lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

Восьмая глава 002

Даллес прекрасно понимал, чего именно коммунизм пытался этим добиться. Государственный секретарь детально проанализировал новую мировую ситуацию и изложил ее для министров иностранных дел стран НАТО на майских встречах в 1955 и 1956 годах. Даллес предупредил коллег, что коммунизм шагал по Азии широко и размашисто. Китайский бренд представлял собой еще большую угрозу, чем русский, так как первый обладал более многочисленными людскими массами и культурным престижем в Азии, которым СССР не мог похвастаться ни в Европе, ни в Азии. Секретарь обратил внимание на китайские колонии, которые существовали во многих свободных азиатских государствах. Он боялся, что Мао воспользуется принципом «разделяй и властвуй» для своих завоеваний, потому что некоммунистические страны были географически разбросаны и разделены политически, культурно и в экономическом плане. Запад, объявил Даллес, ни в коем разе не должен допустить сдачи этих государств: «Ставки слишком высоки». Японская промышленная мощь не должна была объединиться с Китаем; в Индонезии и Малайе находились огромные запасы нефти, каучука, олова и железной руды, равно как они обладали выгодным стратегическим положением. Филиппины «являют собой символ того, как Запад может создать независимость в Азии». В регионах с неразвитыми странами проживало 1.6 миллиарда людей, и сейчас они находились под воздействием коммунистических экономических тактик. Если СССР преуспеет в исполнении этих планов, то «мировое соотношение между народами, находящимися под контролем у коммунистов, и свободными народами изменится с двух-к-одному в пользу свободы до соотношения один-к-трем не в пользу свободы». Это, Даллес сделал ударение, «будет почти нестерпимой пропорцией, принимая во внимание промышленную природу Атлантического сообщества и его зависимость от свободных рынков и доступа к сырью» (*3).

Затем встал центральный вопрос: какая требовалась военная стратегия для ведения этой новой Холодной войны? Администрация накрепко вцепилась в свою решимость обеспечить свою безопасность путем массированного ответного удара. Ни советская разработка водородной бомбы, ни полученное доказательство, что в Иране, Египте, Гватемале и Индокитае отнюдь не Красная армия напрямую и неприкрыто угрожала американским интересам, ничто из этого не внесло коррективы в какой-либо существенной мере в эту политику США после того, как ее приняли официально в 1954 году.

Во время кризиса Дьенбьенфу во Вьетнаме начало проявляться одно небольшое отклонение в американской стратегической мысли. Так как у НАТО не было достаточно личного состава для того, чтобы сравняться по силе с коммунистами, то, как аргументировал Даллес, «Запад должен использовать атомное оружие в качестве обычного вооружения против военных объектов противника, где угодно и когда угодно, если это принесет преимущество на поле боя, принимая во внимание все значимые факторы» (*4). Когда эту тактику опробовали во время военных игр НАТО в Европе, то результаты продемонстрировали, что тот тип ограниченной войны, которую поддерживал обеими руками Даллес, испепелила бы большую часть Центральной Европы.

Единственной альтернативой, казалось, оставалось развитие армии США для ведения таких войн, когда руководство все же примет решение избежать обмена атомными ударами. Такие ученые как Бернард Броди и Генри Киссинджер начали проталкивать этот тезис в конце 1954 года. В течение года Начальник штаба армии США генерал Максвелл В. Тейлор расколол Объединенный комитет начальников штабов, безуспешно потребовав, встретив при этом сильное сопротивление со стороны адмирала Артура Рэдфорда, что военные ответные меры должны стать более гибкими. Тейлор покинул администрацию, как это сделали и генералы Мэтью Риджуэй и Джеймс М. Гевин. Новый курс, который будет очевиден всем только в 1961 году, все же был заложен, зерна сомнений были засеяны, и это произошло благодаря экспертам, которые пришли к мнению, что массированное возмездие было слишком негибким в условиях меняющейся Холодной войны. С другой стороны, сможет ли ограниченная обычная война защитить американские интересы в развивающихся регионах, оставалось открытым вопросом. Ограниченные войны не исключали автоматически возможность применения массированного возмездия; то, что нельзя было сдержать, можно было уничтожить. Государственные мужи стояли перед вечной проблемой, которая заключалась скорее не в правильном выборе военных средств, а скорее в осведомленном осознании и понимании своих собственных целей. В послевоенной внешней политике США спор вокруг природы коммунистической угрозы обычно прилично отставал по времени от спора о том, какое именно оружие лучше всего использовать против этой угрозы.

Схожие проблемы преследовали администрацию и в царстве экономики. Здесь Даллес признавал важность помощи развивающимся странам, но он переоценил силу воздействия этой помощи. Когда он вел переговоры с гордой недавно ставшей независимой Индией, в приватной беседе он сказал, что, если бы он предложил экономическую помощь, то индийские чиновники «приползли бы к нему на своих коленях и руках». Отношения между США и Индией ухудшались до той степени, что они стали почти враждебными после 1960-х годов. Вашингтонские чиновники переоценили свое экономическое влияние (прямо как Трумэн с СССР в 1945 году). Эйзенхауэр сильно полагался на продуктивность и ее магические способности «принести облегчение тем частям света, которые благосклонно смотрят на коммунизм». Он описал Китай как одну большую руку, которая протягивалась ко всем, у кого было хоть 5 центов. Даллес же бы сух и деловит в своих комментариях: «В Индии сегодня основные коммунистические риски исходят из интеллектуальных центров» (*5). В своей озабоченности вопросами производительности Эйзенхауэр проглядел то, что развивающимся народам в целом требовался быстрый рост производительности и развития, не взирая на социальную и политическую цену, которую требовалось уплатить.

Кардинальные новшества требовались в области предоставления помощи за рубежом. Эйзенхауэр ответил на советское экономическое наступление, перетряхнув ту часть своей администрации, что отвечала за помощь зарубежным странам, но это не вырвало корень проблемы. В развивающихся странах развитие нужно было начинать буквально в чистом поле, с нуля. Это требовало внутренней стабильности и больших объемов внешнего капитала и технической помощи. План Маршалла сработал, потому что у европейцев было техническое ноу-хау и капитальные ресурсы, чтобы превратить каждый доллар американской помощи в 6 долларов основного капитала. Очевидно было, что этого не случится в случае Азии, Африки или Латинской Америки. Министр финансов Джордж Хамфри охотно перекинул эту ношу на частный капитал, одновременно дав разрешение Всемирному банку (который зависел от рынка частных сбережений) предоставлять необходимые долгосрочные займы.

Даллес после этого дал Хамфри урок политической экономики. В благословенном прошлом частный капитал мог предоставлять долгосрочные займы на приемлемых условиях, потому что отдельные личности и частные предприниматели управляли банками и вели государственную политику. «Ныне же все это» - Даллес поделился своими наблюдениями – «теперь изменилось». Правительства повсеместно устанавливают правила, следуя «причинам, которые не связаны с оценкой эффекта их воздействия на инвестиции». Частные займодавцы, следовательно, более не желали вкладывать инвестиции в нестабильные регионы. Только правительственные фонды могли раскрутить маховик развития в тех масштабах, которые имели маломальский смысл. Если что-то не предпринять очень быстро, предостерег Даллес, Южную Америку «можно было потерять» из-за политики Хамфри: «С точки зрения здравого банкира было бы неплохой идеей выжать все соки из Южной Америки, но тогда она вся станет красной» (*6).

Даллес изложил свою историческую точку зрения безупречно, но Хамфри все же выиграл в том споре. Основной опорой стал частный капитал. Но частный капитал все не хотел брать на себя эту задачу, так как он по-прежнему тяготел к более стабильным регионам; между 1953 и 1956 годами, например, инвестиции США в Латинскую Америку выросли на $1.4 миллиарда долларов, или на 19.2%, в то время как в Западной Европе и Канаде они приросли на $3.4 миллиарда, или чуть больше 30% (*7).

Над всеми этими дебатами густым туманом нависал маккартизм. Младший сенатор от Висконсина согласно опросам общественного мнения оценивался положительно более чем половиной всех опрошенных в начале 1954 года. Его популярность подскочила на 16 пунктов за 6 месяцев. Это были те месяцы, когда он подстрекал людей сжигать книги с предположительно «левыми идеями» и обвинял президента Соединенных Штатов в том, что он позволял американским союзникам вести «торговлю на крови» с Китаем. У этих умонастроений было одно ответвление, которое в начале 1954 года привело к тому, что сенатор от Огайо Джон Брикер предложил внести поправку в Конституцию, цель которой заключалась в ликвидации возможности любого «предательства», совершенного одним человеком подобному тому, как утверждали некоторые, которое совершил Рузвельт в Ялте посредством исполнительных договоренностей [прим.: executive agreement – договор, заключаемый президентом (главой исполнительной власти) с иностранным государством и не требующий одобрения Сената] между ним и Сталиным с Черчиллем. Поправка Брикера, как и весь феномен маккартизма, была антидемократична и была направлена против президента. «С 1948 года» - так Брикер обвинял еще в 1951 году – «примечательной особенностью администрации Трумэна были его настойчивые попытки узурпировать законодательные функции». Сенатор-республиканец предостерег, что «на кону стоит конституционные полномочия Конгресса определять внешнюю политику» (вполне иронично, что спустя 20 лет цель, поставленную Брикером, будет пытаться достичь один либеральный сенатор-демократ, дабы сузить поле полномочий уже консервативного президента от республиканцев; иронично, но понятно с исторической точки зрения).

Дискуссии вокруг поправки Брикера шли с 1951 года, его предложение смягчилось к 1954 году, и тогда Сенат проголосовал за тот вариант, чьи ключевые положения постановили, что международное соглашение не являющееся договором (например, исполнительная договоренность) может стать частью международного права «только с разрешения Конгресса». Эйзенхауэр начал бороться с этой мерой, предупреждая, что лидеры иностранных государств воспримут эти шоры, накинутые на президентскую власть, как нечто напоминающее им об изоляционизме США 1930-х годов. Предложение все же было поддержано большинством, 60 против 31, хотя всего одного голоса не хватило для двух третей, что превратило было это предложение в поправку к Конституции. Самым занимательным следствием стало то, что этот спор достиг результатов противоположных намерениям Брикера. В 1955 и 1958 годах во время международных кризисов Эйзенхауэр осторожно запрашивал у Конгресса уполномочивание его действий (как хотел Брикер), но он делал это так гениально, что Конгресс выдавал президенту виртуальный карт-бланш. Линдон Джонсон позднее прибегнет к тактике Эйзенхауэра для получения поддержки конгресса для своей интервенции во Вьетнам (*8).

(*3) “Far East Presentation,” May 10, 1955, and “NATO Meeting, Etc.,” Paris, May 1-7, 1956, Conference Dossiers, Dulles Papers, Princeton.
(*4) Proposed “Talking Paper,” April 23, 1954, Conference Dossiers, Dulles Papers, Princeton.
(*5) Robert J. Donovan, Eisenhower: The Inside Story (New York, 1956), pp. 3,9; the Dulles quote on India is in Andrew Rotter’s pioneering account on US-India, Comrades at Odds (Ithaca, N.Y., 2000), p. 267.
(*6) “Memorandum Re NAC Meeting,” September 30, 1953, in file on NATO Meeting, December 8-15, 1956, Conference Dossiers, Dulles Papers, Princeton.
(*7) U.S. Bureau of the Census, Historical Statistics of the U.S., Colonial Times to 1957 (Washington, 1960), p. 566.
(*8) A standard account is Duane Tanabaum, The Bricker Amendment Controversy: A Test of Eisenhower’s Political Leadership (New York, 1988).

[О воздушной разведке США в 50-е года:
http://mikle97.livejournal.com/36151.html ]

[О операции ЦРУ в Сирии в 1956-57:
https://antinormanist.livejournal.com/374554.html]

Tags: Дуайт Эйзенхауэр, Холодная война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments