Previous Entry Share Next Entry
Русское зарубежье о костлявой, беззубой, безбровой
lafeber
В 1997 году Владислав Зубок и Константин Плешаков написали совместную книгу - «Тайны холодной войны Кремля, от Сталина до Хрущева» (Inside Kremlin's Cold War: from Stalin to Khrushchev), выпустив ее в издательстве Harvard University Press. Издание вышло на английском языке в США. Авторы на тот момент уже несколько лет как обосновались в Штатах. Выпускник МГУ Зубок уехал в США в начале 90-х, где построил успешную научную карьеру, работая в архиве NSA и паре институтов. Плешаков также закончил МГУ, успел посидеть в кресле зав. сектором Института США и Канады РАН, но и его невидимым магнитом вытянуло на ПМЖ в Массачусетс, где он с тех пор преподает в разных колледжах историю России. В нашей РГБ (ака Ленинка) на второй странице этого издания гордо красуется синий штамп «Отдел литературы русского зарубежья». Писатель, знай! Как долго бы тебя не было на родине, на каком бы языке ты не творил, из Ленинки тебя всё равно отследят, вручат наградной флаг русского фронтира, гордясь общими достижениями и совместной победой, даже если здесь тебе не выдали ни одного гранта или пару новых документов из мидовских архивов.

Зубок вообще производит приятное впечатление. Будь то лекция о последних месяцах жизни СССР или исследование о ранних этапах Холодной войны. Каждый параграф он старается подкреплять ссылками, не скатываясь в голословное болото обобщений и банальщины, из-за чего чтение одной страницы может растянуться на час: ведь материал по ссылке хочется найти и перепроверить. Печатнов, Егорова, Маныкин, Зубок - вот мой отечественный Пантеон на сей день. Сейчас я только лишь пробегусь по некоторым моментам, что авторы затронули в первых двух главах: «Революционный потентат» и «Мир, разбившийся вдребезги, и Сталин» и которые мне близки постольку, поскольку я сам пытался разобраться в них.

О поиске виновника. «На Западе очень часто упрощают, когда пытаются описать советский образ государственного мышления в момент его поворота в сторону Холодной войны: Сталин хотел завоевать весь мир и поэтому переключился с сотрудничества на конфронтацию. Американская ревизионистская школа же обычно представляет Холодную войну как двусторонний процесс, в котором Сталин реагировал на некоторые напористые шаги Вашингтона. В случае сталинского руководства, однако, мы сталкиваемся с феноменом более запутанным, чем всего лишь неприкрытой экспансией или «реакциями». Сталин и поколения советских бюрократов, что выросли вместе с ним и под его правлением, разделяли общее отношение к внешнему миру, корни которого уходят глубоко в русскую историю, марксизм и, его измененную версию, ленинизм. Было бы ошибкой интерпретировать поведение коммунистов на мировой арене в терминах либо геополитики или идеологии. Для себя мы предпочитаем рассматривать это поведение как результат симбиоза имперской политики расширения [экспансионизма] и идеологического прозелитизма.

О признании советской зоны безопасности в Восточной Европе. «В третьих, существенное влияние оказывал факт полноценного советского сотрудничества с США и Британией во время войны. Разногласия, порождаемые по ходу этого сотрудничества, не мешали искать решения их преодоления и даже приводили к односторонним уступкам с обеих сторон. Сталин распустил Коминтерн в 1943; Рузвельт и Черчилль формально признали советскую зону безопасности в Восточной Европе в 1943-1945».[ссылка №7]



Сталин в роли Александра Первого. «Мог ли Сталин полагать, что это интенсивное взаимодействие вдруг резко завершится, как только победа в войне будет достигнута? А может новое понимание, что сложилось между союзниками и было основано на обоюдном компромиссе, само по себе подразумевало послевоенное сотрудничество? Мог ли Сталин — особенно в свете его восхищения российским имперским прошлым — вообразить себе что-то наподобие совместно управляемой системы международных отношений, что-то вроде той, что была построена после наполеоновских войн? У нас есть свидетельство того, что Сталин идентифицировал себя с Александром Первым, победоносным императором и партнером в послевоенном союзе со своими бывшими союзниками военного времени на Венском конгрессе 1815 года».

«Советский опыт военного времени был не единственным фактором, что настраивал отношение Сталина к Западу. В сталинском режиме присутствовал элемент ксенофобии, опять же произросшей из исторического прошлого. Сталин прекрасно отдавал себе отчет, что любая открытость перед внешним миром обязательно принесет на советскую почву семена будущей оппозиции. История русского царизма помогла вынести урок из наполеоновских войн, после которых российские офицеры, познакомившись с Европой, предприняли попытку отменить абсолютизм в своей собственной стране во время декабристского мятежа в 1825 году».

О хронологии: чем важен 1962 год? «Эта книга ограничена не только выбором ключевых лидеров и обсуждаемых тем, но и временными рамками. У нас есть веские причины, почему мы остановили свое исследование на 1962 году. В Холодной войне выделяются две четко различимые фазы: первая, двухполюсного бряцания оружием [brinkmanship]; и вторая, многостороннего постоянного перемирия. Холодная война биполярного бряцания оружием началась посреди цветущих берлинских лип в 1948 году и закончилась в зеленоватых карибских водах. Ее время вышло по двум причинам: кубинский ракетный кризис показал всю глубину безумия безрассудной пляски на грани войны, а китайско-советский раскол уничтожил абсолютную двухполюсность к 1962 году. Многостороннее постоянное перемирие доминировало в международных отношениях с тех пор до 1989 года, обеспечивая управляемость конфронтации».

О шпионах. «Среди западных интеллектуалов и артистических элит было куда больше «верующих» [в идеи коммунизма], чем тех, что непосредственно имели партийные билеты Коммунистической партии. Многие из них писали статьи и рассказы, полные энтузиазма, посвященные «новой советской цивилизации». Из этого окружения советская разведка завербовала своих самых лучших шпионов. В Британии были Джон Кернкросс, Энтони Блант, Дональд Дональдович Маклэйн, Гай Бёрджесс и Ким Филби. В Соединенных Штатах нелегальная советская сеть в Вашингтоне состояла из информантов, работавших в разных правительственных агентствах рузвельтовской администрации. Советы заполучили ценных агентов даже в УСС, предтечи ЦРУ. Без этих «друзей» Сталин никогда бы не заполучил секреты Манхэттенского атомного проекта столь быстро и эффективно. Генерал-лейтенант военной разведки (ГРУ), Михаил Мильштейн, который в 42-46 курировал северо-американскую разведсеть от Мексики до Канады, заявил, что «в тот период во всех наших разведывательных шагах …. мы полагались в основном на так называемые либеральные кадры, то есть, тех, кто симпатизировали Советскому Союзу. Те люди считали СССР своей второй родиной и работали не за деньги, а за идею [ссылка №10]»».



О репарациях. «Майский, как глава комиссии по репарациям, аргументировал, что сумма репараций не должна исходить из ранее озвученных оценок [те включали косвенные потери, равняясь 357 млрд. долларов]. Он настаивал на том, что сумма в 15-17 миллиардов долларов в репарациях с Германии и ее сателлитов будет максимумом, на что согласятся западные союзники. Сталин, однако, в начале желал ограничиться $5 млрд. После чего Майский объяснил, что эта цифра слишком мала для проведения эффективных переговоров. Сталин принял решение о $10 млрд и вынес это предложение на ялтинское обсуждение. Молотов позднее вспоминал, что в планах Кремля репарации занимали чрезвычайно важное место, но признал, что они так и не смогли покрыть советские экономические потребности: «После войны мы брали репарации, но это мелочь». В действительности же СССР надеялись получить больше в одностороннем порядке, в форме принудительного труда и демонтажа немецких промышленных отраслей. Майский, в частности, думал, что 5 миллионов немцев, если они будут работать на советских заводах 10 лет, смогут принести вклад в советскую экономику в размере 34-40 млрд. долларов» [ссылка 57]



О проявлениях декабризма в 45-46 гг: «Действительно, многие советские солдаты, принимавшие участие в освобождении Европы, испытали потрясение, когда смогли сравнить бедность своей жизни в Советском Союзе с уровнем достатка в Европе. Многие ветераны более не боялись советской секретной службы, и их было не так просто заставить замолчать. НКВД сообщило Сталину 27 января 1946 года об антисоветских высказываниях, стычках с представителями власти и даже распространении антисоветских листовок» [ссылка 3]



О встрече Ричарда Хаттелета и Литвинова. Я ранее счел, что ту встречу не прослушивали. «Раздвоенность сталинской позиции начала представляться в зловещем свете в глазах западных политиков, и Вашингтон и Лондон принялись взирать на советское расширение, санкционированное в Ялте и Потсдаме, совершенно по-другому. 18 июня 1946 года Максим Литвинов встретился с журналистом CBS Ричардом К. Хаттелетом в своем кабинете, который прослушивался советской секретной спецслужбой. Литвинов сказал тогда, что никто ничего не может сделать, чтобы развернуть курс советской внешней политики. Он сказал, что советское руководство приняло несколько неправильных решений и что из двух возможных путей к построению послевоенного мира выбор был сделан в пользу неправильного: «возобладала устаревшая концепция безопасности, измеряемая в терминах территорий — чем больше вы получаете земли, тем в большей безопасности вы находитесь». Никакие западные уступки не удовлетворят советское руководство. Литвинов подытожил: «Я чувствую, что самое лучшее, на что мы можем сейчас надеяться, это продолжительный вооруженный мир».

«Президент Трумэн положил протокол той беседы в свой сейф, запрещая кому-либо ознакомиться с ней. Но его предостережения, как оказалось, были напрасными. Советские спецслужбы подслушали ту беседу и проинформировали Кремль об этом. «Литвинов только случайно жив остался» - вспоминал Молотов. Сталин знал, что смерть Литвинова «приведет к международному скандалу, усложнив отношения с союзниками» [ссылка про Трумэна: Microfiche collection of State Department documents, Ohio University Library, Ptb, reel 2][про прослушку ссылка на «140 бесед» Чуева; на стр. 97 Молотов действительно говорит «Разведчики пленку перехватили», но нет упоминания «международного скандала»; хотя есть следующий диалог — «Чуев — Как Сталин простил? - Молотов - Как простил? Осторожно надо вести себя, церемонно надо вести себя.» т. е. согласно Молотову летом 1946 года Сталин всё еще считал США и Британию союзниками и дорожил их мнением]. К сожалению всё еще нет информации о том, что сделал Бирнс с протоколом той встречи, ведь посол Смит отправил первую копию именно госсеку.

О трясине международных отношений. Согласно авторам Сталин привык к переговорам с небольшим количеством участников. Это было частью его психологических привычек, что в игре, партии, схеме, которую он разрабатывал, должно было быть не больше трех участников. «После смерти Рузвельта и проигрыша Черчилля на выборах ожидания Сталина на послевоенное сотрудничество были сметены в сторону сонмом новых лиц и факторов. Для Сталина это должно было быть сильным потрясением, ведь он привык взаимодействовать максимум с тремя участниками. Во время партийной борьбы 1923-1929 гг. Сталин вместе с группой Каменева-Зиновьева выступил против Троцкого, затем Сталин и Бухарин - против Каменева-Зиновьева. Эта модель с немногочисленными участниками нашла свое продолжение на международной арене в 1939-1944 году. Теперь всё изменилось». Если следовать этому суждению, то Сталин просто растерялся в 45-46 гг., столкнувшись с многоголосым хаосом международного сообщества, не будучи психологически готовым к работе на новом уровне. Т. е. работа переросла его.

О бомбе. «Советский атомный проект чах под опекунством Молотова с 1943 года … его считали «фантазиями»; … Сталин находился под громадным давлением войны с Германией, и только те проекты, что помогали делу победы, получали у него высокий приоритет; он и его глава внутренней безопасности Берия подозревали, что большая часть разведданных по Манхэттенскому проекту могла быть «дезинформацией»». [Holloway, Stalin and the Bomb, 85-86, 90, 102-103, 115]

«Сталин подобно Гитлеру подозрительно относился к проектам, которые не сулили быстрой отдачи. Безразличный к людским потерям (Красная Армия несла ужасающие и излишние потери даже в последних битвах войны), он сберегал деньги государства с жадностью Шейлока [Shylock; ссылка на интервью с Владимиром Геращенко, советником Сталина по банкам, отцом Виктора Геращенко, председателя Госбанка СССР и ЦБ РФ в 1989-94; в книге выдается благодарность Владимиру Батюку за предоставление копии интервью].

“Также, возможно, что кремлевский лидер надеялся завершить войну и закрепить за собой трофеи, что она принесла, до того, как таинственная урановая бомба будет создана. После Ялты, 28 февраля 1945, Владимир Меркулов, комиссар НКГБ , рапортовал Берии (который потом докладывал Сталину): «Нет никакой определенности по датам в том, что касается производства первой бомбы, так как исследовательская и конструкторская работа еще не завершена. Мне сообщили, что на производство такой бомбы как минимум уйдет один год и как максимум пять лет».

О санитарном кордоне и снова о бомбе. «Всё изменилось после Хиросимы. Какая разница, вернутся американские войска домой или нет, демобилизуются частично или полностью, если атомные возможности и средства доставки теперь были доступны и только будут возрастать со временем? Задача построения пояса безопасности дружественных режимов вокруг Советского Союза обрела новое дыхание безотлагательности — всё равно американские бомбардировщики могли достичь советской территории, но хотя бы то у них уйдет на это больше времени. Сталин решил ответить на американскую атомную монополию намеренными насмешками и высокомерием. С сентября 1945 года он и Молотов начали превентивную атаку на государственного секретаря Джеймса Бирнса, которого они сочли главным поборником «атомной дипломатии», нацеленной на выдавливание уступок из СССР в послевоенном урегулировании в Европе».

«Однако, самая главная перемена в мышлении Сталина, коснулась крохотного советского атомного проекта, что кис под надзором Молотова с мая 1943 года. В августе 1945 года Сталин перенаправил все государственные ресурсы на то, чтобы сломить американскую монополию. Он наделил Берию, заведующего миром НКВД-ГУЛАГ, чрезвычайными полномочиями и ресурсами, необходимыми для создания бомбы. Но проекту «следует оставаться под контролем ЦК, и вся работа должна осуществляться в полной секретности» - сказал Сталин Борису Ванникову, будущему начальнику Первого главного управления при СНК СССР, нового атомного суперагентства». «Это мероприятие должно осуществляться силами всей партии».

О бомбе, революции сверху и речи Сталина 9 февраля 1946. «25 января 1946 года Сталин пригласил Игоря Курчатова, научного руководителя атомного проекта, в своей кабинет. В присутствии Берии и Молотова кремлевский хозяин сказал физику, что эту работу с атомом нужно выполнить быстро «с русским размахом, для чего будет оказана вся помощь»».

«Сталинское решение начать обширную программу перевооружения, подтолкнутое Хиросимой, было монументальным поворотом в истории страны, который подразумевал выработку иных политических решений, как внешних так и внутренних, отличных от тех, которым следовали ранее. Сейчас мы знаем, что это привело к целому спектру решений, прецедента которым ранее еще не было, на самом высоком и политическом уровне, которые радикально изменят отношения между полицейским государством Сталина и научным сообществом. Произошел быстрый скачок вперед в организации и технологическом усложнении многих секторов советской экономики, что в результате привело к появлению советского ВПК. В практических терминах это означало поиск способов и средств для того, чтобы выкопать сотни тысяч тонн урановой руды, построить огромные заводы по обработке урана, плутониевые «фабрики», КБ, что будут заниматься теорией, разработкой и сборкой атомного оружия. Для этих целей требовались миллионы рабочих, миллиарды рублей в инвестициях, создания с нуля высокотехнической электрохимической отрасли, ускоренное обновление металлургической, энергетической и других отраслей».

«В свете такой планируемой полномасштабной трансформации речь Сталина, прочитанная в Большом театре две недели после той встречи с Курчатовым, речи, что так сильно взволновала американцев, была существенным преуменьшением и замалчиванием. В реальности же диктатор направлял и осуществлял очередную «революцию сверху»: на пепелище крестьянской России и посреди военной разрухи он отдал приказ о создании ядерной сверхдержавы».

О международном атомном сотрудничестве. «Сталин погрузился с головой в свое собственное атомное предприятие еще до того, как администрация Трумэна и британское правительство разработали свой первый план о введении международного контроля над атомной энергией. Позднее, когда Сталин узнал через свою отличную сеть агентов, что Трумэн и Эттли выступали против того, чтобы делиться атомными секретами с Советским Союзом, его самые потаенные страхи, должно быть, нашли свое подтверждение. На конец 1945 года выражение «англо-саксонский союз атомных держав» стал расхожим в сообщениями между советским посольством в Вашингтоне и Москвой». [ссылка 29]




  • 1
Множество явных неточностей и спрямлений углов относительно СССР.
И нельзя не видеть, что уже устоявшийся у Сталина "поиск врагов" был перенесен с внутренней политики во внешнюю. А дуболомы Трумена этого не только не учитывали, а в упор не понимали.

> Множество явных неточностей и спрямлений углов относительно СССР.

Каких, например?

> И нельзя не видеть, что уже устоявшийся у Сталина "поиск врагов" был перенесен с внутренней политики во внешнюю

Поиск и внешних и внутренних врагов у Сталина тогда был подобен корпускулярно-волновому дуализму света. Одно перетекало в другое, поддерживая дисциплину и страх.

Многое свидетельствует, что 45-46 годах Сталина начал искать врагов внутри. Пропесочил Молотова в ноябре 45-ого, устроил "авиационное дело", в результате которого слетел Маленков, "трофейное дело", сославшее Жукова в Одессу, через Жданова припугнул писателей в Ленинграде. Обществу же через газеты, разумеется рассказывали о "новом капиталистическом окружении". Дуализм.

Увы, множество наших бед именно оттуда. Так с кадрами вообще-то не работают. Появление Хрущева при власти очень не случайно.

интересные цитаты, есть над чем поразмышлять. спасибо!

Всегда пожалуйста.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account