lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Девятая глава 003

К осени 1958 года Эйзенхауэр сумел обратить игру Хрущева с ракетным блефом в цепь настоящих американских побед. Советский лидер неожиданно начал играть с повышенными ставками: на кон был поставлен контроль над ФРГ. В 1958-1959 последовали некоторые из самых напряженных эпизодов Холодной войны. Что хуже всего, Эйзенхауэру требовалось ответить на вызов Хрущева на фоне разворачивающегося спора, который грозил расколоть западный альянс.

Спор был начат в 1956 году, когда ФРГ медлила с созданием своих обычных вооруженных сил. Канцлер Аденауэр вместо этого зловеще начал требовать, чтобы ему поставили ракеты, ядерную артиллерию и стратегические бомбардировщики, которые могли нести ядерные бомбы. Запад вскоре предоставил артиллерию и бомбардировщики. Этот поворот в немецких делах вынудил некоторых европейских лидеров выступить с речами, в которых те предложили нейтрализовать и объединить Германию, пока Центральная Европа не погрузилась в полномасштабную гонку вооружений. В Соединенных Штатах дебаты достигли апогея в яростной перепалке между двумя архитекторами послевоенной политики, Джорджем Кеннаном и Дином Ачесоном. В словах так похожих на предложения Уолтера Липпмана десятилетней давности Кеннан рекомендовал, что до того момента, когда Германия получит ядерное оружие, угроза такой возможности должна быть использована как рычаг давления в переговорах с русскими с целью нейтрализации Центральной и Восточной Европы. Условия должны включать в себя вывод обеих советской и американской армий (*12). Этот план вскоре стал известен как «разъединение» (disengagement).

Ответ Ачесона в январе 1958 года был едким. Если Соединенные Штаты выведут свои войска из ФРГ и Европы, заявил он, то СССР рано или поздно уничтожит «всю независимую государственную жизнь в Западной Европе». Ачесон в частности опасался, что коммунистические партии в Европе перехватят инициативу. Это указывало на его убежденность, что НАТО формировало внутреннюю политическую жизнь в европейских странах, равно как и весь массив военных стратегий. Вывод войск из ФРГ и нейтрализация Германии станет катастрофой, предупреждал Ачесон, так как если там не будет армии США «следящей за продолжительной интеграцией Германии в западное общество, то нас все время будет преследовать призрак нового советско-нацистского пакта». Что же касается Кеннана, Ачесон в саркастической манере отметил, что мистер «Икс» пытался, но у него не удалось убедить ни одного «ответственного лидера» в своих идеях с 1949 года. «По моему разумению, мистер Кеннан никогда по настоящему не понимал реальной сути взаимоотношений между державами, напротив его взгляды на них имеют мистический характер. В представлении мистера Кеннана в Европе нет никакой советской военной угрозы» (*13).

Кеннан, однако, не был одинок, когда утверждал, что в послесталинский период Холодной войны было необходимо переосмыслить фундаментальные принципы ведения этой самой войны. В июне 1958 года произошла встряска европейского статус-кво, когда Шарль де Голль вернулся во власть во Франции. Франко-американские отношения не улучшились со времен Суэцкого бегства. Даллес наблюдал за де Голлем с определенной озабоченностью, так как он прекрасно понимал, как именно генерал надеялся восстановить величие Франции через переориентацию внешней политики Франции (*14). Это перенацеливание потребует существенной свободы действий, и это, как правильно полагал Даллес, приведет к «нейтралистским» политическим решениям де Голля в рамках НАТО. В то время как коммунистический блок распадался на русскую, китайскую и югославскую фракции, по Западному альянсу также прошла трещина.

Послевоенный мир, как это случается с большинством тринадцатилетних подростков, вступал в новый этап своей жизни полный неуверенности и сомнений. Расширяющийся раскол внутри НАТО стал очевидным в конце 1958 года, когда Франция, ФРГ, Италия и Бенилюкс произвели последние приготовления для формального создания Европейского экономического сообщества (ЕЭС), намеченного на 1 января 1959 года. Согласно договору, впервые достигнутому в марте 1957 года, эти государства согласились в течение 15 последующих лет создать экономический союз, уничтожив внутренние тарифы и выровняв налоги внутри союза, одновременно выработав единый тариф для импорта. Это решение имело незамедлительный политический и экономический эффект, так как одним ударом «шестерка» уменьшила свою экономическую зависимость от США, крепко привязала ФРГ к Западной Европе, сделала свой первый шаг к возможной политической федерации и создала срединный блок между США и СССР.

За последние месяцы 1958 года Великобритания попыталась войти в Общий рынок (так еще называют ЕЭС), но ей это не удалось, так как она отказалась порвать свои экономические связи с Содружеством (Commonwealth) и Соединенными Штатами. Британцы ответили, сформировав в ноябре 1959 года Европейскую ассоциацию свободной торговли (ЕАСТ), еще известную как «внешняя семерка», которая включила их самих, Швецию, Швейцарию, Португалию, Австрию, Норвегию и Данию. Новой группе стран, однако, не удалось по темпу догнать бурно развивающийся Общий рынок, и Вашингтону оставалось только наблюдать за тем, как Великобритания все больше изолировалась и выпадала из общего западноевропейского экономического безудержного роста.

Москву все это развитие пугало сильней, чем Вашингтон. Успех Общего рынка и, сверх того, наличие у ФРГ ядерной артиллерии и авиации, заставили нервничать СССР, которому вновь мерещился призрак милитаризированной и экономически агрессивной Германии. Несколько дней спустя после публикации информации о росте советского арсенала МБР 10 ноября 1958 года Хрущев предпринял ряд определенных шагов. Высшей их точкой стало его требование к Франции, Великобритании и США вывести 10,000 своих войск из Западного Берлина, дабы сделать его «свободным городом», и обсуждать вопросы доступа в Берлин с правительством ГДР (которое никто из западных держав еще не признал). Если согласие не будет достигнуто в течение 6 месяцев, то Хрущев грозил передать все въездные пути ГДР. Обладая полной западной поддержкой, Даллес отверг требование Хрущева, отказался заново рассмотреть вопрос признания ГДР и прямолинейно сказал, что если восточные немцы получат контроль над въездными путями и если они откажутся пропустить западный транспорт в город, то НАТО ответит «вооруженной силой, если таковая будет необходимость». Хрущев ответил, что тогда это будет означать Третью мировую войну.

Сфокусировавшись на Западном Берлине, советский лидер определил точку опоры, которая могла изменить баланс сил в Европе. Американские политики боялись, что если США действительно придется эвакуировать Западный Берлин, то уверенность правительства Аденауэра в НАТО и Общий рынок пошатнется и будут заложены основы сепаратной сделки между СССР и ФРГ. Вскоре, все же, стало очевидным, что Хрущев пришел к выводу, что эта точка опоры не стоила ядерной войны. Отрицая, что его требование было ультиматумом, он внес изменение в шестимесячный срок так, чтобы переговоры могли начаться. Не взирая на сильные китайские протесты, советский лидер посетил США в сентябре 1959 года. Как раз накануне его прибытия советский «Лунник» (ракета, запущенная с грузом научного оборудования) достигла поверхности Луны. Хрущев напомнил о возможностях своей страны, подарив президенту копию советской эмблемы, которая была на борту «Лунника». У этого визита были некоторые дипломатические результаты. Стороны запланировали провести конференцию на высшем уровне в Женеве следующей весной, после которого Эйзенхауэр должен был посетить СССР с визитом.

К концу апреля 1960 года надежды на мирное урегулирование съежились под градом обвинительных заявлений из Москвы и Вашингтона. Во время своих поездок в Индонезию и Францию ранней весной советский лидер вновь потребовал решение германского вопроса. 5 мая на кануне начала работы конференции Хрущев неожиданно заявил, что СССР сбил американский самолет-разведчик U-2, который нарушал советский территориальный суверенитет. Соединенные Штаты в начале отрицали, что самолет выполнял шпионскую миссию, но затем американцы попали в ловушку, когда Хрущев явил миру пилота, сумевшего безопасно покинуть самолет на парашюте. После некоторых колебаний Эйзенхауэр принял полную ответственность за этот инцидент. Он также позднее объявил, что в будущем больше таких пролетов над советской территорией не будет. Ущерб, однако, уже был нанесен. Этот эпизод не сорвал женевскую конференцию. Это уже достигнуто из-за непримиримой позиции по Берлину, китайско-советского раскола и решения (сделанному высокопоставленным американскими чиновниками) отправить самолет U-2 над советской территорией в наиболее решающие часы советско-американской дипломатии.

Главной заботой Хрущева отнюдь не были его отношения с Эйзенхауэром; президент все равно очень скоро покинет свой кабинет. Более важной стала та позорная и неловкая ситуация, в которой очутилась вся его внешняя политика, где отношения с Мао занимали не последнее место, из-за всех этих полетов U-2, которые происходили, по крайней мере, на протяжении четырех лет. Хрущев теперь мог припомнить, как Сталин сквозь смех как-то говорил всем им, что «вскоре после моей смерти эти невежественные американцы открутят вам шеи как цыплятам» (*15). Было мало сомнений, что за время предыдущих полетов U-2 Соединенные Штаты не обнаружили правду о слабости МБР (ракетных войск) СССР. Эта мысль, вероятно, повлияла на решение Хрущева временно отложить Берлинский кризис. Одновременно с этим он усилил свои угрозы в адрес тех союзников США, которые позволяют самолетам U-2 взлетать со своей территории. В частности он вцепился в этот вопрос летом 1960 года, что в какой-то степени успокоило Китай и позволило ему помахать своей стратегической мощью перед Соединенными Штатами: Хрущев приветствовал Фиделя Кастро как нового игрока в Латинской Америке и угрожал уничтожить США, «фигурно выражаясь», если те попробуют напасть на Кастро. Доктрина Монро, объявил Хрущев, умерла.

(*12) George F. Kennan, Russia, the Atom and the West (NewYork, 1957).
(*13) U.S. News and World Report, January 17, 1958, p. 63.
(*14) Alfred Grosser, La Politique exterieure de la Republique (Paris, 1965), p. 44.
(*15) Anatoly Dobrynin, In Confidence (New York, 1995), p. 41.

Tags: Джордж Кеннан, Дин Ачесон, Дуайт Эйзенхауэр, Холодная война, де Голль
Subscribe

  • До Триеста на Адриатике (1946-1948)

    Молотов: «Что касается параграфа С, то мы считаем, что представители судебной власти [в Триесте] должны быть выборными персонами, как это принято в…

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments