lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Девятая глава 002

Эйзенхауэр, таким образом, смог проигнорировать игру Хрущева с ракетным блефом, но для полного советского лидера эти танцы обошлись довольно дорого. Несколько месяцев она подтачивала отношения между двумя коммунистическими гигантами, что привело к неожиданному расколу. Хрущев начал, соблюдая должную осторожность; он назвал МБР «последним оружием» и описал картину ужасного разрушения, которое обязательно произойдет в результате обмена ядерными ударами. Мао Цзэдун, однако, настаивал в 1957 году, что «международная ситуация достигла теперь нового переломного момента. Во всем мире дуют всего два ветра; ветер с Востока и ветер с Запада… Тщательное изучение ситуации показывает, как я думаю, что восточный ветер берет верх над ветром западным» (*7). Мао предположил, и китайская газета прокомментировала это в феврале 1958 года, что успехи Советского Союза создали «качественное изменение в распределении мировой силы … что разорвало на лоскуты бумажного тигра американского империализма и разбило вдребезги сказку о позициях силы» (*8). Китайцы взывали к сильной поддержке «освободительных войн» в развивающихся странах, войн, пламя которых можно было с легкостью раздуть, раз уж стратегическая мощь США была нейтрализована. Хрущев отказался сотрудничать в таком безрассудном мероприятии. Он знал, что его программа МБР была в более значительной мере «бумажным тигром», чем бомбардировочная авиация США дальнего действия.

Раскол между СССР и Китаем проявил себя также и в других областях. Советский Союз категорически не согласился с программой Мао «Великого прыжка» в 1958 году, которая делала ударение на усиленной коллективизации. Это несогласие указало на внутренние коммунистические расхождения, так как русские, как они это сами сделали в своем прошлом, настаивали на том, чтобы сначала надо увеличить промышленную производительность, и лишь потом наполнить умы человеческих масс революционной идеологией. Мао, однако, пытался найти баланс между двумя задачами и сместил советские приоритеты для мобилизации огромной людской массы с помощью революционной индоктринации. Китайцы стали критично относиться к высказываниям Хрущева, который заявлял, что надо развивать производство потребительских товаров вместо военной техники, и настаивал на том, что следует помогать «буржуазным» режимам в развивающихся странах вместо разворачивания там революций.

Даллес точно и в красках описал новое советское поведение в мае 1958 года. Он более не боялся, что СССР станет для США еще большей угрозой с их отрицанием силы и «этой политикой улыбок». Даллес обрел надежду в мнении, что «государство склонно становиться тем, чем оно пытается представить себя окружающим… За свою жизнь я видел множество крутых парней, которые успели наворотить всякого, приехали в Нью-Йорк, желая влиться в общество, и которые потом вели себя вполне по-другому» (*9).

За эти последние месяцы своей жизни Даллес пытался влиять на развивающиеся страны путем перераспределения американской экономической помощи. Уже ничего нельзя было добиться с помощью организации прямой торговли. По системе традиционных взаимных двусторонних торговых соглашений был нанесен серьезный удар в марте 1959 года, когда Эйзенхауэр ввел ограничения и квоты на импорт иностранной сырой нефти после того, как две больших нефтяных компании отказались наложить на себя эти ограничения в добровольном порядке. Эти ограничения стали настоящим ударом в корпус для производителей нефти в Венесуэле и на Ближнем Востоке, и одно это в результате отбросило внешнюю политику США в этих регионах назад. Администрация лишь слегка отыграла эти неудачи с помощью роста объема помощи зарубежным странам. В фискальном 1957 году фонды Программы взаимной безопасности (Mutual Security program) были увеличены на 40%, и большая часть этих средств ушла Бирме, Индонезии и Южному Вьетнаму.

Пристальное внимание к Юго-Восточной Азии указывало на растущую озабоченность администрации Эйзенхауэра маоистским Китаем. Президентская политика стала понятной в конце лета и осенью 1958 года, когда китайцы начали обстреливать прибрежные острова. Мао, возможно, не планировал захват островов, но надеялся, что раз уж США были погружены в ближневосточный кризис, то можно было надеяться на один их двух результатов: гарнизон на о. Кемой сдастся, не будучи захваченным, или же США нанесут ответный удар и произведут бомбардировку континентального Китая, тем самым вынудив СССР вмешаться в инцидент и поддержать китайцев. Ничего из этого не произошло. Седьмой флот США сопровождал войска китайских националистов и помогал им с поставками на острова. Даллес объявил, что Кемой был «в значительной мере важным» для обороны Тайваня, а американские морпехи перебросили на Кемой восьмидюймовые гаубицы, которые могли стрелять атомными зарядами. Непреклонная позиция Эйзенхауэра по китайской проблеме и его упор на тактическое атомное оружие слились в конкретной стратегии. Хрущев мало что сделал, кроме как уверил Мао, что СССР поможет Китаю, если его действительно атакуют.

Расчетам китайцев возможной реакции США и советско-американского баланса сил следовало быть более аккуратным, а Мао надо было извлечь правильные выводы еще из июльского ближневосточного кризиса. Тогда США высадили морпехов в Ливане, а контрдействий из Москвы не последовало. За два месяца до высадки Даллес высказывал свои опасения, что растущее могущество Насера и Объединенной арабской республики (в которую вошли Сирия, Египет и Йемен в начале 1958 года) создаст угрозу Иордании, Ираку и Ливану. 14 июля генерал Абдель Карим Касем возглавил националистическое восстание, которое сбросило иракское правительство и установило режим, дружественно расположенный к ОАР. В Багдадском пакте неожиданно образовалась дыра. Отголоски последствий были слышны в Ливане, где пронасеровские мусульмане начали драться с христианами.

Новости о перевороте Касема и смятении в Ливане пришли в Вашингтон рано утром 14 июля. Ливанский президент Камиль Шамун, христианин-маронит, просил о незамедлительной помощи США. В 9:45 утра Даллес начал давать объяснения лидерам конгресса о «недавней политической активности СССР в регионе». Он заявил, что «пришло время остановить дальнейшее ухудшение нашей позиции на Ближнем Востоке». Администрация хотела иметь наземные войска в Ливане. Никаких военных осложнений не ожидалось. Генерал Натан Твининг позднее вспоминал, что «русские не прыгнут на нас», а «если они прыгнут на нас, если они действительно вступят в регион, то лучшего времени и желать нельзя, так как мы на голову сильнее их, и они знают это» (*10).

Единственной проблемой вновь стало правильное прочтение Доктрины Эйзенхауэра. Некоторые конгрессмены спорили, что, так как коммунистическая угроза была выражена довольно смутно, то Даллес по сути просил их одобрить вмешательство в ливанскую гражданскую войну. Логичным образом, они продолжали, войска нужно было также отправить и в Ирак. Но все же они не воздвигли никаких препятствий на пути у Эйзенхауэра, и в 14:30 президент отдал приказ. В то время как британские парашютисты высаживались в Иордании, чтобы помочь королю Хусейну вновь упрочить свое пошатнувшееся правительство, 14000 американских солдат патрулировали ливанские пляжи для предотвращения гражданской войны. Размер привлеченных сил послужил предостережением иракскому правительству и Насеру, что любую угрозу западным нефтяным ресурсами в регионе воспримут всерьез.

Касем уверил Запад, что их интересам в Ираке ничто не угрожало, и вскоре его правительство вышло из-под влияния Насера. Один высокопоставленный чиновник США посчитал, что египетский лидер получил «один из величайших уроков по мировой политике за всю свою жизнь» (*11). Когда Насер вылетел в Москву во время кризиса, чтобы запросить советскую помощь, Хрущев отказался давать какой-либо существенный ответ. Что касается Соединенных Штатов, то Даллес проинформировал кабинет, что свободный мир вновь разрушил пророчества Сталина и Ленина о том, что коммунизм будет шагать через развивающиеся страны, дабы потом завоевать капиталистический Запад. В 1959 году Касем уничтожил ядро Багдадского пакта, формально выведя из союза Ирак. Соединенные Штаты затем незамедлительно подписали новые двусторонние договоры о взаимопомощи с Пакистаном, Турцией и Ираном, в то время как оставшиеся участники пакта организовали Организацию центрального договора (CENTO). Пактомания Даллеса продолжалась.

(*7) William Zimmerman, “Russia and the International Order,” Survey, 58 (January, 1966): 209-213.
(*8) Donald Zagoria, The Sino-Soviet Conflict, 1956-1961 (Princeton, 1962), pp. 160-162.
(*9) “Remarks to U.S. Ambassador to Europe,” Paris, May 9, 1958, NATO ministerial meeting, Conference Dossier, Dulles Papers, Princeton.
(*10) Interview with General Nathan Twinning, Dulles Oral History Project, Dulles Papers, Princeton.
(*11) Interview with Robert Murphy, Dulles Oral History Project, Dulles Papers, Princeton; Burton I. Kaufman, The Arab Middle East and the United States (New York, 1995), pp. 26-29.


[телеканал Аль Джазира снял 15-серийный документальный сериал “The War of Lebanon”; первые две серии как раз описывают период президентства Камиля Шамуна и Фуада Шехаба]

[Дополнительно о взглядах Хрущева на военную реформу:
http://jim-garrison.livejournal.com/953801.html ]

</lj-cit>
Tags: Ближний Восток, Холодная война, Хрущев
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments