lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Восьмая глава 001

К ВОСТОКУ И ЗАПАДУ ОТ СУЭЦА (1954 - 1957)

Всю эту массу развивающихся народов и молодых становящихся государств мало интересовали перипетии идеологической борьбы, развернувшейся между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Все, чего они страстно желали, было получить политическую независимость и вырваться из угнетающей их нищеты. Чтобы достичь этих целей, они были готовы занимать у обеих систем, и, если страна Советов и американцы будут конкурировать друг с другом за союз с ними и за их ресурсы, то тем лучше. В действительности это был очень убедительный аргумент в пользу того, чтобы никогда не вступать в тесный союз ни с одной из сторон и оставаться частью «Третьего мира». Ни русские, ни американцы не были расположены терпеть такие взгляды. Когда в апреле 1953 года Даллес обвинил русских в том, что те взирали «на всех тех, кто не был с ними, как на тех, кто был против них», то к несчастью он также охарактеризовал и манеру поведения США. Государственный секретарь знал, что, «бороться с национализмом контрпродуктивно», но позднее в июне 1956 года его взгляды на коммунизм и очевидное непонимание значения феномена национализма позволили ему заявить, что нейтралитет «как концепция все больше становится устаревшей и, не считая исключительных обстоятельств, является концепцией аморальной и близорукой».

К середине 1950-х годов каждая супердержава полагала, что будущая жизнеспособность идеологических, экономических и стратегических систем зависела от «победы» в Третьем мире. Любой из этих двух продолжал бы так считать, даже если бы другой супердержавы не существовало. Соединенные Штаты и СССР (Россия) были силами экспансивными и проявляли свое тяготение к расширению во многих регионах (как, например, в Азии), начиная, по крайней мере, еще в 19 веке. Холодная война обострила эти движущие силы и тенденции, позволив каждой стороне ускорить свое динамичное историческое распространение. По мере того как природа Холодной войны менялась в период между 1953 и 1956 годами, уводя внимание США и СССР в сторону от Европы и направляя его долгосрочными интересами в недоразвитые части мира, эта другая Холодная война требовала важных изменений, настройки и приспосабливания в советском и американском обществах.

В Советском Союзе жесткая внутрипартийная борьба заслонила собой значение и масштабы эволюционных изменений, что произошли в советском обществе. На протяжении 1953 и 1954 годов Маленков пытался усилить свое положение путем ослабления аппарата Коммунистической партии, который находился под контролем Хрущева. В ответ Хрущев начал подкапываться под Маленкова, призвав на свою сторону военных и подчеркнув важность и необходимость инвестиций в тяжелую промышленность. Хрущев следовал многим тактикам Сталина 20-х годов, когда тот мобилизовал свою власть в партии. Вопрос теперь стоял таким образом, или партия будет контролировать бюрократию или наоборот.

В новогодний день в 1955 Маленков объявил, что наличие водородных бомб у СССР сделало мирное сосуществование «необходимым и возможным». Хрущев незамедлительно обвинил председателя правительства в попытке запугать пролетарскую революцию атомным оружием (*1). Эта линия нападения прибавила ему популярности в военной среде, привлекла на его сторону таких видных военачальников как министра обороны Николая Булганина и героя Второй мировой войны Георгия Жукова, и перетянула на его сторону таких старых проверенных сталинистов как Молотов. 8 февраля Хрущев потребовал и добился отставки Маленкова. Булганин стал председателем правительства, но Хрущев сохранил основную власть в своих руках в качестве первого секретаря партии. Одновременно с падением Маленкова с руководящих верхов лишились постов некоторые из его наиболее либеральных коллег, а также некоторые политические деятели социалистического блока (как премьер-министр Имре Надь в Венгрии). Казалось, что СССР вновь затягивало в тенета сталинской политической, экономической и внешней политики.

Внешнее проявление было обманчиво. К середине 1955 года Хрущев выступил против стратегии Молотова и разработал план сближения с Югославией и мирный договор с Австрией. Использовав вопросы экономических инвестиций и внешней политики для изгнания Маленкова, Хрущев теперь практично использовал наработки и стратегии бывшего председателя министра (победитель никогда не был высокого мнения о своих исчезнувших коллегах. Американцы, однажды отметил Хрущев, «происходят из высокообразованной страны и они смотрят на нас как на людей с равным им уровнем образования. Они не знают, что нами [ СССР] управляет непривлекательная кучка подлецов, лишенных воображения») (*2). Еще в 1949 году Маленков пришел к выводу о том, что сталинская концепция «двух лагерей» парализовала все советские попытки оказать влияние в развивающихся государствах. Хрущев использовал это интуитивное озарение в своей чуть более утонченной обновленной внешней политике, которая теперь пыталась завоевать сердца и умы националистических лидеров, бряцая военной доблестью, размахивая идеологическими флагами и суля экономическое вспоможение.

Хрущев осторожно структурировал свой подход. Он обеспечивал советскую безопасность обоими идеологическими и военными мерами путем развития Организации Варшавского договора – блока военного союза, скопированного с НАТО, который обеспечивал СССР военный контроль над Восточной Европой после того, как политический контроль был ослаблен. В День Авиации в 1955 году страна Советов немного поиграла своими военными мускулами, продемонстрировав множество новых истребителей, эскадрилья за эскадрильей, в небе над Москвой (только позднее американская разведка узнала, что Хрущев приказал относительно новым истребителям летать по кругу). Также он старался низвести те вызовы, что бросали советскому авторитету независимые Югославия и Китай. Хрущев сперва заявил, что СССР прошел дальше и больше всех по пути к коммунизму. Предположительно, это гарантировало Советскому Союзу место главного идеолога внутри коммунистического мира. В 1954 году он великодушно съездил в Китай и лично вернул Мао такое бывшее китайское имущество как Порт-Артур и КВЖД, которое длительное время находилось под контролем России. Он также искал пути, как бы вовлечь Китай на советскую экономическую орбиту, подписав с китайцами новое соглашение о больших поставках средств производства. С Югославией он придерживался схожей линии, не смотря на предупреждение Молотова, что разрядка в отношениях с Тито ослабит советский контроль над ее сателлитами. Хрущев все же посетил Белград, обвинил во всех прошлых югославско-советских разногласиях Сталина и договорился о налаживании новых улучшенных дипломатических и экономических связей.

Посчитав, что он вполне выполнил задачу объединения коммунистического мира, Хрущев запустил программу помощи развивающимся государствам, которых, как он откровенно сообщил группе американских конгрессменов в 1955 году, он ценил «в меньшей мере по экономическим причинам и в большей степени из-за поставленных политических целей». К концу 1956 года было подписано 14 соглашений об экономической и военной помощи с государствами в Азии и на Ближнем Востоке. Хрущев лично составлял список стран, действуя очень избирательно. Фаворитами в Юго-Восточной Азии были Вьетнам и Индонезия. На Ближнем Востоке Иран, Афганистан, Турция и Египет стали целями советского экономического наступления.

Китайцы обеспечили должный идеологический аккомпанемент этой кампании своим участием на Бандунгской конференции неприсоединившихся стран в апреле 1955 года и заново подтвердив Пять принципов мирного сосуществования, о которых была достигнута договоренность между Китаем и Индией годом ранее. Эти договоренности включали взаимное уважение к государственному суверенитету и территориальной целостности, невмешательство во внутренние дела и мирное сосуществование. Советские идеологи поддержали эту китайскую прокламацию, подчеркнув, что сталинский подход «двух лагерей» теперь был заменен на уверенность в том, что коммунисты и националисты могут работать вместе против западного империализма и вступить в обетованную землю социализма рука об руку. Никогда репутация коммунистического Китая и Советской России не была выше среди развивающихся стран, чем в тот год. Как и администрация Эйзенхауэра, Хрущев также мыслил глобально.



(*1) Myron Rush, Political Succession in the USSR (New York, 1965), pp. 48, 60; Arnold L. Horelick and Myron Rush, Strategic Power and Soviet Foreign Policy (Chicago, 1966), pp. 17-30.
(*2) Quoted in Dino A. Brugioni, Eyeball to Eyeball (New York, 1990), p. 250.


[Великий джазовый исполнитель Луи Армстронг продемонстрировал некоторые из самых лучших образцов американской культуры за рубежом на радость вице-президенту Ричарду Никсону. Но в то же время внутри страны Армстронг осудил политику гражданских прав Эйзенхауэра-Никсона]

louis armstrong richard nixon

Tags: Холодная война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments