lafeber (lafeber) wrote,
lafeber
lafeber

Categories:

Седьмая глава 001

ДРУГАЯ ХОЛОДНАЯ ВОЙНА

Бывший министр финансов США Джордж Хамфри вспоминал свои впечатления от города Вашингтон, которые сложились у него в те дни, когда администрация Эйзенхауэра взяла бразды правления в свои руки. «Над нами находилась кабина с рычагами управления военной машины, мы были моторным отсеком танка» - вспоминал Хамфри – «И мы находились в состоянии войны» (*1). Айк сел в президентское кресло тогда, когда война в Корее все еще продолжалась, и президент поклялся, что он будет эффективнее и успешнее вести Холодную войну против сталинской России. «Давайте посмотрим правде в глаза» - сказал один республиканский советник в начале 1952 года – «Единственным оправданием кандидатуры Айка является то, что он наиболее подходящий человек для ведения дел со Сталиным» (*2).

В начале марта 1953 года Сталин умер. Холодная война, которая уже успела озадачить Эйзенхауэра и Даллеса за первые месяцы их нахождения в Белом доме, теперь приобрела новые и загадочные черты. Георгий Маленков занял место Сталина в советском правительстве, но он не присвоил себе внешнеполитические стратегии покойного лидера. Маленков вместо этого начал призывать к дружественным переговорам в Европе и миру в Корее. Стремительные изменения в других частях света также приводили американцев в замешательство. Республиканцы выиграли на платформе обещаний увеличить огневую мощь армии США и ужесточить политику сдерживания, но новые международные кризисы все больше и больше раскручивались скорее вокруг неистовствующего национализма на Ближнем Востоке, в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии, чем вокруг военных проблем в Европе или Корее. Как Моргентау и Нибур в свое время предрекали, администрация Эйзенхауэра очень скоро окунулась в Холодную войну другого типа.

Сразу же после смерти Сталина разведка США проинформировала президента, что новому советскому премьеру (председателю правительства) сперва предстоит консолидировать свою внутреннюю власть и, как следствие, он не будет предпринимать резких движений во внешней политике (*3). Многие граждане США верили в то, что после смерти Сталина наступит хаос, который сможет нанести непоправимый ущерб советской мощи, или, по крайней мере, заставит страну вступить в длительный, мучительный и непродуктивный переходный период под началом нового руководства [примечание переводчика: Что-то это мне напоминает]. Этого не случилось. Возможность единовластного правления Маленкова испарилась после серьезной партийной борьбы. Он сохранил пост председателя Совета министров СССР, но уступил ключевой пост первого секретаря ЦК Никите Хрущеву.

Ненадежное коллективное правление возникло тогда, когда Маленков со своей опорой на специалистов и правительственную бюрократию и Хрущев с большой партийной поддержкой начали борьбу за высший пост. Первой важной потерей стал Лаврентий Берия. Когда Берия стал предпринимать активные действия и открыто превратил секретную службу безопасности в свой собственный политический инструмент, новые правители арестовали его в июле и казнили в декабре. Берия, возможно, был единственной жертвой среди представителей высшей партийной иерархии, и это сильно контрастировало со сталинскими методами. Винить Берию за все излишества и злоупотребления прошлых лет было довольно удобно, и Маленков делал это, параллельно осторожно откручивая гайки контроля над партийным функционированием и требуя урезать объемы инвестиций в тяжелую промышленность, чтобы советские граждане смогли получить больше потребительских товаров.

Эта политика передышки вскоре дошла и до внешних отношений. «Если Западный альянс так и не смог прийти к соглашению по такому вопросу как Европейское оборонное сообщество» - Маленков поделился своими соображениями на Верховном Совете 8 августа 1953 года – «то уменьшение текущего напряжения в наших отношениях может привести к распаду этого альянса». Председатель, однако, подстраховал свою ставку. В той же речи он объявил, что СССР успешно испытал термоядерную, или водородную, бомбу. Теперь, когда с термоядерной монополией США было покончено, страна Советов была готова вести переговоры и вести обсуждение европейских проблем. Дабы еще больше усилить свою позицию Советы перестали делать акцент на революции международного пролетариата и попытались оказать влияние на западную политику, играя надеждами европейского среднего класса заполучить мир (*4).

Ответ США на эти изменения в советском поведении был медленным и неуверенным. Вашингтонская бюрократия была полна страхов и пребывала в смятении, частично из-за террора, развернутого вездесущим маккартизмом. Под этим беспорядком пролегала еще более глубокая проблема. Даллес сказал комитету Сената по вопросам внешней политики в январе, что советский коммунизм «считает, что все люди являются ничем иным как высшей формой животного… и что лучшим мироустройством является тот мир, который организован так, как организована самая образцовая ферма, где определенных животных отправляют на выпас, их кормят, отводят обратно в стойло, где их доят, и им предоставляют хлев в качестве укрытия над их головами». Очевидно, что государственный секретарь прочитал «Скотный двор» Джорджа Оруэлла буквально. «Я не вижу способа договориться; пока советский коммунизм придерживается подобных взглядов … не может быть и речи о постоянном примирении … это непримиримый конфликт» - подытожил Даллес (*5). Определив конфликт как сугубо идеологический спор, Даллес в дальнейшем существенно сузил возможность ослабления напряжения с помощью гибкой дипломатии.

16 апреля 1953 года Эйзенхауэр дал свой первый формальный ответ новой тактике Маленкова. Если страна Советов искренне желала разрядки (detente), отметил президент, тогда «в Корее должны пройти свободные выборы»; в Малайе и Индокитае должны прекратиться коммунистические восстания; «надо позволить ООН контролировать и инспектировать процесс разоружения»; должна появиться на свет «свободная и единая Германия с правительством, созданным на основе свободных и секретных выборов»; у правительств Восточной Европы должен появиться «свободный выбор» и нужно подписать мирный договор, который восстановит независимость Австрии (*6). На следующий день после этого выступления Даллес появился перед сенатским комитетом по вопросам внешней политики; его свидетельство было опубликовано на первой странице Нью-Йорк Таймс с крупным заголовком гласившим «Даллес приказывает Советам сотрудничать или же они предстанут перед вооруженным до зубов Западом».



(*1) Interview with George Humphrey and Herbert Hoover, Jr., Dulles Oral History Project, Princeton.
(*2) Norman A. Graebner, The New Isolationism (New York, 1956), p. 98.
(*3) Dwight D. Eisenhower, The White House Years: Mandate for Change, 1953-1956 (Garden City, N.Y., 1963), pp. 148-149.
(*4) Current Digest of the Soviet Press, V (September 5, 1953): 3-12, 26.; важный разбор у Kimmo Rentola, “From Half-Adversary to Half-Ally; Finland in Soviet Policy, 1953-1958,” a paper at the International conference on The Cold War, Helsinki, 1999.
(*5) U.S. Senate, Committee on Foreign Relations, 83rd Cong., 1st Sess., Nomination of John Foster Dulles … January 15, 1953 (Washington, 1953), pp. 10-11.
(*6) Department of State, American Foreign Policy, 1950-1955, Basic Documents, 2 vols. (Washington, 1957): I, 65-71.


[Начало не такой уж красивой дружбы. Южновьетнамского лидера Нго Дин Дьем (слева) встречает в Вашингтоне президент Эйзенхауэр, а за ним стоит государственный секретарь Даллес]

person_eisenhower111


Дополнительно о советских мирных предложениях 1953 года, "Шансе ради мира" и первой мимолетной разрядке:
http://svitoc.ru/index.php?showtopic=2155&p=22932

Дополнительно о плане ЦРУ использовать психологический эффект смерти Сталина:
http://statehistory.ru/5497/Plan-TSRU-po-ispolzovaniyu-smerti-Stalina-v-psikhologicheskikh--propagandistskikh--operatsiyakh-v-razlichnykh-stranakh-mira/

Tags: Дуайт Эйзенхауэр, Холодная война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments