lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

Первая глава 002

В 1944 году Соединенные Штаты пытались обеспечить условия для возникновения дружественных послевоенных рынков. Международная конференция в Бреттон-Вудс, Нью-Гэмпшире, основала Всемирный банк (Международный банк реконструкции и развития) и Международный валютный фонд (МВФ). Планировалось, что Всемирный банк будет располагать $7.6 миллиардами (и полномочиями выдавать ссуды на сумму вдвое большую) для обеспечения индивидуальных займов, выдаваемых на восстановление Европы, разрушенной войной, и на строительство промышленности в менее развитых государствах. МВФ имел $7.3 миллиарда на то, чтобы стабилизировать валюты, так чтобы над торговлей не довлели страхи резкого обесценивания национальной валюты или диких скачков в курсах – бич, что почти парализовал международное сообщество в 1930-е гг. Соединенные Штаты надеялись на то, что эти два агентства перестроят, затем стабилизируют и расширят мировую торговлю. Разумеется, у этих организаций было еще одно применение. Голосование в них проходило в зависимости о величины взносов. Так как американцы давали больше, то они и будут контролировать Всемирный банк и МВФ.

Американская политика от Атлантической хартии до Бреттон-Вудской конференции, казалось, была достаточно хорошо продумана. Финансист и самозваный советник президентов и конгрессменов Бернард Барух уловил дух времени в начале 1945 года, предположив: Если мы сможем «остановить субсидирование труда и изматывающую конкуренцию на экспортных рынках», а также предотвратить восстановление военного Молоха, «бог ты мой, какой же длительный период процветания мы будем тогда иметь» (*4). Как Дороти, американцы, казалось, шли правильной дорогой к своей стране счастья Оз, и их колоссальная экономическая мощь была их рубиновыми туфельками. Но, как Дороти, они очень скоро повстречались с ведьмами – не только лишь одной, но злыми ведьмами обоих Запада и Востока.

На Западе французы и британцы осознали еще в 1920-х гг., что они не могут конкурировать с эффективными американскими промышленниками на открытых торговых площадках. В течение 30-х гг. британцы создали свой собственный экономический блок, закрыв туда доступ американским товарам. Черчилль не верил, что он сможет сдать так запросто этот блок после войны, поэтому он по-максимуму размыл ту самую статью Атлантической хартии о «свободном доступе» до того, как ему пришлось согласиться с ее присутствием в основном документе. Все же американские чиновники были решительно настроены на то, чтобы взломать империю. Будучи объединенными, британская и американская торговля составляла более половины всего мирового обмена товарами. Если британский блок разваливался, тогда в руки Соединенных Штатов попадал весь глобальный рынок.

У опустошенной Англии не было выбора. Две войны разрушили их основную промышленность, которая оплачивала импорт половины всего продовольствия и почти всего сырья за исключением угля. Британцы запросили помощи. В 1945 году согласились одолжить $3.8 миллиарда. В обмен измотанные британские чиновники обещали разобрать большую часть своего торгового имперского блока. Уилл Клейтон, который работал над этим соглашением, доверился Баруху: «Мы нагрузили наши переговоры с британцами о займе максимально возможным количеством встречных условий»(*5).

Франция получила ровно такое же отношение. На протяжении почти двух столетий интересы Франции и США сталкивались в Старом и Новом мирах. Во время войны французское недоверие к США было персонифицировано генералом Шарлем де Голлем, президентом Временного правительства французской республики. Де Голль с горечью боролся с американскими чиновниками, в то время как он пытался удержать за Францией ее колонии и свободу дипломатического маневра. Американские официальные лица в ответ видели в де Голле пробританца и политического экстремиста; один служащий Государственного Департамента даже назвал его «этим французским Адольфом» (*6). В 1945 году де Голлю пришлось проглотить свою непомерную гордость и попросить Вашингтон о миллиардном займе. Большая часть запросов была удовлетворена; в обмен Франция пообещала свернуть правительственные субсидии и манипулирование валютой, которые предоставляли преимущество ее экспортерам на мировом рынке.


Разобравшись с одними, освободив себе руки для более сложных переговоров, Соединенные Штаты теперь обратили все свое внимание на ведьму Востока, Советский Союз (*7). И как только это было сделано, так сразу же все противоречия в американской внешней политике выползли наружу, ошеломляя и изумляя. С одной стороны, Вашингтон требовал открытой Европы. Как объяснил один чиновник высокого ранга, Госдеп хотел, чтобы вся Европа «к западу от российской границы… соорудила единую континентальную экономическую систему, наполненную сотрудничеством и объединенную в основных отраслях» (*8). С другой стороны Сталин постоянно требовал, чтобы Рузвельт и Черчилль признали право Советского Союза контролировать значительные части Восточной Европы. Для Сталина русская «сфера» должна служить стратегическим буфером против Запада, а также объектом экономической эксплуатации для быстрого восстановления советской экономики. Заявляя об этих намерениях открыто, Сталин отказывался подписывать Атлантическую хартию, пока он не смог добавить к ней условия, которые кастрировали Статьи 3 и 4 (*9).


(*4) Baruch to E. Coblentz, March 23, 1945, Papers of Bernard Baruch, Princeton University Library, Princeton, N.J.
(*5) “Memorandum for Mr. Baruch”, from Clayton, April 26, 1946, Baruch Papers. Для дополнительной информации см. Warren F. Kimball, “Lend-lease and the Open Door… 1937-1942,” Political Science Quarterly, LXXXVI (June 1971): 232-259. Инструктирование и обсуждение с высшими чиновниками США вопросов займа Великобритании можно найти в Главе 1 в документах этой книги на сайте www.mhhe.com/lafeber.
(*6) H.F. Matthews to Ray Atherton, June 25, 1943, Papers of William Leahy, Box 4, Library of Congress, Washington, D.C.
(*7) К сожалению, аналогия со «злыми ведьмами» не неправдоподобна. Луи Галле, член отдела внешнеполитического планирования Государственного департамента в конце 1940-х гг. вспоминал, что в те времена до «почти конца 1962 года» Запад жил в ужасе от «московитской тирании, что мором шла с Востока». Тем, кто хотел бы понять те страхи, Галле рекомендовал читать трилогию Д.Р.Р Толкина «Властелин колец», которая, как был убежден Галле, «хранила настроения и эмоции тех длинных лет». The Cold War as History (New York, 1967), p.138.
(*8) Adolf Berle, “Diplomacy and the New Economics.” In E.A.J. Johnson, ed., Dimensions of Diplomacy (Baltimore, 1964), pp. 93-95.
(*9) Martin F. Herz, The beginnings of the Cold War (Bloomington, Ind., 1966), pp. vii-viii. Для того, чтобы ознакомиться с взглядами Сталина на советские права во время самых мрачных военных дней, см. отчет Энтони Идена о его беседе со Сталиным в 1941 году в Главе 1 на сайте www.mhhe.com/lafeber.

Tags: Атлантическая хартия, Толкин, де Голль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments