lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Category:

Седьмая глава 004

Его стратегия стала известной под названием «новый взгляд» или же «больше взрывов на один потраченный доллар». Даллес использовал фразу «массированное возмездие», под которой он имел в виду «желание и способность реагировать бодро и энергично в тех местах и теми средствами, которые мы сочтем нужными» (*13). Эйзенхауэр имел четкое представление о том, когда именно он может прибегнуть к «массированному возмездию». Но он также был в курсе ужасающих разрушений, которые произойдут в результате такого действия. В определенных ситуациях, сколько бы заманчивыми они не были б, войны нужно было избежать. Например, он дал примечательный ответ Сингману Ри в середине 1954 года, когда южнокорейский лидер попытался пристыдить его и использовать чувство вины начать новую войну за объединение Кореи. Эйзенхауэр прервал его, сказав, что «он очень сожалеет» о разделении Кореи, Германии, Австрии и Вьетнама, «но … никто не втянет США в войну из-за этих проблем… Мы не можем предпринять это дело и вовлечь себя в события, которые бы указали на наше сознательное намерение начать войну со странами Железного занавеса» (*14).

В связи с этим Эйзенхауэр определил две крайние точки, экстремумы, при достижении которых он начнет или не начнет войну. Определить эти точки не стало большой проблемой. Его дилемма же включала «серые зоны», как их назвал молодой профессор из Гарварда Генри Киссинджер в 1955 году, развивающиеся поднимающиеся с колен регионы, где короли и колониальные власти отступали перед натиском националистических революционных движений. В этих регионах Эйзенхауэр столкнулся с серьезными трудностями и вызовом, с которыми потом пришлось разбираться и его преемникам: требовалось отыскать способ, как успешно использовать там мощь США и – самое важное – понять природу этих движений. Первые сложные задачи были поставлены в Иране, Гватемале и Вьетнаме. Ответ государства на эти вызовы стал историческим, так как он продемонстрировал неуместность концепции «массированного возмездия» и, к сожалению, на следующие 30 лет заморозил американский подход и представления США о том, как следует относиться к революционерам.

В 1951 году иранское националистическое движение, возглавляемое Мохаммедом Мосаддыком, существенно ограничило власть шаха и приступило к национализации Англо-иранской нефтяной компании. Британское правительство получало налогов от этой компании больше, чем само иранское правительство получало от продажи всех своих природных ископаемых. Следовательно, компания была удобной мишенью в доведенной до бедности земле, где 500 из 1000 новорожденных умирало. Британцы потребовали компенсаций за конфискованные активы, и иранцы не могли удовлетворить это требование без влезания в долговую кабалу к международным заемщикам. Остановка нефтяного экспорта привела к спаду иранской экономики, так как поступления от продажи нефти составляли 30% от всего дохода и 60% внешнеторгового оборота. Когда Эйзенхауэр стал президентом, Соединенные Штаты, не смотря на обширные усилия Ачесона, не смогли успешно выполнить роль посредника в этом конфликте.

После трехнедельного путешествия по Ближнему Востоку в мае 1953 года Даллес пришел к некоторым тревожным выводам. Западное влияние в регионе «ослабло», так он считал. И если не предпринять каких-нибудь сильнодействующих мер, то арабские государства станут «открытыми» нейтралами в «противостоянии Восток-Запад». Израиль и внутри арабская грызня отчасти послужили виной этих неприятностей, но Даллес также размышлял и о роли Великобритании. «Они [британцы] воспринимают нашу политику как стратегию, направленную на ускоренное вымывание британского престижа в регионе. В какой-то степени» - секретарь признался – «… это так и есть», но потеря Великобританией влияния также происходила в результате «изменений в отношениях между мировыми державами». Даллес решил, что ему предстоит убедить Ближний Восток, что США мало, что имеют общего с британским и французским колониализмом (*15).

Возможность исправить ситуацию появилась в течение двух месяцев, когда Государственный департамент пришел к выводу, что Моссадык дрейфует к советской орбите. Начали распространяться слухи о советском займе Ирану, и в августе Моссадык получил 99.4% всех голосов в плебисците. Позднее Эйзенхауэр будет использовать эту цифру как доказательство возросшего коммунистического влияния в стране (*16). Ранее США отказались посодействовать Моссадыку в перестройке иранской экономики, теперь же Соединенные Штаты урезали всю помощь, идущую в страну.

В августе шах провел успешный переворот с целью вернуть себе полноту власти. Как показали документы ЦРУ, ставшие наконец-то открытыми в 2000 году (после того, как Агентство лгало, что такие документы не существуют), Соединенные Штаты обеспечили оружие, грузовики, бронеавтомобили и радиооборудование военным силам шаха. Операция ЦРУ, проведенная Кермитом Рузвельтом (внуком Теодора Рузвельта), помогла начать волнения, но большую часть работы сделали сами иранцы (*17). Новое правительство провело обсуждения с представителями нефтяных компаний, но представители уже были не те, что были годом ранее. С середины века американцы пытались получить доступ к иранским нефтяным полям, и все время их били по рукам британцы. Теперь обозначился прорыв благодаря милости шаха и советам сотрудника Государственного департамента Герберта Гувера-Младшего, который в качестве частного предпринимателя приобрел богатый опыт и был докой во всех сложностях и хитросплетениях международного нефтяного рынка. Был основан новый международный консорциум, который выделил британцам 40%, пятерым американским компаниям (Gulf, Socony-Vacuum, Standard Oil of California, Standard Oil of New Jersey и Texaco) 40%, и голландская Shell и французский Petroleum получили оставшиеся 20% иранской нефтяной добычи. Все прибыли делились равными долями между консорциумом и Ираном. Иранская нефть вновь свободно полилась на международные рынки, правительство шаха находилось в безопасности за пазухой у западного лагеря, и монополия Великобритании на нефтяные поля была сломлена. Для Даллеса и Эйзенхауэра то была революция со счастливым концом. Если быть точным, то это вообще не была революция. И Соединенные Штаты заплатили за свои действия в 1978 году, когда иранцы сбросили шаха (см. стр. 309) и стали рьяными озлобленными антиамериканцами. В 2000 году государственный секретарь Мадлен Олбрайт фактически извинилась за роль ЦРУ в событиях 1953 года: «… сегодня нам очень легко понять, почему так много иранцев продолжают с негодованием смотреть на вмешательство США во внутренние дела их страны» (*18).

Дипломаты США надеялись, что схожих проблем можно будет избежать в Латинской Америке с помощью Пакта Рио и Организации Американских государств (см. стр. 72). С разочарованием Даллес становился свидетелем того, что правительства Латинской Америки очень часто выходили за рамки американской интерпретации этих договоренностей. Он резко поставил вопрос об этой проблеме в феврале 1953 года. Латиноамериканские условия, он сделал ударение, «в чем-то схожи с обстоятельствами, что сложились в Китае в середине тридцатых годов, когда коммунистическое подполье только-только поднимало голову… Что ж, если мы не будем настороже, то однажды утром мы проснемся и прочитаем в газетах, что в Южной Америке произошло то же самое, что произошло в Китае в 1949 году» (*19). Несмотря на свою бдительность, Даллес так и не попытался разработать внятную цельную стратегию, которая бы поощрила Латинскую Америку следовать путем отличным от того, по которому брел Китай в 1930-х гг. Вместо этого он стал решать проблему частями, шаг за шагом. Первое испытание такого подхода случилось в Гватемале весной 1954 года.

Население страны в основном было представлено разными группами индейцев, которые были бедны, безграмотны и жили изолировано. На территории размером со штат Теннеси, только 10% земли было пахотной, и все же 74% населения страны было сельским. Два процента землевладельцев имели в собственности 60% всей пригодной к вспашке земли. До 1944 года непрерывный ряд волевых лидеров препятствовал радикальным изменениям в этом обществе, но в тот год студенческие бунты и брожения среди профессиональных классов привели к созданию нового правительства во главе с Хуаном Аревало, который поддержал земельную и трудовую реформы. В 1951 году полковник Якобо Арбенс Гусман сместил Аревало через надлежащие конституционные процедуры. Образовались два полюса притяжения в гватемальской политике: коммунисты, которые поддерживали Арбенса, настаивали, встретив сильное консервативное противление, на продолжении требуемых реформ. Главной целью Арбенса была Объединенная фруктовая компания (United Fruit Company). На протяжении более полстолетия эта компания из США использовала труд 40,000 гватемальцев; монополизировала грузовые перевозки, пути сообщения, связь и железные дороги; эта компания определяла контуры всей политики государства.

(*13) Стандартную версию теории Даллеса можно найти в “Policy for Security and Peace,” Foreign Affairs, XXXII (April 1954): особенно 357-358.
(*14) “Korean- American Talks, July 27, 1954” Dwight D. Eisenhower Diary Series, Box 4, Dwight D. Eisenhower Library, Abilene, Kan.
(*15) “Conclusions on Trip,” May 9 to May 29, 1953, Conference Dossiers, Dulles Papers, Princeton.
(*16) Eisenhower, The White House Years, pp. 160-166.
(*17) New York Times, April 16, 2000, pp.1, 14; Robert Engler, The Politics of Oil (New York, 1961), p. 206; Kermit Roosevelt, Countercoup: The Struggle for the Control of Iran (New York, 1979); Mary Ann Heiss, Empire and Nationhood (New York, 1997) – эта работа особенно важна для понимания роли нефтяных компаний.
(*18) New York Times, April 16, 2000, p. 14; Engler, Politics of Oil, p. 207.
(*19) U.S. Senate, Nomination of Dulles, p. 31.


[про переворот в Гватемале см. http://www.usinfo.ru/1954gvatemala.htm ]

Tags: Холодная война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments