lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

Восьмая глава 005

Раздавив Венгерское восстание, Хрущев вышел на ближневосточную сцену. Он предложил Государственному департаменту выработать совместный советско-американский план по урегулированию и навязать его региону, а также пригрозил англо-французским войскам, что, если они быстро не уберутся, то СССР прибегнет к силе, включая применение ракет дальнего радиуса действия, чтобы раздавить их. 6 ноября, когда американские граждане шли к избирательным урнам, выбирая себе президента, Эйзенхауэр отреагировал на требования Хрущева, приведя армию США в состояние боевой готовности. Однако не советской военной операции на Ближнем Востоке опасался он. Большую опасность представляло то, что Хрущев протиснется всеми правдами и неправдами поближе к переговорному столу, урегулирует конфликт и тем самым водворит советское влияние в регионе, который столетиями Западная Европа старательно уберегала от русского влияния.

В попытке помешать русским Государственный департамент начал оказывать сильное давление на Париж и Лондон, проведя резолюцию через Генеральную Ассамблею, настаивающую на перемирии. Когда Эйзенхауэр перекрыл поставки нефти из Латинской Америки, в которой нуждались Франция и Великобритания для замещения импорта нефти, не поступившей из-за застопорившегося канала. За несколько часов до запланированного захвата зоны канала британцы и французы согласились на прекращение огня и отвод войск. Весь ноябрь Вашингтон осторожно нормировал поток нефти в Европу. И только после того, как резолюции ООН все подчинились и войска были выведены, нефть вновь начала течь на рынки свободно. Американские чиновники объясняли это тем, что они не могли развернуть потоки нефти слишком быстро, так как это могло привести в ярость арабские страны, которые держали у себя огромные резервуары нефти, арендованные американцами (*18).

К 22 декабрю армии покинули регион, и Чрезвычайные силы ООН восстановили египетский контроль над каналом. Суэцкий кризис стал наглядным изображением того, как развивающиеся государства меняли силовой баланс за счет старых и более могучих стран. Этот урок был принят близко к сердцу в Вашингтоне и Москве.

События в Польше и Суэце случились в самый разгар президентской кампании в США. В самом ее начале теме внешней политики уделяли мало внимания, первые недели кампании были отмечены обсуждением фермерских проблем и возможных последствий сердечного приступа, жертвой которого Эйзенхауэр стал годом ранее. Кандидат от демократов Эдлай Стивенсон пытался преодолеть эту всеобщую внешнеполитическую апатию, но он смог добиться этого только в парадоксальной любопытной манере. Время от времени он утверждал, что разоружение должно лежать в самой сердцевине политики США, взывал к переоценке и возможному прекращению военного призыва, он предложил приостановить испытания ядерного оружия и точно назвал «события в Восточной Европе и на Ближнем Востоке» «симптомами новой обширной перетряски в мировом балансе сил». В других случаях, однако, Стивенсон повторял стандартные клише Холодной войны: половина Индокитая «стала новым коммунистическим сателлитом … и Америка после того разгрома выглядит словно бумажный тигр»; ослабевание НАТО угрожало всему Западному миру; и в своей последней речи Стивенсон детально описал, как Гарри Трумэн противостоял русским, в то время как Эйзенхауэр упустил «величайшие возможности извлечь выгоду из слабости в коммунистических верхах и защитить дело мира» (*19).

Играя в такую политическую игру с Эйзенхауэром, Стивенсон был обыгран всухую. Представители республиканцев также могли припомнить времена, когда Даллес был «крут» с русскими (или «был на гране войны», если использовать слова самого Даллеса), в то время как Эйзенхауэра представляли публике как военачальника, который заключил мир в Корее и который знал, когда именно отступить от грани войны. Когда Соединенные Штаты и СССР вновь подошли близко к этой опасной черте, в те несколько часов во время выборов большинство американцев не сомневалось, кому именно они вручат свои жизни и ближневосточные интересы.

Эйзенхауэр взял верх над Стивенсоном частично благодаря личной популярности президента; он получил 57 процентов голосов, но демократам удалось получить контроль над обеими палатами Конгресса – такого раскола не случалось с 1848 года. И все же, если судить по риторике кампании и послевыборной аналитике, то выборы, очевидно, продемонстрировали что-то более существенное, чем личная популярность. Они показали на идеологическое согласие во всем обществе. Анализ голосования явил, что небольшая часть граждан США предпочла внутреннюю политику демократов, но подавляющая часть общества отдала предпочтение республиканской внешней политике (*20). С 1952 года Эйзенхауэр привел почти все фракции республиканской партии в лагерь интернационалистов [прим.: то есть, тех, кто считал, что США надо вести сети активно на международной арене], добавил туда многочисленных демократов и независимых представителей, сочетая призывы к миру с воинственной политикой балансирования на грани войны. Генри Уоллес, например, мог проголосовать за то, чтобы Джон Фостер Даллес вновь стал государственным секретарем, потому что Уоллес верил, что «Эйзенхауэр … является тем самым человеком, которому удастся сохранить мир на всей земле». Рейнгольд Нибур, однако, поддержал Стивенсона, потому что внешняя политика Эйзенхауэра была «катастрофичной» как результат излишнего полагания на мирный «дух Женевы». Соединенные Штаты, предостерег Нибур, потеряли свое влияние среди нейтральных стран и (изумительный по своей нелогичности вывод со стороны Нибура) тем самым превратили «бывших нейтралов в виртуальных союзников коммунизма». «Над нами нависла опасность, самая серьезная с тех времен, как мы победили нацистов» - мрачно завершил теолог (*21).

Объяснение Нибура обнажило то, что он в основном был согласен с взглядами Даллеса. Точно определив растущую дилемму американской дипломатии во Вьетнаме годом ранее, Нибур посоветовал не использовать военную силу в тех случаях, когда «под ней нет моральной и политической основы». Но затем он горячо аплодировал «незаинтересованным» американцам, которые пришли на смену французам в качестве западной державы в Южном Вьетнаме (*22). Даллес, конечно, запустил процесс этого вытеснения французов и пытался выстроить моральный и политический фундамент, который Нибур так хотел иметь. В этих условиях неприязнь и недоверие Нибура к Даллесу ушла на второй план, так как оба мужчины соглашались в фундаментальных вещах: Соединенные Штаты не могли стоять в стороне от политически нестабильных стран, потому что эта нестабильность могла превратить «бывших нейтралов в виртуальных союзников коммунизма», если использовать фразу Нибура.

Эйзенхауэр вплел это общественное согласие в свою политику – и даже институт своего всемогущего президентства – всего за несколько месяцев до своего переизбрания. Суэцкий кризис серьезно поколебал Багдадский пакт, и это подвигло Насера попытаться усилить свое влияние на Ближнем Востоке. 5 января 1957 года Эйзенхауэр постарался обратить эти тенденции вспять, повторив свои действия 1954-1955 годов во время кризиса в Формозском проливе. Он попросил у Конгресса разрешения на расширения экономического и военного сотрудничества на Ближнем Востоке с возможностью применения армии США, если на то возникнет необходимость и если любое государство в том регионе запросит помощи от вооруженной агрессии, подстрекаемой коммунистами. Даллес также секретно проинформировал лидеров Конгресса, что ЦРУ начинали масштабные тайные операции против просоветских групп, находящихся в регионе. Резолюция по Ближнему Востоку, или «Доктрина Эйзенхауэра», как ее теперь знают, прошла через Палату представителей. Сенат, однако, притормозил ее.

Сенаторы атаковали резолюцию за то, что она была направлена против Израиля, была слишком смутной и могла нанести вред западному альянсу. Даллес не смог ослабить этот поток вылитой на него критики, когда он сказал, что англо-французские силы должны остаться в Европе, так как «если бы я был простым американским парнем … то я бы предпочел не иметь французского или британского солдата рядом с собой, стоящими один слева, а другой справа от меня». Эта ремарка была нетактичной, но всего лишь одной этой фразой Даллес раскрыл свои взгляды на то, насколько коллективным будет процесс принятия решений на Ближнем Востоке (*23). Заручившись помощью лидера большинства Линдона Джонсона, администрация наконец-то провела резолюцию в марте, 72 против 19. Это было достигнуто, не смотря на скромную публичную поддержку этого решения. Большое количество писем, присланных в Конгресс, в феврале действительно показывали, что против предложения выступило в 8 раз больше людей, чем за него. Прохождение Доктрины Эйзенхауэра имело интересный политический подтекст. Демократический Конгресс формально сложил с себя часть полномочий, в особенности те, которые позволяли принимать решение о начале войны, республиканскому президенту.

Если кто-то и сомневался, что Эйзенхауэр будет использовать подаренную власть, то его убедили в обратном всего лишь месяц спустя голосования в Сенате. В апреле молодой король Иордании Хусейн был атакован пронасеровскими элементами внутри своей собственной страны. Хусейн запросил помощи на основании того, что на него напал «международный коммунизм со своими последователями». Доктрина Эйзенхауэра в частности и общие идеологические взгляды США на революции в целом теперь стояли перед испытанием: помогут ли США Хусейну защитить статус-кво от насеритских групп, применив аргумент, что Хусейна надо было спасать от «коммунистического интернационала»? Эйзенхауэр среагировал, отправив $10 миллионов Хусейну и Шестой флот в ту часть Средиземного моря, которая находилась вблизи от Иордании. ЦРУ также включило высокую передачу. Официальный Государственный департамент объявил, что сама по себе отправка этой помощи не несла в себе обвинений против «коммунистического интернационализма»; взамен он объяснил, что это действие было направлено на достижение гарантий «сохранения независимости и целостности государств на Ближнем Востоке» (*24). Резолюция с большой легкостью вручила президенту полную военную власть, разрешала ему начать боевые действия против любых проявления интернационального коммунизма, и это трансформировалось в президентские неограниченные полномочия вмешиваться в любую ближневосточную ситуацию, которая, по определению самих американцев, несла угрозу независимости и целостности любого государства региона. Антикоммунизм стал довольно странным феноменом. Он оказался интегрирован в глобальную Доктрину Монро. Доктрина Эйзенхауэра распространила догмы 1823 года на Ближний Восток также, отметил Даллес, как в свое время SЕАТО натянуло одеяло первоначальной доктрины на Юго-Восточную Азию.



(*18) Robert Engler, The Politics of Oil (New York, 1961), pp. 261-263; “Memorandum of Conference with the President,” November 29, 1956, White House Memoranda Series, Box 4, Dulles Papers, Eisenhower Library, Abilene, Kan.
(*19) Adlai E. Stevenson, The New America (New York, 1957), pp. 27-34, 40-41.
(*20) Angus Campbell et a., The American Voter (New York, 1960), pp. 198-200, 526-528.
(*21) Life, May 14, 1956, p. 184; New Republic, October 29, 1956, p. 11.
(*22) Reinhold Niebuhr, “The Limits of Military Power.” In the World Crisis (New York, 1958), pp. 114-121.
(*23) U.S. Senate, Committee on Foreign Relations, 85th Cong., 1st Sess., Hearings to Authorize the President to Undertake Economic and Military Cooperation with Nations in the General Area of the Middle East (Washington, 1957), Parts 1 and 2, especially pp. 4-41. Этот и предыдущий параграфы также базируются на книге Douglas Little, “A Puppet in Search of a Puppeteer?” International History Review, XVII (August 1955): 516-525.
(*24) Department of State, American Foreign Policy: Current Documents, 1957 (Washington, 1961), p. 1024; Little, “Puppet in Search of Puppeteer?”, pp. 524-526.

Tags: Дуайт Эйзенхауэр, Рейнгольд Нибур, Холодная война
Subscribe

  • Ты вся горишь в огне (1979)

    В 2017-18 годах кресло представителя США в ООН занимала Никки Хейли. Это женщина, относительно молодая (по привлекательности попадает с Сарой Пейлин…

  • Недлинные телеграммы, которые мы потеряли (1946)

    «Длинная телеграмма» Кеннана была рассекречена в 1976 году в рамках планового и обширного обнародования дипломатической переписки Госдепа за 1946…

  • Настоящие президенты никогда не сдаются

    Эндрю Джексон тринадцатилетним подростком служил вестовым, бегая между отрядами восставших колонистов. Попал в плен к британцам и, отказавшись…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments