повествует о том, что ЦРУ проморгала первые пять месяцев операции "Анадырь":
https://erra.livejournal.com/439077.html
Tags: Куба, Холодная война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments